Soulmates never die

      На улице уже темно, когда Чан открывает глаза от чувства, что в комнате кто-то есть. И действительно, в ногах сидит Феликс и увлеченно играет в приставку.       — Ликс, что ты тут делаешь? — бубнит Чан и пытается отойти от неожиданного дневного сна.       — Я пришел тебя покормить и узнать, как ты себя чувствуешь. Как твой нос? Сильно болит? — Феликс откладывает приставку и подползает к Чану.       — Спасибо, родной, не стоит так беспокоиться, мне всего лишь поправили перегородку.       Несмотря на неожиданное появление, Чан рад видеть Ликса и внутри он визжит от того, какой его партнер заботливый и милый. Так что он заключает его в крепкие объятия и они какое-то время еще так лежат.       — А целовать тебя можно? — хихикает Феликс и не дождавшись ответа чмокает его в губы, — ты так забавно выглядишь.       — Поэтому я не хотел, чтобы ты приходил, я выгляжу, как утконос. Мой нос просто огромный, как он мог стать еще больше?       — А я люблю утконосов, они милые. И я рад, что ты теперь нормально дышишь. Пойдем кушать, я супчик сварил.       Они ужинают в приятной тишине, в общаге никого кроме них нет, суп Феликса оказывается невероятно вкусным, как и все, что он готовит. Чан периодически возвращается к мыслям о том, как ему повезло. И если Чан чаще всего проявляет любовь словами и объятиями, то проявления любви Феликса — это всегда поступки: приготовить ужин, неожиданно приехать, чтобы не было одиноко, вытащить на прогулку в самые напряженные дни, испечь брауни. Чан тоже хочет делать такие сюрпризы Ликсу, но зачастую он просто слишком занят или вымотан. Феликс никогда ему не высказывал за это, в их отношениях именно он локомотив, но это не значит, что Чан его меньше любит. Просто иногда он предпочитает подмять Ликса под бок на диване и смотреть Нетфликс, вместо того, чтобы идти куда-то за пределы общаги.       — Ликс, а поехали домой? — неожиданно выдает Чан, чем ставит Феликса в тупик.       — Но ты и так дома, — смеется он, — или ты имеешь ввиду в мою общагу? Но там тоже никого нет.       — Нет, я имею ввиду… поехали в Австралию?       Феликс давится супом и Чану приходится постучать его по спине. Когда он перестает задыхаться, то смотрит на Чана большими глазами.       — Ты сейчас серьезно? — голос Феликса дрожит.       — Конечно, мы столько про это говорим и прямо сейчас есть отличный повод, ну знаешь. У нас не часто выпадает несколько выходных подряд. Так что мы можем это сделать. Я все организую, куплю билеты, сообщу в компанию, а ты просто вещи собери.       Феликс все еще смотрит неверяще и в его груди разливается что-то теплое. Полететь в Австралию к семье, да еще и с Чаном? Почему он сам про это не подумал? Ему уже сейчас кажется, что это будет самая лучшая поездка в его жизни. Он помнит, как Чан говорил, что хочет поехать с ним в тур по Австралии, это, конечно, не тур, но тоже здорово. Картинки проносятся у Феликса в голове и он улыбается.       — Чани, — шепчет он и встает из-за стола, чтобы пересесть тому на колени и обнять, — спасибо, это чудесное предложение. Ты правда все сам организуешь?       — Конечно, все честно, с тебя ужин, с меня все остальное. Раз мы поужинали, значит осталась только моя часть.       — Ты самый лучший, знаешь?       Чан легко целует Феликса сквозь улыбку, осознание медленно накатывает на него. Скоро они вдвоем будут дома, увидят своих родных. Они обязательно должны все вместе встретиться, потому что официального знакомства с родителями не было. Конечно, они все друг с другом знакомы, но еще ни разу не собирались семьями, особенно после того, как Феликс и Чан стали парой. Чан уже представляет, как обнимет всех, схватит Берри и покружит ее на руках, а потом будет умиляться от того, как Феликс тискает ее, потому что Ликс уже так сильно любит этого пса.

***

      Самолет медленно идет на посадку, Феликс спит, но все равно держит руку Чана в своей. Последний раз, когда они прилетали в Австралию в рамках мирового тура, они с Чаном держались за руки и с тех пор ничего не изменилось, кроме статуса их отношений. Но это не имеет значения, потому что уже тогда они считали друг друга самыми близкими людьми.       Чан гладит руку Феликса и смотрит на его спящее лицо: такой спокойный, немного растрепанный, с россыпью веснушек, которые стали еще ярче и прекрасней. Он так сильно его любит, что иногда становится невозможно дышать. И всякий раз, когда он думает, что Феликс тоже его любит, все внутри скручивается в тугой узел, мешая думать о чем-либо другом. В иллюминатор он видит утренний Сидней с высоты птичьего полета, Феликса стоит разбудить, но он дает ему еще несколько минут, прежде чем осторожно потрясти за плечо.       Ликс разлепляет сонные глаза и тихо причмокивает губами, он всегда так делает, когда пробуждается, Чан не может не захихикать.       — Что такое? — бубнит Феликс, снова прикрывая глаза, они смыкаются сами собой.       — Ликс, мы дома!