Преданный

На улице выл ветер, срывая бледно-розовые лепестки вишни с тонких ветвей и заставляя те прилипать к стеклу, которые даже шедший дождь не мог смыть своими водами, только аккуратно огибал их и иногда ему все же удавалось забрать с собой на землю парочку, укрывая ту неровным слоем из вишневых цветов. Он шел уже больше часа, будто не переставая кого-то оплакивать ни на минуту и продолжая постукивать по ветхой крыше дома Императорского мага, в одной из комнат которого Эгон сейчас снимал с себя грязные и мокрые одежды. Юноша, пусть и с подростковой угловатостью, что выглядела местами неуклюже, с небольшим жирком на боках, животе и бедрах — все же мог похвастаться довольно красивым телом. Ведь во всём нём прекрасно улавливалась какая-то грациозность, что граничила с присущей рыхлостью столь естественной для человеческого тела, и когда одежда соскальзывала со смуглых плеч, полностью усыпанных веснушками и родинками, казалось будто это стекает весенний ручей, прекрасно очерчивающий каждый его изгиб. Но как бы завораживающе это не выглядело, ощущения которые испытывал парень были премерзкие, поэтому как только последний кусок ткани с противным звуком упал на почерневший пол, Эгон сразу метнул его своей ступней куда подальше под шкафы, обещая себе, что когда-нибудь в будущем достанет её всю, выстирает и вывесит на проветривание. Но не сейчас. Все, чего Агварес желал прямо сейчас — это лишь как можно быстрее окунуться с головой в горячую воду. Ванна Самаэля почти ничем не отличалась от тех, что были в купальнях гильдии. Точно такое же небольшое круглое углубление, стены которого были выложены гладким камнем, за исключением того, что она была невероятно старая, и даже сам камень уже местами стёрся и покрылся желтоватым налётом, не оставляя от бывшего холодного бирюзового оттенка и следа. Эгону от этого было немного грустно, ведь цвет, которым обладали эти камни все же был достаточно красивым. Он самую малость напоминал дно рек на границе южных и северных земель Империи, что еще не успели покрыться толстым слоем льда, и открывали вид на проглядывающие водоросли, тянущихся с самой глубины к поверхности воды. — Нужно будет всю её вычистить, но как-нибудь потом. — Погрузившись почти полностью, парень лениво пробормотал последние слова уже из-под воды, в которой так приятно было нежиться после холодного дождя. Вся комната была окутана густым белым паром, что застилал глаза и будто убаюкивал гильдийца. Он хоть и желал уснуть прямо здесь, утопившись на радость водяным духам, но все же тело нуждалось в том, чтобы его наконец-то отмыли от пыли множества дорог и собственного пота. Поэтому посчитав, что лучшим решением будет найти сейчас хоть какой-нибудь кусок мыла, Агварес начал рыскать по всем шкафчикам, находящихся на расстоянии вытянутой руки. На всех полках грубая ладонь обнаружила только многолетнюю пыль и прошлась по сотне паутин с довольно жирными пауками, которые явно не были против такой жизни. Уже прошло несколько минут с тех самых пор, когда юноша решил, что может найти какое-нибудь благоухающее лавандой масло или хотя бы простое мыло из дешёвых отрубей, но после череды провалов, он все же открыл глаза и сразу заприметил небольшой шкафчик на конце комнаты, прямо у двери. С болезненным и протяжным стоном ему пришлось встать из ванны и отдаться во власть холодного воздуха, что сразу неприятно кольнул его босые ступни, проходясь при этом противной дрожью по всему телу. Эгон уже несколько раз поскользнулся, наступил голой ступней на что-то подозрительно мягкое и склизкое, а после чуть не вогнал себе в кожу между пальцев огромный кусок почти сгнившего дерева. Самаэль и правда заслуживает звание Второго Императорский мага раз смог прожить здесь самостоятельно целый год. Пройдя через этот небольшой ад, юный гильдиец все же смог добраться до небольшого шкафчика и, уже злобно ухмыляясь потянул к нему свои руки, но не успели мозолистые пальцы пройтись по внутреннему содержимому, как до него донеслись звонкие удары разбитых стёкол. Парень хотел было побежать и проверить не поранился ли Самаэль, но только переступив порог ванной комнаты, понял что был абсолютно нагим. Быстро забежав обратно, Эгон зацепился взглядом за одно единственное махровое полотенце. Не особо долго думая, юноша закрутил мягкий кусок ткани на бёдрах и, придерживая тот, снова устремился к своему подопечному. Как только он оказался в одной из комнат, где оставил слепца, то сразу увидел как тот, сидя на полу, собирает крупные осколки, а с его рук стекает светло-сиреневая вода вперемешку с небольшими ручейками алой крови. Он был повернут к нему полубоком, а лицо спрятал за ширмой белоснежных волос, на кончиках которых уже успели отпечататься маленькие багряные следы. Пряди мешались вместе со стеклом, а Юан старался выпутать те из них, только сильнее ранясь и загоняя прозрачные стекла еще глубже в бледную кожу ладоней. — Самаэль, ты чего уже разбил? — Медленно подходя, Эгон не ожидал увидеть, что в тонких пальцах окажется стеклянная крошка от плоского поддона, а жидкость, которой было покрыто все вокруг начнёт давить на его ноздри своим резким лекарственным запахом. — Ты как вообще… Ты в порядке? Юан почему-то не сразу ответил на его вопрос, продолжая все также загребать себе в ладони осколки, вместе со стеклянной крошкой, которая уже часто поблескивала на бледной коже, но мужчина не обращал на неё абсолютно никакого внимания. — Самаэль, что с тобой? Ты же порезался, кинь их обратно, я уберу. — Юноша подошёл к магу и, нависнув над ним, положил руку на костлявое плечо, немного растирая то и ожидая, что все же ему ответят. Но он лишь вздрогнул и, поддавшись к его руке навстречу, стал чуть более неувереннее их собирать. — Эгон, спасибо, что волнуешься за меня, но я сам, хорошо. — Подняв на него свой взгляд, Юан попытался улыбнуться, но улыбка вышла больше болезненной и пугающей, а тёмные тонкокожие веки сузились и приподнялись из-за уголков сухих губ. — Нет. Кинь их быстро обратно. Нельзя же вот так, голыми руками. — Юноша сел рядом с ним и, взяв его руки в свои, начал вытряхивать стекла из них, оглаживая при этом ладони. Они казались ему такими же хрупкими, как и переливающиеся осколки. — Что это вообще такое? Почему от них стоит такая вонь? — Успокаивающее. Я хотел отнести его в другую комнату, но поднос выскочил у меня из рук. — Когда слепец снова замолчал, он наклонил свою голову вперёд и укрыл все спутанными волосами. — Зачем ты вообще решил унести её, стояла бы здесь. — Белые пряди начали скрывать от него раненные руки вместе с бледным лицом. Юноша потянул к ним свои ладони и, взяв несколько передних волос за кончики, медленно увёл их за плечи, спрятанные многослойными кофтах. Как только половина локона скрылась за спиной, Эгон заскользил по нему подушечками пальцев, заправляя выбившиеся волосы за еле тёплое ухо. — Я не хотел беспокоить тебя, просто запах этого лекарства довольно… специфичный. Он сильно не понравился детям, что принесли мне его. — Как только грубые пальцы провели по тонкой коже уха, парень смог немного приоткрыть для себя вид на чужие губы, что поджались от собственных слов и, казалось, больше не хотели раскрываться. — Ну и что с того. — Агварес не удержался от того, чтобы ещё пару раз убрать непослушные пряди, все время лезших обратно, скрывая обладателя мутных глаз от чужого взгляда и надутых щек. — Надо было просто сказать мне. Ты думаешь меня бы побеспокоил какой-то запах? На это Самаэль лишь кротко кивнул головой, все также немного поддаваясь навстречу еле ощутимым прикосновениям. Юноша, которому уже как десять месяцев минуло с его шестнадцатилетия, лишь громко вздохнул и легонько хлопнул по щеке своего подопечного. — Самаэль, тебе же не десять лет, тогда почему… — " …ты ведёшь себя как ребёнок? " — Именно это хотелось сказать магу, но снова взглянув на его виноватое выражение лица и окинув взглядом напряжённое тело, парень не смог произнести эти слова вслух. — А, забудь. У тебя есть чем заменить твое стеклянное корыто? — Да, у меня лежит ещё один поддон, я сейчас принесу его. — Юан уже собрался опустить свои руки на деревянный пол, но не успели они коснуться старых досок, как Эгон быстро спрятал их в собственных ладонях. — Здесь стекла. Гильдиец резко встал на ноги и, потянув за собой Самаэля, начал осторожно уводить его от осколков, которые, казалось, скоро вопьются в ноги им обоим. Юан, что был полностью слеп, следовал абсолютно за каждым движением юноши, куда бы тот его не вёл. Они, немного неловко двигаясь и заплетаясь в ногах друг друга, прошли почти к самому дивану, но почему-то Эгон решил в самый последний момент резко увести его в сторону к двери. " Он так доверчиво ведётся — это даже немного пугает. " Зачем он это сделал, Агварес не знал — ему просто хотелось посмотреть правда ли ему так сильно доверяют, или Самаэль знает куда его ведут? — Эгон, что ты делаешь, — как только их ступни, миновав один из диванов, коснулись приятного ковра, лежащего у входа, гильдиец чуть сильнее сжал руки слепца, почувствовав, что тот начинает снова нервничать. Подойдя ближе к нему, он не стал останавливаться и немного резко развернул их обоих в сторону того коридора, откуда сам недавно выбежал. — Веду тебя в ванную, ты же ведь ещё не купался, верно? — Увидев все такой же неуверенный кивок и прочувствовав на своих ногах неловкость и недоверие мага, Агварес продолжил: — Пока ты будешь в ванной, я как раз нагрею тебе эти твои лекарства, хорошо? Только скажи мне, где они? Он пытался говорить вкрадчиво и тихо, чтобы успокоить и не напугать его ещё сильнее. Эгон ощущал себя так, будто говорил с ребёнком — это конечно было странно и непривычно, но все же немного забавно. — Может быть я все же сам… — Говори уже, — Агварес завёл его в ванную комнату и, все также не отпуская чужие руки, ждал пока тот ему наконец-то скажет, где лежат эти лекарства. — У двери и в левом шкафу на первой полке стоит в небольшом бутыльке, там наверное должно быть подписано, но я не уверен в этом, — он наконец-то все сказал, но снова начал мяться и, кажется, даже не осознавал этого. — Что ещё? Ты хочешь сказать что-то ещё? — Эгон уже мог почувствовать, как у него начинает дёргаться глаз, а вместе с ним и вся левая половина лица. — Да, — слепец снова замолчал и, обдумывая свои слова, медленно покачивал сплетенными руками в воздухе. — Ну так говори. — Ты бы не мог отпустить меня, я хочу взять чистую одежду. Опустив свой карий взгляд на их соединенные ладони, он начал чувствовать, как его обуревает то чувство неловкости, что поднимается из самых ступней и довольно резко застревает в горле, как комок старой каши. — Я сам принесу. — Чтобы как-то согнать эти отвратительные ощущения, юноша стал громко прокашливаться, собирая во рту всю вязкую слюну, заполняющую горло и не дающую ему дышать. Сбросив чужие руки, гильдиец поднес свои мозолистые ладони к шее и, довольно ощутимо потирая затылок, снова начал разговор: — Ты иди купаться, как закончишь просто позови меня, хорошо? Слепец снова начал мять свои руки в неуверенности и выводить этим Эгона из себя, и тот, не сдержавшись, крутанул Самаэля к себе спиной, а потом сильно пихнув в ванную, громко захлопнул за ним дверь. — Хорошо! — Не дождавшись, он сам выкрикнул то, что желал услышать, и, потирая ладони с россыпью маленьких темных веснушек, ушел в гостиную, слушая при этом то, как маг ударяется о каждую поверхность. В нем от этого почему-то начинало играть какое-то детское озорство. Юноша, совсем не желая прерывать это чувство, стал обдумывать то, как еще можно будет позабавиться с этим мужчиной.