Доигрались?

Это мероприятие должно стать самым грандиозным. Ну ещё бы! Такое долгожданное, планируемое не одну неделю и далеко не одним человеком. И всë ведь подготовили идеально, подлецы. Бесконечное количество алкоголя, громкая музыка, приглушëнный свет, яркие огни, что невыносимо слепят глаза. От них ужасно хочется напиться, чтобы так сильно не раздражали. Ведь пьяным всë равно, верно? И пусть сверкают. С ними даже веселее, огни так забавно движутся по стенам, что хочется пуститься следом в такт этой орущей музыке, которую нереально перекричать. Хотя, кто-то всë же умудряется. И этот кто-то явно останется на следующий день без голоса, бедняжка. Однако, нужен ли им будет этот голос завтра, после такого-то? Спорный вопрос. Если в себя придут, уже хорошо будет. Да и Бог с ними. На улице тихо и ужасно холодно. Крупные хлопья снега, кружа, мирно падают на землю, застилая ее плотным покрывалом. Уже и без этого ходить сложно, повсюду сугробы. Но жители города давно к этому привыкли. Ведь совсем скоро, через каких-то пару дней, как только новогодние праздники закончатся, сюда приедет трактор с бригадой дворников и они все дружно всë уберут. Делов-то… Основной поток салютов давно отгремел. Стрелка часов пересекла черту трëх ночи, так что большинство людей успели успокоиться и даже, вероятно, лечь спать. Но кое-где остаются индивидуумы, продолжающие шуметь и греметь. В этот день они никому не мешают. Новый год, всë-таки. Небольшой белый автомобиль, весь обклеенный знаками, указывающими, что это такси, подъезжает во двор огромного двухэтажный дома, где во всю празднуют. Юноша, что сидел в машине, быстро расплачивается и выходит на улицу, поправляя свой чëрный пуховик и светлые волосы, на которых за пару секунд уже успели расстаять несколько снежинок. Парень выглядит уставшим, чуть выпившим, но явно счастливым. Отказываясь даже на долю секунды дольше положенного оставаться на таком морозе, он, с силой захлопнув дверь автомобиля, пробегает по заснеженному двору, шустро поднимается по лестнице, перепрыгивая через ступени, распахивает дверь и оказывается с самом эпицентре хаоса и веселья. Как ни странно, народу здесь меньше, чем он ожидал. Человек десять, не больше. Многие из них танцуют в зале, неплохо так выпившие и наслаждающиеся этой ночью, кто-то, как и он, только приехал и стараются наверстать упущенное, поглощая пиццу и алкоголь, а остальные сидят или лежат на мягких продавленных диванах, уже явно отходя от праздника. С них на сегодня достаточно. – Хей, чего-то ты долго, – раздаётся крик совсем рядом, на ушко, иначе его просто было бы не слышно. – Я ждал тебя к часу. С тебя штрафная, Андрей, – парень смеëтся, протягивая другу стакан, наполненный каким-то разбавленным колой алкоголем. – Ты ведь знаешь мою маму, не хотела отпускать, – беря друга за шею и прижимаясь губами у самому уху перекрикивает музыку Андрей, обжигая щеку Максима горячим, пахнущим алкоголем, дыханием. Брюнет ему широко улыбается и взяв с ближайшего стола стакан с тем же самым напитком, ударяется им о стакан друга, сразу после делая несколько больших глотков. Андрей не заставляет себя долго ждать, мгновенно повторяя действия брюнета. Народ постепенно начинает подтягиваться. Появляется всë больше знакомых лиц, которые всë меньше хочется различать. Музыка затягивает, заставляет отдаться полностью под действием алкоголя и никотина. В воздухе витают ароматы пота, виски и фруктовых одноразок. Девушки в откровенных нарядах: коротких юбках и топах, давно снявшие свои свитера, начинают залезать на столы, ритмично двигаясь, переставая замечать кого-либо вокруг. У некоторых стен целуются парочки, парни вышли на перекур. Еда давно закончилась, так что остаётся только выпивка. Но оно и к лучшему, верно? Сколько можно есть... – Как тебе тут? – снова крик в самое ухо. Друзья сидят плотно прижавшись друг другу в тесном кресле, расслабленные и спокойные. Все диваны давно заняты спящими или просто ужасно уставшими подростками, перебравшими алкоголя. Врятли они завтра что-то смогут вспомнить, после такого количества выпитого. Но это мало кого волнует, ведь это будет завтра. Большая часть бутылок точно пуста, дело за малым. – Слишком громко, – доверительно сообщает другу Андрей, поворачиваясь к нему лицом так, что их лица оказываются всего в паре сантиметров друг от друга. Их носы почти соприкасаются, но юношей это не сильно заботит. Максим широко улыбается и кивает. Андрей отворачивается обратно, направляя взгляд на полупустой танцпол. Перед глазами чуть плывëт. – Да и душно как-то. Вон сколько народу, – юноша обводит рукой помещение, провожая ладонь взглядом. – Может окна стоит открыть? – Чтобы застудить тут всех? Они же ужасно мокрые. Сам знаешь, какой на улице мороз. Плохая идея, – Максим кивает в сторону толпы, прикрыв глаза. – Есть вариант получше. На втором этаже я видел приставку. Сыграем, или ты уже не в состоянии? Там и окна можно открыть, немного. И кровать удобная, большая. Хоть не в такой тесноте сидеть, – брюнет лукаво улыбается. – Не то, чтобы мне не нравилось, твои ягодицы так прижимаются... Мм… но всë же, – тон юноши больше похож на мурлыкаюший, язычок проходится по сухим губам, заставляя их заблестеть в ярком свете огней. Андрей смеëтся в ответ, принимая игру. Им обоим кажется это забавным. Парни привыкли к такому общению. – Кровать удобная, говоришь? Ну, идём тогда. Самое время еë опробовать, сладкий. Ты ведь будешь нежен, правда? Парни, смеясь и хихикая, не без труда поднимаются с кресла. Голова идёт кругом и гудит, ноги подкашиваются, в глазах темнеет, руки отказываются слушаться в полной мере. Но они оба не спеша шагают, придерживаясь друг за друга и окружающие их предметы, лишь бы не свалиться посреди коридора на пол, или ещё хуже, на кого-нибудь из гостей. Тем более, многие из ребят, кому не досталось места на диване, расположились прямо на полу, привалившись спинами на стены, и кажется даже задремали. Максим прихватывает с собой со стола нетронутую, но, благо, уже открытую бутылку коньяка. Ещё с этим возиться не хватало. Лестницу они нашли быстро, но это пол дела, нужно подняться. Хорошо хоть перила есть, это значительно упростило ситуацию. Всего каких-то семь минут и вот, оба юноши развалились на огромной двуспальной кровати, застеленной мягким пушистым пледом. Матрас у неё был потрясающий: в меру упругий, высокий, точно принимающий положение разгоряченных мужских тел. Андрея сразу начало клонить в сон, глаза сами по себе слипались, но было нельзя. Тем более, Максим, уже успевший открыть окно и включить здоровенную плазму на пол стены, с большим азартом в глазах протянул другу второй джойстик, выбирая парную игру на экране. Выбор его остановился на какой-то яркой, хорошо проработанной стрелялке. Три. Два. Один. Поехали. Время понеслось как сумасшедшее. Парни, удобно устроившись на кровати, умело проходили уровни один за одним, лишь изредка переглядываясь, при этом широко улыбаясь. В команде работать веселее, чем поодиночке. Да и к тому же быстрее. Бутылка так же быстро пустела. И чем меньше в ней оставалось, тем веселее проходила миссия. Друзья оставляли игре и друг другу едкие комментарии, громко смеялись, пихались локтями и коленями. Изредка меняли положение тел, между уровнями разминали затекшие от нахождения в одном положении мышцы. Оба и не заметили, как на улице начало светать, а уровни стали заканчиваться. И вот, часы пробили семь утра, первые лучи зимнего солнышка стали выглядывать из-за горизонта, высвобождая природу и людей от непроглядной тьмы, а на экране высветился последний, финальный, самый длинный и красочный уровень. Всего ничего, особенно по сравнению с тем, что уже сделано. Парни оба удобно усаживаются, скрестив перед собой ноги. Бой обещает быть тяжёлым. *** Напряжение и эйфория, вот, что чувствуют парни, ловко управляясь с джойстиком. Их пальцы с большой скоростью нажимают на кнопки направления, двигают курсор и водят по сенсорной панели, управляя персонажами. Становится жарко, даже несмотря на то, что открыто окно. Но это никого не волнует. Игра в самом разгаре и вот-вот подойдёт к концу. – Да! – громкий ликующий крик друзей слился воедино, раздавшись на всю комнату. Парни радостно подскочили на колени, крепко обнимаясь и даже толком сперва не заметили, что их губы соприкоснулись. Но даже спустя несколько мгновений ни один из них не поспешил отстраниться. Напротив, Максим слегка раздвинул губы, заставляя Андрея приоткрыть ротик. Тот не стал сопротивляться, впуская юркий язычок брюнета, и сам повторил за ним те же действия. Их языки встретились и переплелись, глаза закрылись, а дыхание участилось. И не осталось ничего вокруг. Был лишь только влажный жаркий рот, с оставшимся привкусом алкоголя, так настойчиво прижимающийся к губам, восхитительное давление на все правильные места и поглаживание чувствительных точек настойчивым языком. Оба юноши имели достаточный опыт в поцелуях, но каждый из них мог с уверенностью сказать, что такого ещë не испытывал ни один из них. И потом гадай, было дело в алкоголе, усталости, эйфории от игры или всë же в них самих. Когда основная волна закончилась, парни застыли на месте, так и не решаясь отодвинуться. Напротив, руки Максима скользнули по крепкому торсу Андрея, заставляя того продвинуться ещë ближе, соприкасаясь бëдрами. Блондин, сперва несмело, потом более уверенно водрузил ладони на плечи друга, прижимаясь к нему вплотную. Это и стало отправной точкой. Настойчиво погружая язык в нетерпеливый рот Андрея, Максим почувствовал, как возбуждается. Его руки, не останавливаемые никем, блуждали по разгорячëнной спине светлого юноши, прекрасно чувствуя, как по его телу рассыпаются щекотные мурашки, спускающиеся в самый низ. И только чуть толкнувшись бëдрами вперëд, Максим внезапно ощутил, что он тут такой не один. И ему в бедро упирается чужая крепкая эрекция. Они прекратили целоваться только когда им перестало хватать воздуха, и исключительно руки, крепко вцепившиеся в юношу напротив, остановили их от падения в разные стороны. Голова неимоверно кружилась, а конечности окончательно перестали слушаться от опьянения, перемешанного с возбуждением. Мгновение, и Андрей оказывается на спине, плотно прижатый жилистым поджарым молодым телом сверху. Руки Максима тянутся к его горлу, наскоро начиная расстегивать воротник рубашки. Пальцы его путаются, дыхание учащается, а глаза бегают по напряжëнному корпусу блондина. Последняя пуговица преодолена, Максим шумно выдыхает, распахивая полы рубашки в стороны, и прикусывает губу, ловя на себе потерянный мутный взгляд. Осталось немного. Следом идëт верх брюнета. С ним проще, это всего лишь футболка. Максим садится поверх бëдер друга, стягивая еë через верх. Лишняя одежда летит куда-то на пол. Да и плевать, потом найдут. Становится прохладно, мышцы сами по себе напрягаются, пытаясь согреть обнажëнный торс, вырисовывая на нëм красивый рельеф, по которому так и хочется провести языком, обведя каждый кубик пресса, каждую накачанную мышцу. Их соски так же мгновенно затвердевают, поблескивая красивыми бусинками в приглушëнном свете экрана телевизора. Руки Максима тянутся ниже, к брюкам друга. Еле слышно щëлкнула пуговица, сразу следом вжикнула молния замочка. Пальцы брюнета дрожат, но он не останавливается. Взгляд Андрея становится более осмысленным. Казалось, до него только сейчас стало доходить всë происходящее. Тело его напрягается, он приподнимается на локтях, в глазах отчëтливо читается паника. И не успевает Максим зацепиться за его штаны, чтобы стянуть их вниз, как Андрей рывком отодвигается, чуть ли не падая с кровати. Во взгляде брюнета проскакивает непонимание. – Ты чего? – охрипшим от возбуждения голосом тихо спрашивает Максим, садясь на колени. Руки его по прежнему подрагивают, но дыхание постепенно начинает успокаиваться. – Я должен идти. Меня дома потеряют, – запахивая рубашку и дрожащими пальцами застëгивая ширинку, произносит Андрей, сползая с кровати. Опьянение как рукой сняло. Возбуждения словно вообще и не было. – Увидимся позже, хорошо? Ещё раз с праздником, – и юноша чуть не спотыкаясь выбежал за дверь, скоро спустился по лестнице на первый этаж и, подхватив с вешалки куртку, шагнул в ботинки. Такси он вызывал уже будучи на улице.