Delphínium

Ludovico Einaudi & I Virtuosi Italiani — Einaudi: Run

Он долго стоит, завороженно смотря на цветы, которые слепят глаза как яркие фонари, и всё не может решиться подойти ближе. Место выглядит таким нереальным, поистине волшебным, нарисованным ребёнком, который любит мечтать. Юнги кажется, что это всё сон. Приснилось после будоражащего душу рассказа от тетушки Сью, бессонной ночи, окутанной тысячей местей и нескольких часов чтения всевозможных книг по ботанике. Не может быть этого на самом деле, да? Это невозможно. “Давай, Юнги, иди сюда. Тебе ведь интересно, не так ли?” И он идёт. Слово околдованный, словно цветы сами зовут его. Немыслимая красота. Сердце колотится как сумасшедшее, а по спине — табун мурашек, ощущаемый как тысячи иголок. Колени касаются земли, а руки тянутся к лепесткам с такой осторожностью, будто они могут взорваться или исчезнуть в эту же секунду. И Юнги, не верящий в то, что видит, поднимает голову, бегло оглядываясь вокруг, но поблизости всё еще никого, кто мог бы за ним погнаться. — Какие вы красивые, похожи на светлячков, - улыбается сам себе и тихонько хихикает. Он всегда любил разговаривать с растениями и животными. Ему казалось, что они понимают его иногда даже лучше людей и что только тем, кто не может ответить, он может доверить всё, что у него на душе, - кто за вами так хорошо ухаживает? Вас здесь так много, ох. И пока Юнги беседует с цветами, которые покорили его сердце, между тяжелыми портьерами, обрамляющими огромные окна замка, мелькает силуэт. Кто-то живой пришёл. Передвигается быстро, оказываясь на пороге дверей, выходящих на балкон, и удивленно замирает, когда замечает Юнги, сидящего, преклонившись, посреди его сада и… Он просто смотрит на цветы? Разговаривает с ними? Смеется? Не пытается их сорвать, не пытается выкопать или затоптать, просто смотрит, и эта картина вводит Силуэт в ступор. Он приближается к краю балкона и, опираясь о перила локтями, внимательно наблюдает за человеком, чье лицо освещают сотни сверкающих цветов и чьи руки так аккуратно трогают лепестки, боясь навредить. Такие нежные и лёгкие касания, почти невесомые, а улыбка на лице — искренняя и какая-то по-детски невинная. Не предвещает никакой опасности. Маленький человек кажется ещё более беззащитным посреди огромного поля цветов. Он относится к ним также как и хозяин сада. Но доверия все равно не внушает. За тысячи лет было столько попыток разрушить это, по-истине, сказочное место. Бессчетное количество раз пытались растоптать, вырвать с корнем, украсть, сжечь, но Силуэт никому не позволил навредить месту, которое считает своим сердцем, потому что биение собственного уже не ощущает. Он обжигался так много раз за годы своего существования, хотелось лезть на стену, хотелось кричать во всё горло, зная, что никто не услышит, но отчаянно надеясь. ”Они ведь тоже живые! Посмотрите на них! Они могут чувствовать, и я тоже могу! У нас есть душа!” Не позволил и не позволит ни тысячу лет назад, ни через ещё одну тысячу лет, ни сейчас. Ни за что. Отдаст вечную жизнь если потребуется. — Ты. Ты - вор?