Soulmates never die

      Чан сводит новый трек, сидя в позе лотоса и укутавшись в плед. Он опять взял «работу на дом». Он устал и хочет спать, но закончить эту дорожку хочется куда сильнее. Чан привык к недосыпу и отсутствие сна стало частью его жизни, организм давно перестроился и перестал отключаться в самый неподходящий момент.       Чан смотрит на время — 00:46, значит уже третье октября и его День рождения наступил.       В детстве Чан очень любил этот праздник, к нему всегда приходили его школьные друзья и они устраивали настоящую вечеринку, упиваясь лимонадами и объедаясь тортом, который миссис Бан всегда пекла сама. Он получал долгожданные подарки: комиксы, игрушки, кассеты с музыкой и фильмами и его глаза светились ярче любой звезды. Он отлично помнил, как в 9 лет отец подарил ему акустическую гитару, и Чан расплакался от счастья. А потом Чан стал старше, уехал в Корею и все изменилось.       Долгие годы он не праздновал День рождения, как положено: никаких вечеринок, видеоигр и громкого смеха его родителей. В основном он просто получал сообщения с поздравлениями в мессенджер, отвечая всем однотипно, а потом ужинал со своими «детьми» и задувал свечи. Подарки стали взрослыми, мамин торт сменился покупным, а от школьных друзей давно не было вестей, потому что он сменил номера и перестал как-либо с ними взаимодействовать. Не сказать, чтобы он страдал из-за этого, его жизнь теперь совсем другая, но иногда он просто скучал. В основном, по своей семье, которая была за много тысяч километров и, конечно, по домашнему торту.       Чан громко зевает, когда его телефон вспыхивает пришедшим сообщением. Феликс: привет, я иду гулять, хочешь со мной? Чан: Ликс, ты время видел? Какие прогулки? И почему ты не спишь? Феликс: столько много вопросов, хён, пощади. Я хочу на реку Хан, на наше место. Ты со мной? Чан: Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать, несмотря на то, что уже заполночь. Феликс: я знаю, поэтому заеду за тобой через полчаса. Пожалуйста, оденься теплее и возьми плед       Чан вздыхает и еще какое-то время смотрит на переписку, как будто ждет, что она исчезнет и окажется, что ему приснилось. Переписка не исчезает. Чану совершенно не хочется вылезать из-под теплого пледа, еще меньше хочется бросать работу на полпути, но это Феликс и Чан действительно никогда не мог ему отказать, а мысль о том, что Ликс один будет гулять по набережной неожиданно сильно его бодрит и заставляет вскочить с насиженного места. Он натягивает теплые спортивные штаны, футболку и худи, в октябре достаточно прохладно и раз они собрались гулять, не хочется замерзнуть через полчаса. Поэтому Чан предусмотрительно кладет в рюкзак ветровку и плед, надевает шапку и тихо выходит в холл, чтобы не разбудить остальных. Светлая его сторона шепчет, что остальные устали и поэтому их нельзя будить, темная сторона думает, что просто не хочет, чтобы кто-то увязался за ним. Чан хочет, чтобы эта спонтанная прогулка принадлежала только им двоим с Феликсом.       Феликс подъезжает на такси минут через десять и Чан ныряет в машину.       — Ну и засранец же ты, Ликс, — беззлобно говорит Чан и ерошит волосы друга.       — Ты мог не соглашаться, если не хотел, — Феликс притворно дует губы и Чан расплывается в теплой улыбке.       — Чтобы ты один гулял ночью? Не дождешься.       Феликс смешно хихикает и Чан снова ловит себя на мысли, что так умеет только он: заразительно и очень мило. Оставшуюся дорогу они уютно молчат и Чану даже кажется, что Ликс задремал, ненадолго закрыв глаза. И зачем только потащился гулять, если спать хочет. Чан только качает головой и толкает Ликса локтем, когда они подъезжают к набережной.       Вокруг почти никого, только редкие кучки молодежи шумно проходят мимо, но Чан и Феликс в масках, поэтому их сложно узнать. Феликс смотрит на реку и восхищается отражением фонарей в воде. Сколько бы раз они тут ни гуляли, он всегда это делает, как в первый.       — Вот бы это был пляж в Сиднее, — неожиданно произносит Феликс и смотрит на Чана.       — Да, мы могли бы сесть прямо на песок у воды и смотреть на волны.       — Ты часто об этом думаешь, хён?       — В последнее время все чаще, я скучаю.       — Я тоже, — Феликс вздыхает и закидывает руку Чану на плечо, прижимая его ближе.       Они, в последнее время, не часто так гуляют, с тех пор, как разъехались по разным общагам, но если прогулки случаются, то они наполнены теплотой и уютом.       — Хорошо, что тут ты — мой дом, — тихо говорит Чан и глаза Феликса превращаются в полумесяцы от того, как широко он улыбается за маской.       — А ты мой, хён.       Больше они ничего не говорят, просто тихо идут к своему любимому месту. Оно находится далеко от главной набережной, поэтому их путь занимает еще минут двадцать, прежде чем они видят впереди большой валун, который частично находится в воде. В высоту он примерно полметра, никто из них не знает, почему он там одиноко стоит, кто его привез и зачем. Это не арт-объект и никакой смысловой нагрузки не несет, это просто огромный камень, который они нашли. Феликс ускоряется, быстро удаляясь от Чана, он обходит валун и сбрасывает тяжелый на вид рюкзак.       — Что у тебя там? — спрашивает Чан и указывает как раз на него.       — Плед, я сейчас расстелю, чтобы мы могли сесть.       — А зачем я свой тогда брал?       — Это если мы замерзнем, — пожимает плечами Феликс и раскладывает толстенный плед на земле, — иди сюда.       Он похлопывает рукой рядом с собой и Чан буквально валится туда, прямо под бок к Феликсу. Чан не думает, что замерзнет, потому что ему очень тепло. С Феликсом всегда тепло и уютно и Чан относится к нему совершенно по особенному, что, конечно, давно ни для кого не секрет. И если бы Чан не был лидером известной группы и если бы они не были оба в этой злой индустрии, наверное, он давно бы пригласил Ликса на свидание, а не делал вид, что они просто австралийские братишки.       Они сидят так бок о бок еще несколько минут, прежде чем Феликс тянется к рюкзаку и буквально заныривает в него, доставая среднего размера коробку.       — Я тебе торт испек, — торжественно произносит он и снимает крышку.       Чан долго всматривается в маленькое круглое чудо, на котором аккуратным почерком выведено: «С Днем рождения, хён» и не может перестать улыбаться. В этом весь Феликс. Его замечательный, теплый, нежный и заботливый Феликс, который вставляет в торт свечу и поджигает ее непонятно откуда взявшейся зажигалкой. Ликс передает торт Чану и с трепетом ждет, когда тот затушит свечу.       — Не забудь про желание, — шепчет он и Чан, закрыв глаза, сдувает пламя.       — Ликс, я не знаю, что сказать, — его голос напряжен и он прочищает горло, — спасибо, это много значит для меня, ты же знаешь, да?       — Знаю, поэтому решил тебя порадовать, потому что сейчас тебе никто не может испечь домашний торт, — он все еще улыбается, но в его улыбке много тоски и теплой грусти.       — Иди ко мне, — Чан ставит торт на плед и размыкает объятия, в которые Феликс с удовольствием падает.       Они сидят так долгое время, никто не отстраняется и не размыкает объятия, им обоим просто очень уютно и Чану хочется остановить время, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Феликс теплый, маленький, его хочется обнимать, защищать и радовать, но также Чан понимает, что Феликс далеко не слабый и не такой ранимый, как многие думают. Да, он иногда плачет и срывается, когда устает, когда ему больно, когда что-то не получается, но просто слезы помогают ему быстрее вернуться в норму и начать снова усердно трудиться. Слезы для Феликса, как зарядка для смартфона, быстро приводят его в чувства. Вот и сейчас он тихо всхлипывает на плече Чана и прячет лицо в складках объемного черного худи. Чан осторожно гладит его по волосам, он знает, что Феликс устал, что он скорее всего снова думает о своих родных и о том, что давно не был дома. Чан ничего не спрашивает, просто находится рядом. Феликс шмыгает носом и отстраняется.       — Прости, я просто опять расчувствовался, — он старается улыбаться, — сегодня твой День рождения и это точно не повод для слез, у меня тут…       Он снова ныряет в рюкзак и долго копается, выуживая оттуда маленькую коробочку, передавая ее Чану.       — Я не знал, что тебе подарить, ты же мне никогда не говоришь, что хочешь. В конце концов я просто хотел подарить что-то красивое, что-то, что тебе подойдет. Хотел сначала колечко, но ты их не носишь, хотя твои руки очень красивые и… — он запинается, — в общем, что я болтаю? Открывай.       Чан открывает коробочку и видит браслет с крупными звеньями, он действительно красивый и объемный, такие украшения ему нравятся. Чан улыбается и надевает его на руку, не отводя взгляд. Феликс помогает застегнуть замок и продолжает держать его руку в своей.       — С Днем рождения, хён! — Феликс улыбается и Чан тоже расплывается в улыбке, обнажая зубы и демонстрируя ямочки на щеках.       — Очень красиво, Ликс, спасибо. Я не уверен, что захочу его снять теперь.       — Не снимай, — Феликс снова хихикает, а потом подносит руку Чана к губам и целует тыльную сторону ладони.       Сердце Чана сжимается и начинает быстро биться в груди, когда он видит этот нежный и полный доверия жест, губы Феликса обжигают его кожу и ему хочется остаться в этом моменте. Кажется они на одной волне и испытывают схожие чувства.       — Феликс, пойдешь со мной на свидание? — шепчет Чан и притягивает его за руку ближе к себе.       — Конечно, Чани-хён.