musou isshin's blessing.

моя жена может быть правителем, но в первую очередь она воин.

я знаю об этом лучше, чем кто-либо другой. в то время как обитатели инадзумы слагают легенды о невозможном для преодоления движении – мусо но хитотати, мои знания довольно более сокровенны. сегун райден имела возможность одним движением разрубить бога и остров, на котором тот находился, на две части. ее сила не имеет себе равных. ее мастерство признано и практикуется по всему тейвату. вот почему многие сочли бы меня бедной идиоткой за просьбу сразиться с ней. и не тогда, когда она держала в руках нагинату, нет; я настояла, чтобы она использовала свой легендарный тати. мусо иссин. и хотя это не поединок насмерть, было бы просто неуважительно отнестись к бою несерьезно. она могла бы ударить меня древком своей нагинаты, чтобы свести ущерб к минимуму, но это не представлялось возможным, когда в ее руках находился мусо иссин. звуки ударов клинка похожи на звуки сверкающих молний, тати излучает грубую энергию, которую я в своей жизни лицезрела лишь единожды. быть объектом ее атак довольно мучительно, проскальзывают мысли о том, чтобы покончить с этим и сдаться. каждый удар, который мне удается отразить, заставляет мои руки молить о пощаде. она быстрая, неумолимая, всегда на шаг впереди меня. вытирая пот со лба, я стараюсь сосредоточить все свое внимание на клинке в ее руках. чего же мне не хватает? кицунэ намекнула на важность тати, я просто упускаю из вида полную картину. сегун райден прекращает натиск атак. приходит понимание, что она лишь дает мне время опомниться. эта фиктивная битва быстро приближается к своему завершению. понятия не имею, согласится ли она на второй раунд, если я предложу. эффективность – ее основная функция; сражаться против бога ниже ее мастерства – пустая трата времени. то, что она приняла мое первое предложение уже было чудом. я ощущаю, как твердая земля касается моих коленей, прежде чем успеваю продолжить свои размышления.

— ты сдаешься? —

ее голос был резок. голос не терпящий возражений.

будь проклята эта кицунэ за то, что втянула меня в это. хотя это не имело значения. в настоящий момент мне было неприятно признавать, но божественная жрица, которая так любила читать мне нотации оказалась права. наш союз привел к миру между ватацуми и остальной частью инадзумы, когда казалось, что на горизонте зарождается война. запреты были сняты, семьи воссоединились и деньги текли рекой, поскольку люди торговали с новой силой. я сделала все, что намеривалась сделать. так почему же мне хочется большего? чего мне вообще хочется? яэ мико пыталась вытянуть из меня ответ, но я так крепко прижимала его к своему сердцу, не давая ей взглянуть. после убийства оробаси я никогда не могла решить чего же я хочу. существо, за которым я последовала из бездонных глубин, было мертво, а вместе с ним и все мечты, которые я имела. мечтам, выросшим из его костей, не суждено было сбыться. но независимо от этого, я жажду их с той же силой. — я не сдамся... — я снова заставляю себя подняться, почти спотыкаясь о собственные ноги. — я не сдамся... пока не увижу тебя. настоящую тебя. — от ее тати исходит странное колебание. я почти не придаю этому значения, утопая в своем погранично бредовом состоянии. моя обычно безупречная внешность взлохмачена с ног до головы. и все-таки, двигаясь взад-вперед в этих отношениях, я отдаю больше себя, чем намеривалась. а отдавать частички себя означает никогда не получить их обратно. вот почему я так долго и почти истерично держалась за них. — ты не мой бог... и я не знаю, сможешь ли ты стать им когда-нибудь. — я не должна была этого говорить, действительно не должна была. энергия, скапливающаяся вокруг нее любезно сообщает мне о моей ошибке. теперь это больше не дружеская дуэль и не обычный спарринг. то, что сейчас происходит опасно, наэлектризовано и отточено, чтобы потенциально убить, если я продолжу действовать так легкомысленно. — почему я должна заботиться о твоей вечности, если я даже не знаю, почему ты так сильно жаждешь ее? как наши цели могут совпасть, если я даже не знаю, каковы твои на самом деле? — сегун райден наполняет свою следующую атаку электро инфузией. волосы на моем затылке встают дыбом, ощущение навязчивое и успокаивающее в одно и тоже время. я на словах проявила неуважение к ее драгоценной, неприкосновенной вечности. какое наказание повлечет за собой это легкомыслие? возможности безграничны, но в конечном итоге каждая из них приводит к единственному выводу: божественное наказание. семейное положение не будет приниматься во внимание при столь непростительном преступлении. однако, было бы честью закончить свою жизнь так же, как это сделал оробаси.

непоколебимо она поднимает свой клинок.

а затем декорации вокруг нее меняются.

в одно мгновение я будто оказываюсь где-то вдали от реальности. земля, достаточно знакомая для понимания, все равно навеивает чувство тревоги. это похоже на неестественное царство, где небо кажется алым, будто бы стекая сверху, где ворота тории громоздятся друг над другом, как павшие воины на поле битвы, а в центре всего этого медитирует довольно знакомая фигура. я расплываюсь в восхищении, опуская глаза. мои ощущения изо всех сил стараются разобраться в предъявляемых им стимулах, пытаясь сформулировать выводы, которые обычная логика никогда не будет способна понять. "клинок сегуна действительно мог бы вонзиться в твое сердце, но не в этом смысле." кицунэ настолько хитра, насколько о ней говорят слухи. она почти вручила мне ключ к моей дилемме, упакованный в подарочную обертку. — я внутри мусо иссин, не так ли? — я удивленно размышляю вслух и фигура посередине, в точности похожая на сегуна райден кивает. — почему именно сейчас? — вопрос висит в воздухе, от ее присутствия не веет чем-то ужасающе оскверненным.

— сегун собиралась убить тебя. —

от моего внимания не ускользает факт того, что она говорит так, будто сегун райден это отдельное от нее существо. на моем языке крутятся тысячи вопросов, к которым не подобрать ответов. вопросы, которые, если я уделю им больше внимания, будут иметь большее значение в общей схеме вещей, чем то, что я собираюсь озвучить. однако, все вопросы исчезают, лишь чтобы я могла сказать то, что сейчас для меня важнее всего. — и вы не хотели этого? —

— не хотела. —

ее голос был нежным, но далеко разносящимся.

— мне стоит внести в нее изменения. она не верно истолковала мой первоначальный приказ, поскольку он касается сохранения вечности. различность мнений, в данном случае, не является угрозой вечности. —

это тот самый архонт, которого я помню, с которым я имела честь разговаривать много веков назад. мои первоначальные подозрения были верны, ровно в той же степени, что и мои чувства. тот, с кем я разговаривала, обсуждая способы спасения будущего своего народа, был совершенно другим существом. ее истинное "я", должно быть, запечатано в этом клинке. я слышала много легенд о том, как люди заточали свое сознание в вещах, хотя и никогда не ожидала, что всемогущий электро архонт будет нуждаться в чем-то таком до боли смехотворном. это бы многое объяснило. помимо одной вещи. я заставляю свое тело встать, вопреки всем его протестам. сокращая расстояние между собой и архонтом, я понимаю, что она стоит неподвижно, почти невесомо. ее фиолетовые глаза на самом деле, самые выразительные, которые я когда-либо видела. многое отличает ее от той оболочки. когда слова слетают с моих губ, я нахожусь всего в нескольких сантиметрах от нее. — почему я не видела вас раньше? — я хмурю брови. очевидно, у нее были силы пригласить меня в это царство, если бы она, конечно, хотела этого. — разве я недостойна? —

— это... —

она прикусывает губу, отводя взгляд. затем будто бы понимая, что ожидание мучает меня, она заставляет себя выдержать мой непоколебимый взор.

— это не так...—

она обещает.

— ты бы относилась ко мне с меньшим терпением, если бы знала причину. —

ее абсолютная искренность застает меня врасплох. почему мои мысли о ней вообще должны иметь для нее значение? она здесь бог, одна из семи, божественное творение, на которое я едва-ли имела право смотреть. массы людей поклоняются ей. даже жители моего острова оказывают ей определенную долю почтения, которой не было ни у кого другого. — я сомневаюсь, что это так, ваше вечное превосходительство. —

— кто я такая, чтобы отрицать то, о чем просит моя жена? —

она размышляет, глубоко вздыхая.

— я боялась. бог, которому ты посвятила свое существование, с которым ты была близка, под началом которого ты правила, пал от моей руки. у тебя были и есть все причины ненавидеть меня. эгоистично, но я не хотела твоей ненависти. —

я едва слышу ее слова из-за собственного предательски колотящегося сердца. сколько веков прошло с тех пор, как я испытывала такое непреодолимое, но в то же время легкое обожание к кому-то? стоя в присутствии чего-то большего, чем я сама, что манило меня отправиться на любой край тейвата. как бы прискорбно это ни звучало, не важно о чем бы она меня попросила, я буду склонна отдать ей все. — тогда чего же хотите вы, ваше вечное превосходительство? — на мгновение, слишком короткое, чтобы в полной мере его ощутить, ее рука касается моей, пробуждая чужеродное ощущение где-то в глубине моего тела. я выжидаю, даю ей время собраться с мыслями. но она снова тянется к моей руке, той, в которой я держу свой клинок. тепло ее тела подкрадывается к моему лицу, алая пыль оседает на ее собственном. я осмелюсь сказать, что всегда считала свою жену красивой, если не сказать, сверхъестественной из-за того, какой апатичной она могла быть. напротив, ее истинное "я" было сокровищем, которое превосходило любую денежную единицу, превосходило мои самые смелые надежды и мечты. когда архонт смотрит на меня, так, будто я являюсь божеством, под стать ей, ничто другое уже не имеет значения.

— быть той, чье предложение ты примешь. —

она приходит к своему ответу, тихо, практически устало. принять предложение. стать равной. две независимые силы, собравшиеся вместе, чтобы объединить свои цели. и мне не требуется много времени, чтобы решить все для себя во второй раз. настоящий. — ничто... ничто не доставило бы мне большего удовольствия, ваше вечное превосходительство. — действительно, нельзя было отрицать милость мусо иссин, предложенную мне. с ней могло соперничать лишь зарождающееся восхищение обладателем клинка, заточенным внутри него.

— и, куро? —

— хм? — она улыбается.

— пожалуйста, зови меня эи. —