Soulmates never die

      — Привет, ребята! Это комната Чана, спустя три года? Вау, мы так давно не виделись и я рад, что вы все пришли. И, ого, вас так много, чат просто сходит с ума. Спокойно, я вам расскажу, где пропадал и чем все эти годы занимался, за этим я тут сегодня. Я должен вас предупредить, что разговор будет очень тяжелым и, возможно, я буду плакать, так что будьте готовы, пожалуйста. Сначала о том, где я пропадал… все эти годы я усердно работал, писал музыку для артистов со всего мира, в основном. Вы знаете, я сам давно не выступаю и не записываю ничего, с момента, как распалась группа. Мне комфортно просто создавать музыку и не выходить на сцену. Думаю это то, о чем я мечтал последний год в составе Stray kids, но реализовать это было невозможно, ведь я был частью группы. Все эти годы я плохо спал, не буду скрывать, брал очень много работы для того, чтобы этот разговор состоялся. Сейчас я буду говорить вещи, которые запрещено обсуждать. Существует несколько документов и самый главный — бессрочное соглашение о неразглашении, которое я подписал, и неустойка за нарушение соглашения такая огромная, что мне потребовалось три года без выходных, чтобы мы с вами поговорили. Думаю, моя бывшая компания не верила в меня и в то, что я способен самостоятельно заработать эти деньги, но у меня был стимул.       Через несколько месяцев будет ровно три года с тех пор, как с нами нет Феликса и вы знаете, что он добровольно покинул нас. Официальное заявление компании полностью соответствует реальности, Феликс действительно покончил с собой и… это все, что вам известно. Эта ситуация разделила людей на два фронта и если среди вас есть такие, про которых я сейчас буду говорить, прошу вас, закройте эту трансляцию и навсегда забудьте обо мне. Я не хочу с вами находиться в одном пространстве, и не хочу знать, что вы существуете. Это те люди, которые обвиняют Феликса в том, что из-за него распалась группа. Люди, которые говорят, что так ему и надо и, что он заслужил смерть, вы реально больные? Я не буду никак цензурировать свою речь и стараться угодить всем, если вы из числа таких людей, то вы худшее, что есть на земле. Феликс был самым лучшим и светлым человеком, которого я знал и он просто… не справился с той болью, которая его преследовала долгое время. И если вы считаете, что он это заслужил, что хоть кто-то такого заслуживает, то нам с вами не по пути.       Ликсу было сложно в компании с самого первого дня, его критиковали за всё, он не подходил под стандарты. Его в лицо могли назвать уродливым и не просто люди со стороны, а верхушка. Во времена пре-дебюта и первого года дебюта его практически каждую неделю вызывали, чтобы отчитать за то, какой он глупый, что его акцент никуда не девается, что его корейский ужасен, а мягкий характер никуда не годится. При мне ему однажды сказали, что может ему, стоит лучше мыться, чтобы смыть грязные пятна с лица. Это было невыносимо, он часто плакал, думая, что его никто не слышит, ему было больно и обидно. Феликс трудился больше всех нас, потому что помимо вокала, рэпа и танцев у него еще был язык. Учить корейский очень сложно, если вы никогда не пробовали, то вам не понять того, как он ночами сидел за учебниками, занимался в любое свободное время и никогда не отдыхал. Он просто хотел быть лучше, чтобы его ценили. За все годы работы в компании его ни разу не похвалили, даже когда он стал одним из наиболее успешных из нас.       Мы с Феликсом были близки с самого первого дня, наши отношения выходили за рамки дружеских или романтических, мы были одним целым, но даже от меня он скрывал многие свои переживания. Иногда он прятался в душе и там проводил долгое время, стараясь прийти в себя и никогда не жаловался. Он поддерживал каждого из нас, когда нам было сложно и иногда мне кажется, что мы давали ему недостаточно любви, но он никогда об этом не говорил. К каждому из нас у него был свой подход и если кто-то из нас опускал руки, он просто приходил и отдавал всего себя. За долгие годы унижения в компании он не утратил себя, не стал подонком, не срывался на нас и никогда никого не обвинял. Он был самым светлым человеком, нашим ангелом и…                    Чан начал путаться в словах и срываться на тихие всхлипы, его голос охрип, а по щекам стекали первые горячие слезы.       Последний год Феликс боролся с тяжелой формой депрессии, он проходил терапию, посещал врача и принимал антидепрессанты. Эти лекарства делали его сонным и, порой, слишком эмоциональным. Его бросало от безмерной радости в тоску за короткие мгновения и он страдал от этого, но это было необходимо. У него был отличный врач, он хвалил Феликса за успехи и говорил, что депрессия скоро закончится, если они будут двигаться в том же темпе. Он уверенно шагал вперед к выздоровлению, но стоило ему появится в компании, все успехи практически обнулялись.       Когда врачи обнаружили грыжу, его вызвали в компанию и два часа говорили о том, что он — одна сплошная проблема, что он приносит одни неудобства, что он слабый и совершенно недостоин быть на своем месте. В ту ночь он не спал, я был рядом с ним, я обнимал его и успокаивал, но ему было очень плохо. Он цеплялся за меня, умолял помочь, сделать его сильнее. Мне было больно на это смотреть, но моя боль — ничто по сравнению с тем, что он испытывал. И я не мог его спасти!       Чан закрыл ладонями лицо и сорвался на продолжительное рыдание, он понимал, что это ужасно, но ничего не мог с собой поделать, воспоминания скручивали его изнутри, вырывали болезненные стоны и заставляли погружаться в пучину ужаса.       Простите, мне надо немного успокоиться и собраться, чтобы закончить начатое. Это тяжелее, чем я думал. Что ж… за четыре месяца до мирового тура Феликса вызвали в компанию и сказали, что он заканчивает принимать антидепрессанты, потому что они делают его слабым, сонным и рассеянным, а в туре он должен быть максимально собранным. И тот день можно считать точкой отсчета последних месяцев его жизни. Он действительно стал немного бодрее, но панические атаки накрывали его раз в несколько дней, ему снились кошмары, его аппетит снизился, а в компании только говорили, что это поможет ему похудеть. Ему внушали, что из-за отсутствия полноценных тренировок его разнесло, его унижали и… я умолял их прекратить, я ходил в компанию с определенной периодичностью, я просил и просил, чтобы они перестали его унижать и травмировать, но в ответ получал только снисходительную улыбку. А потом нам запретили общаться.       Чтобы вы все правильно поняли, я должен сказать, в каких отношениях мы состояли с Феликсом. Я уже говорил, что мы были близки, но это слово… оно ничего не описывает. Мы были вместе с самого пре-дебюта, мы любили друг друга и сейчас я свободно могу об этом говорить, потому что меня ничего не обременяет. Тогда мы, естественно, держали все в тайне, о нас знали только мемберы и семьи. Никто не должен был догадаться, иначе последствия были бы ужасными, потому что у нас буквально в контрактах был прописан запрет на отношения. Мы были очень осторожны, лишний раз старались даже не взаимодействовать, когда нас мог кто-то увидеть. И в один день мы просто хотели побыть вместе, сходить на свидание, как настоящие партнеры. Мы с Феликсом о многом мечтали и, честно, ждали, когда контракт закончится. Никто из группы не планировал продлевать контракт с компанией, все ненавидели индустрию. Мы с Феликсом хотели вернуться в Австралию и начать тут спокойную жизнь, я хотел писать музыку, а он мечтал открыть школу танцев и все это было не за горами. Нам оставалось четыре года, прежде чем мы могли бы зажить свободной жизнью. Мы хотели купить дом, жить вместе, создать настоящую семью, иногда мы даже просматривали рынок недвижимости в Сиднее и представляли, каким будет наш дом.       И в тот день мы пошли на свидание, мы много гуляли и я арендовал гостиничный номер с бассейном и панорамными окнами, это должен был быть потрясающий вечер, но к нам вломились, буквально выломав дверь ногой. Мы ничего не могли сделать, чтобы обезопасить себя, чтобы избежать порицания и гнева. Нас приволокли в компанию и пока нас держали охранники, Феликса ударили. Я помню выражение ужаса на его лица и свой крик, когда он упал на пол… его били и кричали, что от него одни сплошные проблемы, что он никчемное, испорченное и отвратительное существо. Я пытался помочь, вырывался, но меня держали несколько человек.       Чан громко рыдал, его лицо покраснело, глаза опухли, голос дрожал так сильно, что иногда было сложно разобрать речь. В чате люди сходили с ума, казалось, они прибывали не в меньшем ужасе, чем он. Его телефон начал разрываться от звонков, звонили из компании.       С того дня нас разделили, запретили оставаться наедине, в общагах поставили камеры, как будто мы в тюрьме, приставили охрану, которая находилась с нами круглосуточно, отслеживали наши перемещения вне общаг, прослушивали телефоны. Это ужасно, мы были простыми артистами, а за нами следили, как за преступниками, Феликса часто запирали в его комнате без еды, отключали интернет. Когда мы поехали в тур, меры усилили, охрана с нас глаз не спускала и это было так сложно. Феликсу становилось хуже без терапии и лекарств. И если раньше он приходил ко мне, когда ему было плохо, то и этого было делать нельзя. Другие мемберы помогали нам, они отдавали свои телефоны, чтобы мы могли безопасно созвониться перед сном, прикрывали нас, но этого было мало. Под конец тура Феликс был безжизненным и совершенно опустошенным, а когда мы вернулись в Корею, его сразу же вызвали в компанию. Я не знаю о чем они разговаривали, мы не успели об этом поговорить, потому что это был последний его день на этом свете. Это я нашел его.       Чан издал душераздирающий крик и прикусил кулак, чтобы не закричать еще сильнее. Потребовалось около минуты, чтобы он успокоился и снова продолжил говорить.       Я наплевал на запреты, я знал, что мне влетит, но когда Феликс не взял трубку, я поехал в его общагу. Дверь была заперта, в общаге был менеджер и сказал, что Феликс давно не выходит из комнаты, у меня уже тогда было ужасное предчувствие. Я стучал в дверь, но тщетно. Позвонил на его телефон и услышал звонок через стенку, я понимал, что Феликс там, он никуда не ушел бы без телефона. И я просто… я просто выломал дверь и Феликс просто спал, но любой бы человек проснулся от такого шума, я понял что что-то не так. Рядом с ним лежала пустая баночка со снотворным, которое ему выписали из-за бессонницы в туре и записка.       Болезненная гримаса исказила лицо Чана, он смотрел в одну точку и видел перед собой маленькое умиротворенное тело самого дорогого человека.       Дальше я толком не помню, что было, все как в тумане. Я пытался делать искусственное дыхание, позвонил в скорую. Я… я пытался, правда пытался.       Чан задыхался.       Подсознательно я понимал, что Феликса уже нет, его тело было холодным и он не дышал, но я до последнего не сдавался, делал массаж груди, но как это черт возьми могло помочь? Он просто уснул. Его лицо было таким спокойным, как будто с ним не происходило все это дерьмо много лет, как будто он никогда не страдал и не плакал от боли. Когда приехал врач, он зафиксировал смерть и сказал, что Феликс не мучился, такое количество снотворного усыпило его практически мгновенно и так же мгновенно убило. Я помню только, как сидел рядом и в моей душе была пустота, как и сейчас, как будто у меня отобрали жизненно важный орган или отделили половину меня. Дальше я ничего не помню, со слов других мемберов у меня была истерика, когда они меня нашли, Феликса уже увезли и они не могли понять с моих слов, что случилось, а когда поняли… Всем нам было плохо, я помню, что мы сидели на полу в обнимку и плакали, потому что от нас ушел самый светлый человек и мы ничего не сделали, чтобы предотвратить. И те, кто пишут, что Феликс сам во всем виноват, что он заслужил… единственные, кто виноват — это компания и мы.       Когда он был жив мы должны были поднять шумиху, мы могли снять на камеру слова, брошенные в сторону Феликса, мы могли это опубликовать, но не стали. Мы надеялись, что каждый из нас протянет еще четыре года, а потом уйдет в свободное плавание. Мы были недостаточно решительными и смелыми, чтобы что-то изменить и мы были эгоистичными, потому что не защитили его, не встали стеной и не поставили компании ультиматум. Мы набрались смелости только после смерти Феликса, мы всемером разнесли компанию, в прямом смысле. Мы крушили все, что видели и когда к нам подбежал охранник мы просто… мы сорвали на нем свой гнев.       Мы объявили о том, что уходим, распускаем группу и, естественно, компания не хотела, чтобы это произошло, но мы были непреклонны, мы угрожали расправой каждому. Мы угрожали их имиджу и нас отпустили, подписав очередное соглашение о неразглашении. Но вот я тут, я говорю с вами и на моем телефоне больше сотни пропущенных, я надеюсь, что это последний день, когда компания существует. Я надеюсь, что вы будете бойкотировать все, что они делают, будете бойкотировать индустрию. И я хочу обратиться к другим артистам: я знаю, что вы тоже подвергаетесь жестокому и несправедливому отношению, поэтому бегите, пока не поздно и берегите своих любимых людей. Сделайте то, что я не смог сделать и о чем жалею каждую прожитую секунду.       В предсмертной записке Феликс написал всего несколько слов: простите, я не справился и подвел вас.       Таким был Феликс, чистым, добрым, искренним. Перед своей смертью он думал о нас и нес на себе бремя вины, хотя не был ни в чем виноват. Не было и дня, чтобы я не вспоминал его… моего чудесного и любимого мальчика. Этот мир не заслуживает его и я надеюсь, что он сейчас в лучшем мире, где нет боли, унижения и слез, а только безграничное счастье. Я надеюсь, что он счастлив.       Я рассказал вам все и мне стало легче, я пока не знаю, что мне делать дальше, потому что моя цель завершена. Все три года я держался только за эту ниточку и вот я тут, с вами. Наверное, я буду продолжать создавать музыку, постараюсь быть немного более расслабленным, чем сейчас. У меня появилась небольшая возможность отдохнуть. Не знаю, выйду ли я в ближайшее время в эфир, но знайте, что я всегда с вами и вы те, кто неосознанно помогал мне все эти годы.       Если вам вдруг плохо и вы понимаете, что требуется помощь, пожалуйста, не пренебрегайте терапией и не позволяйте никому вмешиваться в вашу жизнь. Если вы видите, что плохо кому-то из ваших близких, будьте рядом и будьте смелыми.       Спасибо, что были со мной все это время и выслушали эту тяжелую историю. Можно я вас обниму?       Чан обнял зрителей через камеру, выключил компьютер и вдохнул полной грудью. Ему предстояло еще так много сделать, но самое главное дело было выполнено. Он посмотрел на свой телефон и улыбнулся, помимо сотни пропущенных, на экране светилось сообщение от мамы Феликса с коротким «Спасибо».