Delphínium

На главной площади шумно с раннего утра, люди раскладывают свои товары, аккуратно и бережно, пока покупатели постепенно скапливаются, чтобы купить самое лучшее. Запах свежей зелени, только-только собранной, одного размера, как на подбор, морковь, и небольшая горка с маленькими головками лука. Всё идеально сложено и выглядит так аппетитно, что в животе начинает урчать, а в голове появляются картинки ароматной еды, но всё это не сравнимо с ярко-красными яблоками, ради которых народ и приходит так рано. Сладкие, почти что медовые, блестят на солнце, будто в воске, а пахнут за версту. Возле небольшого прилавка Юнги всегда толпа, и каждый просит продать «самое лучшее, самое вкусное», хотя все и так знают, что вкуснее этих яблок нет ни у кого в деревне. — Малец! Откуда они у тебя? Неужто сам выращиваешь? — Это с какой же любовью нужно ухаживать за садом, чтобы такой урожай собрать! Совсем юный ведь, небось помогает кто? — Дай мне те, что с краю, чтобы не помятые! И моркови тоже! Урожай действительно выдался хороший, и Юнги очень гордится им и своим садом, в который вкладывает всё своё время и душу. Сад не очень большой, но ухоженный и для Юнги его достаточно, с огромным количеством цветов, за которыми он смотрел с особенной нежностью. Он научился практически всему сам, лишь иногда спрашивая совета у пожилой женщины, живущей неподалёку. Юнги очень часто бывал у неё, и она присматривала за ним, когда он был ещё ребёнком, потому что отец надолго уезжал торговать за пределы деревни. Именно она привила ему любовь к садоводству и научила всему, что знала сама, рассказывая, как ухаживать за цветами, когда и как правильно их поливать и сажать новые. Юнги называл ее ласково тетушкой. — Тетушка, вы сегодня опять поздно, — мягко улыбается. — Уже всё раскупили. — Ах, Юнги, возилась в саду всё утро! — она машет рукой и тихонько смеётся. — Заходи, как закончишь, похвастаюсь распустившимися розами и покормлю тебя. Совсем не кушаешь, а меня потом твой отец будет ругать. — Я почти закончил на сегодня, если подождёте немного, то пойдём вместе! — Хорошо-хорошо, дорогой. Когда отец возвращается? Нет вестей? — Последний раз он говорил, что уезжает совсем не надолго, но… — Юнги смотрит на оставшиеся овощи в своих руках, немного грустно вздыхая. — Это было месяц назад. — Небось торговля идёт хорошо! Не расстраивайся, милый, он вернётся совсем скоро. «Да, а потом снова уедет». Юнги любил своего отца, правда. У него было замечательное детство, в котором его отец каждое утро будил своего сына ласковым поцелуем в лоб, после чего звал на завтрак, который приготовила мама. Мама. Юнги любил маму всем сердцем. Он помнит, как она громко смеялась и как тихо рассказывала сказки на ночь, укладывая его спать. Маленькому мальчику нравилось наблюдать за своими родителями, которые часто танцевали вечером или работали вместе в саду по утрам. Юнги любил своих родителей очень сильно, самой искренней и чистой любовью ребёнка. Но он не помнил их от слова совсем. Он не помнил глаза мамы, смотревшие на него с бесспорной любовью, как и не помнил сильные руки отца, которые крепко обнимали, а иногда сажали на плечи и кружили до звёздочек перед глазами. Мать Юнги умерла после долгой болезни, когда ему было семь, оставив его с отцом, который, если первые пару лет и был рядом, то позже стал уезжать за пределы деревни торговать всем, чем придётся, после того, как понял, что мальчик стал более менее самостоятельным. И Юнги редко виделся с ним, но всегда ждал его возвращения с нетерпением, ведь Мин старший никогда не приезжал с пустыми руками. Он всегда привозил мальчику что-то вкусное или красивое, особенное из мест, где бывал, чего другие жители деревни никогда не видели, не пробовали и даже не слышали. Опять же, Юнги любил своего отца, но иногда ему просто хотелось с кем-нибудь поговорить. С кем-нибудь, с кем бы он не чувствовал себя одиноко.