Преданный

После долгой битвы на одном из трёх озер двое когда-то сильнейших Императорских магов вместе с армией, что насчитывала в себе более четырёхсот прекрасно обученных наёмников, теперь не могли даже сдвинуться с места. Ведь как бы не были хороши все эти воины, они быстро пали на голую землю всего лишь за час от рук одного монстра. Шестнадцатилетний юноша и его учитель средних лет возглавляли это войско, что состояло из одних смертников, которые даже вдыхая последние глотки воздуха, не чувствовали в себе и капли жизни. Ни у одного из них не было и малейшей надежды на то, что кто-то сможет выжить. И двое магов знали, что даже их жизни здесь прекратятся, ведь ухмылка чудовища становилась все шире и шире. Чёрная кожа от его мерзкой улыбки натягивалась на лице до такой степени, что просто не выдерживала и рваными складками свисала с лица этого существа. Он не двигался, не дышал, только мутный взгляд был направлен на двух людей. Монстр не имел ни огромных и пугающих размеров, ни острых конечностей, только весь рот был усеян человеческими зубами, кривыми рядами заполняющие темную бездну в глотке, а взгляд внушал дрожь во всем теле. Почти все солдаты от него вывернули собственные животы, а кто-то не смог выдержать этого и прирезал сам себя посреди молчаливой битвы. Но все же ни один наёмник не смел оторвать свой взгляд от монстра. Пусть у того и была всего пара глаз, но абсолютно каждый человек здесь ощущал, как в огромных впалых шарах льются все самые яркие и болезненные для людского взора цвета. Они, почти физически, ощущали как в глазных яблоках чудовища, будто поток грязи, яркие краски медленно появлялись из-под верхнего века и, миновав узкий тёмный зрачок, стекали под тонкую кожу нижнего. Тогда кровь в жилах стыла не только у людей, но и у лошадей, что сначала скинули с себя наездников, а потом сами затоптали друг друга, а заодно и нерасторопных солдатов, что не поспешили отползти куда подальше. Но даже эта смерть была милосердней чем та, что ждала остальных в недалёком будущем. Все это время монстр лишь наблюдал, и взгляд его был направлен на магов, которые не пожелали брать коней. Эти двое не собирались проигрывать чудовищу хотя бы в их небольшой игре в гляделки. Они прекрасно знали, что если отведут взгляд, то сразу проиграют ему свои жизни. Не собираясь больше ждать рыжеволосый мужчина коротко кивнул Юану и начал медленно надвигаться на врага, держа перед собой лёгкий, изящный меч. Его оружие не раз поражало множество людей и разной нечисти, что выступали против интересов Императора и его подхалимов. Сам же обладатель этой прекрасной стали уже давно утерял собственное имя в литрах пролитой крови. Он больше не носил имя данное ему Игуром. Просто не позволял себе, лишь своему ученику он разрешал звать себя простым и незамысловатым словом — Учитель. Но каким бы сильным и невероятно удачливым магом он не был, даже у самых могущественных людей есть свои слабости, и одна из них сейчас отчаянно пыталась защитить Первого мага императорского двора. Но все же знают, что судьба любит творить смехотворные вещи и смеяться сильным людям прямо в лицо. Стоило только пронестись смеху злой шутницы над их головами, как мужчина споткнулся о чей-то труп и сразу же упал прямо в железные объятия монстра, поспешившего сжать его тело настолько крепко в своих руках, что хруст сломанных костей услышал и юный Самаэль, стоявший почти в сотне метров от него. «… А потом, как сказал Генрих, монстр сожрал его учителя и как-то смог добраться и до глаз самого Самонея, но тому получилось неплохо его ранить мощным взрывом там какой-то штуки. Получается, что мне тоже стоит его опасаться?» По пустынным улицам старой деревни, где каким-то чудом ещё жили люди, размеренно шагал молодой юноша, довольно сильно укутанный в тёмный плащ из грубой и толстой холщовой ткани, что совсем не согревала. «Но они же сказали, что он больше ни разу, по слухам слуг во дворце, не использовал магию.» Даже не смотря на то, что нельзя было увидеть и участка его оголённой кожи, из-под капюшона, натянутого на его голову, все же виднелись несколько пушистых огненных кудрей. Это очень удивляло местную пробегающую шпану, так как сами они никогда не видели ничего ярче грязи на собственных босых ногах. — Вот черт, Генрих сказал, что он вроде как потерял зрение, но не может же этот парень быть полностью слепым! Может он все же будет видеть хотя бы вблизи? Иначе проблем со взрослым, что беспомощней ребёнка, просто не оберёшься! Такие надежды негромко себе под нос высказывал рыжеволосый гильдиец по пути к дому, что стоял на окраине деревни. Всю эту долгую дорогу юноша крепко сжимал у себя за пазухой письмо, в котором подробно описывалось его дальнейшее задание. Погода с каждой минутой делалась ещё более паршивой: дождь начинал идти мерзкими каплями, а ветер становился все отвратительнее, заставляя одинокого путника сильнее прятаться в свой грубый плащ. Он не любил дождь. Он ненавидел его всей своей душой и был невероятно благодарен Игуру, что тот позволил вырасти ему на севере. Где вместо отвратительных капель, бьющих тебе в лицо и пачкающих ноги, оседал мягкий и нежный снег, который даже в сильную бурю было приятно ощущать у себя на красных щеках. Юноша очень любил и ценил те моменты, когда он заваливался в дом и от усталости не мог дотащить себя до ванны, но почему-то открыть окно и лечь под ним — на это у него всегда находилось немного сил. Тогда это было невероятно приятно. Давало ему какое-то чувство безопасности и ощущение того, что теперь уже все хорошо. Особенно когда перед его глазами была лишь одна снежная пелена, а на лице уже образовался небольшой слой, покрывающий горящее лицо. Как бы глупо это ни звучало, но Эгон чувствовал, что холод этих белых перьев согревает продрогшее тело, намного лучше, чем горящие дрова. Шагая по заросшим дорожкам, парень пустился скакать не только по глубоким лужам, но и по тем недавним временам, когда ещё жил в Элдоме, а когда он и начинал о чем-то задумываться, то почему-то всегда закрывал свои глаза, не желая их открывать и лишать себя тёплых иллюзий. И когда юноша все же решился открыть глаза и окинуть взглядом то место, к которому пришёл, то, только увидев вдалеке седые волосы, сразу же опешил. Они слишком сильно напоминали ему именно тот снег, который он впервые увидел в своей жизни и запомнил как что-то невероятно тёплое. Но все же немного подойдя, путник начал понимать, что это был его подопечный, сидевший во время мерзкой погоды на не менее мерзких деревянных досках. Внешность у него все-таки была необычная и броская, это даже можно было понять по письму. Юноша попытался его позвать, но хриплый голос затерялся в шуме дождя. Агварес попробовал ещё раз прокричать его имя, но в ответ получил только нахмуренные брови и отвернувшегося от него мужчину. Его это самую малость немного позлило, но в то же время он был обеспокоен за своего подопечного, что мог вот так вот просто простудить зад и доставить ему проблем своим геморроем в недалёком будущем. Парень уже было пустился на бег, довольно величественно скача по мокрой земле, почти не касаясь её заострёнными носками кожаной обуви, пока довольно быстро и неуклюже не поскользнулся на одной из луж, падая в ту чуть ли не лицом. — Вот дерьмо… — Упавший засранец не поспешил вставать, лишь подставил своё лицо тяжёлым каплям дождя, а глаза направил на мага, что резко дёрнувшись, накинул свой плед на плечи и побежал к неудавшейся сиделке, оплошавшей уже в первую их встречу. Но снова взглянув на него, Эгон понял, что никто из них не подходил на роль оберегающего… Наблюдающий за всем этим из лужи юноша видел, как прибежавший на помощь мужчина склонил свою голову, немного укрывая упавшими волосами землю, словно только что выпавшим снегом, над какой-то жирной лягушкой. «Как же его звали?» — Прозябшие руки потянулись к тому письмо, которое дал ему Генрих, когда парень отправлялся сюда, но вместо плотной зернистой бумаги он лишь нащупал мокрые куски слипшегося письма, отвратительно липшей к угловатым подростковым пальцам. — Гхм, Самонтей, я здесь! — Это первое, что пришло в голову гильдийцу, но кажется он ошибся раз его подопечный даже ухом не повёл на этот вскрик, продолжая все также молчаливо гнаться за лягушкой. «Что за дерьмо. Может он ещё и глухой?» Эгон находился в растерянности, и все же как никак ему поручили приглядывать за этим… взрослым ребёнком. Оторвав собственный зад с земли, гильдиец сразу же поспешил за слепцом, обежавшим уже не один круг возле собственного дома. Императорский маг постепенно стал бежать медленнее, но вот его корпус с каждым мигом все сильнее наклонялся вперёд, к самой земле, чтобы поймать эту лягушку. А в этот момент тот, кто пытался догнать его сзади, уже почти полностью выдохся. Казалось, ещё немного и Агварес просто упадёт прямо на него, утягивая за собой и великовозрастного балбеса в тёмные пучины грязи. Эта небольшая игра в догонялки длилась недолго, но успела сильно вымотать гильдийца, и, только накинув на широкие и худые плечи плащ с ошметками грязи, юноша смог спокойно выдохнуть всей своей грудью, чувствуя как под его пальцами резко дрогнуло чужое тело. — Ты же ведь тот юноша, да? — Потупив свой мутный взгляд куда-то в сторону лягушки, которой так и не смог помочь, маг лишь тихо произнёс эти слова. Но дождь заглушал своим грохотом его голос, прозвучавший для гильдийца так мягко, будто бы прямо сейчас он мог перебрать тот в своих руках, словно бархат. — Эм, да… Самней, ты же ведь Самней? — Будущий опекун теперь был вовсе не уверен в своих словах, а письмо на котором была вся информация о маге валялось где-то на земле, смешавшись с грязью. — Я Самаэль Юан. — Пусть молодой член гильдии Югарес, конечно, и не видел его лица, но он будто чувствовал, что сейчас оно, наверняка, источает весь холод льдов родной страны. Голова Самаэля все также была опущена в землю. Пусть он и был слепым, но все же рыжеволосый путник, хотел чтобы мужчина поднял на него свой мутный взор. — А я — Эгон Агварес, тот самый из письма, которого тебе прислали в помощь. — Задрав голову, гильдиец хотел звучать как можно более уверенно, но вместо этого он услышал неловкий писк, за который ему сразу стало стыдно, и парень постарался отсмеяться, но лучше бы он и вовсе не открывал рот. В тот момент, пусть Юан ничего и не видел, но ему казалось, что перед ним снова стоит мужчина с ярко-огненными кудрями, которые немного прикрывали круглые очки в золотой оправе. Слепой маг будто вновь почувствовал тепло от рук его учителя, треплющих только распутанные волосы. «Это и вправду он…»