Муза Азкабана

Алкоголь подействовал. Добравшись до кровати, Мишель еще какое-то время не могла поверить в то, что только что почти произошло между ней и Малфоем. Поступила ли она правильно, оттолкнув его? Вне всякого сомнения, да. Пожалеет ли она о своем решении? Да в общем-то она уже жалела. В своем воображении она попыталась дорисовать ту сцену, которой между ними не случилось, доведя себя этим до грани отчаяния… а затем она просто провалилась в темноту. Темнота, однако, продлилась недолго, и треклятый будильник прозвенел, как всегда, слишком рано. Гулко простонав из-под одеяла, Мишель его вырубила. Засыпать больше было нельзя, иначе она опоздает. Контрастный душ, чтобы хоть как-то взбодриться. Кофе, чтобы снова почувствовать себя человеком. Сначала она хотела заварить чай, но чай у нее уже начал прочно ассоциироваться с Малфоем, что было само по себе смешно, ведь они никогда вместе его не пили. Перед самым уходом Мишель в нерешительности застыла перед дверью в комнату бывшего пожирателя смерти и задумалась. Там ли он сейчас вообще? После того, как она ушла к себе вчера вечером, Малфоя не было ни слышно, ни видно. Поди упился до чертиков и теперь спит сном праведника. А встанет, сволочь, после полудня. Может, ему записку оставить? Они ведь вчера не просто не договорили, а едва только начали. Значит, сегодня необходимо продолжить. Или не сегодня? Или Малфой передумал и больше не захочет ее видеть? Кто знает, что у алкоголика на уме? Если она сейчас аппарирует, то как-то неудобно будет к вечеру просто вернуться сюда обратно. Может, Малфоя вообще здесь уже не будет? Или он будет здесь, но с кем-то? С женщиной? Мишель вздохнула. Ладно, она пошлет к нему сову и все выяснит, а сейчас ей срочно нужно бежать: она и так опаздывает… Вместо этого, закусив губу, она подошла ближе к двери и аккуратно повернула ручку. В комнате было темно и тихо, и Мишель пришла к выводу, что для вежливого стука уже все равно поздно, и смирилась с тем фактом, что в этот раз она заделалась вуаеристкой. Задержав дыхание, она заглянула внутрь и застыла на месте. Ничего пикантного она не увидела, но вместе с тем… Он лежал на спине, закинув правую руку за голову, а левую положив на солнечное сплетение. Весь в черном и на черном, так что его светлые волосы и белая кожа почти светились на темном фоне. Дышал он ровно и глубоко. Мишель смотрела на него, долго, и на душе у нее было исключительно горько, и чем дольше она там стояла, тем сложнее ей было уйти. А затем Малфой медленно выдохнул и также медленно открыл глаза. Их взгляды встретились. — Если вам так нравится наблюдать за тем, как я сплю, зачем вы сбежали прошлым вечером? Могли бы остаться и любоваться хоть до утра. Мишель изо всех сил сжала зубы: — Мне на работу нужно. Я хотела предупредить вас, что ухожу. — Ну, хорошо. Значит, встретимся вечером. Если вы еще не передумали. — А вы? — А с чего я должен передумать? — Ну, не знаю, мало ли: протрезвели и одумались. — Это не так работает. — Ну тогда я… я просто вернусь сюда вечером? — Да, я буду вас ждать. — В таком случае до вечера, мистер Малфой. — До вечера, мисс Бейлз.

***

Стоило ей только уйти, как Люциус тихо рассмеялся: он и сам не знал почему. То ли оттого, что сама ситуация его забавляла, то ли потому что мисс Бейлз уже в который раз стала причиной приятного напряжения в его теле в районе пониже пояса. Он попытался вспомнить, когда он в последний раз хотел хоть какую-нибудь вполне себе конкретную женщину после Азкабана… и не вспомнил. Все события после тюрьмы как одно огромное размытое пятно. Хочется его стереть, и не будет жалко: все равно ничего ценного в тех воспоминаниях нет. Что же касается мисс Бейлз… Что ж, она почти сдалась. Проблема явно была не в отсутствии желания, а… неужели в ревности? На этот раз Люциус рассмеялся уже вслух, а затем скинул на пол одеяло и вполне себе бодро поднялся с кровати. Свое плотское желание от потушил холодным душем, а затем, сделав над собой усилие, отказался от утреннего чая. Чай будет вечером, решил он. По привычке открыл бар и осмотрел запасы спиртного. Закрыл бар. — Хватит пить!

***

Вместо того, чтобы аппарировать прямо в апартаменты, как в первый раз, Мишель появилась перед входной дверью, а то мало ли что: есть все-таки какие-то нормы приличия. Она постучала, и открыли ей почти сразу: «Неужели ждал?» — подумала она. — Мисс Бейлз, — улыбнулся Малфой, как только ее увидел. — Я думал, вы раньше будете. Взглянув на его домашнее одеяние, Мишель на пару секунд зависла. Их вчерашние посиделки проходили в темноте, и она совершенно не помнила, что на нем было, когда она с трудом заставила себя выпутаться из его почти объятий. А затем она видела его в постели и тоже как-то не обратила внимание. Зато теперь она рассмотрела хорошо. На нем был черный шелковый халат, больше похожий на мантию, и из такого же материала штаны. А еще он был бос. Глянув на его ноги, Мишель смутилась. Похоже, правду говорят: если хочешь узнать, какая у человека фигура под одеждой, просто посмотри на его руки и ступни и все поймешь. — У нас что, пижамная вечеринка сегодня? — спросила Мишель, подняв на Малфоя глаза. — Я не уверен, что правильно понимаю этот термин. Так почему вы так долго? Рабочий день давно закончился. — Я зашла домой. Взять одежду. — А чем вам мой халат не понравился? — Ну, он длинный и… не мой. — А палочка вам на что? — Ну я… не хочу зачаровывать чужие вещи. — Ааа. Понятно. Он отошел в сторону, чтобы пропустить ее внутрь. — Вы можете пока переодеться, мисс Бейлз. Мишель глянула на него с подозрением: — А что за срочность? — Никакой срочности. Просто комфортная одежда располагает к комфортному общению — это во-первых. А во-вторых, я все-таки с вашего позволения сделаю чай. Мишель улыбнулась — ему удалось смутить ее второй раз за минуту. Малфой оказался прав: ее домашняя одежда (ну, не самая домашняя, а скорее, ее более утонченный вариант) и горячий чай уняли в ней нервозность и настроили на светскую беседу. «Вот же змей. Убийца, двуличная сволочь и трус. А я почти не чувствую к нему ни ненависти, ни презрения». — Итак, на чем мы остановились в прошлый раз, мисс Бейлз? Мишель вздохнула: — Сложно уже вспомнить… Хотя нет. До того, как разговор ушел в сторону, вы рассказывали мне про вашу прошлую палочку. Про то, как ее забрал Волдеморт, а вы все удивлялись, как такое возможно. Малфой кивнул. — Ну да. Хм. Я думаю… У меня есть некоторые основания полагать, что та палочка, которую он сломал, это не та же самая, которая принадлежала моей семье последнюю тысячу лет. — Тысячу? — переспросила Мишель. — Вам не послышалось. Я только вчера понял: та палочка меня никогда не признавала по-настоящему, хотя и всегда слушалась. Когда я первый раз взял ее в руку, она никак на меня не отреагировала: как-будто ей было все равно. — Но зато новая на вас еще как реагирует. — Ну хоть что-то на меня реагирует. Сегодня я рассмотрел ее, как следует, и выяснилось, что она из акации. Мишель закусила губу: — Напомните мне, что это значит. — Это значит, что ей может пользоваться только ее законный владелец. — Хм. Интересно. Она признала владельцем вас, но спрятана была в доме, принадлежавшем моей семье… Что это значит? — Не знаю, — Люциус пожал плечами. — Может, ваш отец или кто-то из его предков украл у моих предков эту палочку. А может, мой папенька ее в карты проиграл. Как теперь узнаешь? — Наверно, никак. Так значит, по-вашему, кроме вас, она никого не послушает? — В теории. — Хотите проверить на практике? Сощурив глаза, Малфой посмотрел на нее пристально: — Почему нет? Он взял лежавшую все это время на подлокотнике палочку и протянул ее Мишель. — Ну давайте, Леди Моргана, покажите мне, на что вы способны. — Очень смешно. Она покрутила палочку в руках, хмыкнула и попыталась сотворить простейшее заклинание. Палочка молчала. — Тут одно из двух, — ухмыльнулся Малфой. — Либо вы разучились колдовать, либо я прав. Не желаете попробовать еще раз? — Нет, — фыркнув, Мишель вернула ему палочку. — Обычно я с первого взгляда могу определить, когда дело тухлое. — Что ж, в таком случае с легкой частью беседы покончено. Перейдем к более сложному. — Да. Пора. — А вы уверены, что вам уже достаточно комфортно говорить об этом? — спросил он, и Мишель уловила нотки сочувствия в его голосе. Она посмотрела ему в глаза и удивилась тому, насколько мягким может быть его выражение лица. Эту свою сторону Малфой внешнему миру не показывал. — Да чего уж там? Я все равно этих людей никогда не знала и вряд ли бы узнала. Максимум отец, если был бы жив, подкинул бы мне еще денег на счет и… наверно, меня бы это устроило. Я ведь не для того вас нашла, чтобы совершить над вами акт кровной мести, а просто… — Из-за денег? — По сути да. — Как я вам уже говорил, это не проблема. Мой отец продал многие из артефактов и вещей семьи Твайнинг, а часть недвижимости присвоил себе. Так что будет справедливо, если я с вами немного поделюсь. Мишель сморщилась и покачала головой. — Нет. Теперь уже нет. Все стало как-то сложней… — Понимаю. Тогда вы должны знать, что именно случилось и как… Видите ли… Мне очень нравилась Вистерия Твайнинг, но… проблема была в том, что я, видимо, не очень нравился ей, и я решил… Я воспользовался артефактом, чтобы изменить ее отношение ко мне, но я не знал тогда, что он убьет ее. А потом… ее отец заявился к нам домой и потребовал мою жизнь взамен. Мой отец согласился. Но прежде снабдил меня защитным амулетом. Амулет сработал, как надо. А я за один день убил трех человек… А теперь я прошу у вас помощи, мисс Бейлз. Мне нужно, чтобы вы отправились со мной в прошлое и помогли мне исправить то, что я совершил. Один я не смогу, хотя бы потому, что если я встречусь сам с собой, последствия могут быть катастрофические. Ну и если что-то пойдет не так, мне нужен кто-то для подстраховки. Я поэтому до сих пор ничего не предпринял: потому что мне не встретился кто-то, подходящий для этого дела. Я понимаю, на какой риск я прошу вас пойти, и если вы откажетесь, я тоже пойму. — А если я откажусь, вы вернетесь в прошлое сами и натворите глупостей? — Может быть. Я не знаю. — Или однажды просто упьетесь до смерти. Она посмотрела на него. Увидеть сочувствие в глазах Малфоя было чем-то из разряда чудес; увидеть в тех же глазах боль и чувство вины было почти достаточно, чтобы его простить. Ну, или хотя бы чтобы попытаться его понять. Мишель вдохнула, чтобы как-то сдержать поток нахлынувших на нее чувств. А затем схватила со стола свою кружку и со словами «У меня чай закончился» поднялась, чтобы сбежать на кухню и немного успокоиться. Она проскользнула мимо сидящего неподвижно Малфоя, а затем стояла несколько минут, уткнувшись лбом в холодную дверцу холодильника и изо всех сил пыталась не заплакать. Чай сделала на автомате. Вернувшись в комнату, она сама не заметила, как, вместо того чтобы занять свое место в кресле, села рядом с бывшим пожирателем смерти. Поставила чашку на стол, а потом… осторожно накрыла руку Малфоя своей. Казалось, он не удивился такому жесту, наоборот даже, воспринял его как нечто само собой разумеющееся. От ее прикосновения он заметно расслабился и закрыл глаза. Они долго молчали. — Я вам помогу, мистер Малфой. Честно говоря, я и сама этого хочу.