Delphínium

По спине Юнги, кажется, пробежали не просто мурашки, а целый табун, потому что хриплый голос за спиной напугал настолько, что бедный парень упал лицом вниз, уткнувшись им прямо в цветы. От резкого движения в глазах на секунду потемнело, и он быстро, но аккуратно начал отползать подальше от пугающе огромной фигуры напротив. Пугающе огромной, но тем не менее… Красивой? Он высокий, выше Юнги, его черные волосы почти прикрывают глаза, губы слегка изогнуты в усмешке, не предвещающей ничего хорошего, а кожа кажется прозрачной, болезненно бледной под лунным светом. На нём белая тонкая рубаха и черные штаны, как будто он только что был на балу у какой-нибудь королевы. Неужели ему не холодно? — Ч-что? Господин, я… Простите, я не собирался ничего красть, я-я… Я просто смотрел, клянусь! — Да? - незнакомец наклоняется и поднимает с земли маленькую лопатку, которую Юнги взял с собой, на всякий случай, - тогда зачем тебе это? Вот же дьявол. Он выглядит недовольным. — Это… Это если на меня кто-нибудь решит напасть! — В глухом лесу? - наклоняет голову, стараясь не показать свой интерес. «Ах, люди иногда так забавны», - и как ты собирался отбиваться этим? — Не вашего ума дело, - Юнги хмурится, не зная что ещё ответить, будучи застигнутым врасплох до такой степени, что это становится в какой-то мере даже постыдным, - вы выглядите младше меня… Я вас раньше не видел. Живете здесь? — Ты слишком любопытен для вора. И, по-моему, это я должен задавать тебе вопросы, раз ты пришел НЕ воровать в мой сад посреди ночи. Боже, как же стыдно. Ладно, Юнги хотя бы не хотят убить. Вроде бы. По крайней мере пока что. Он встаёт с земли и отряхивается, гордо дёргает подбородком, выпрямляя плечи, но все равно чувствуя себя до смешного маленьким по сравнению с этим безумно странным мужчиной (он точно мужчина, а не парень?). — Я просто пришел посмотреть… Да, именно так. Я пришел посмотреть на цветы. — Посреди ночи. Один. С лопаткой. Так? — Мне сказали, что они красивы только ночью. Что теперь нельзя придти и просто ими полюбоваться? — И тебе не сказали, что сюда нельзя ходить? Не сказали, что тут опасно? — Но вы ведь пока что ничего не сделали. — А если я сделаю? Неужели ты не боишься? — Если бы хотели, то уже сделали бы. Вы выглядите достаточно резким в своих решениях. Так что нет, я не боюсь. Юнги до ужаса напуган. У него трясутся руки, внутри всё переворачивается вверх дном, ему до чертиков холодно. Он честно не знает, откуда в нем самом столько смелости. — Как твое имя?, - Юнги кажется, что голос стал звучать немного тише, как будто незнакомец не так уж и недоволен вторжением на собственную территорию. — Почему я должен называть вам свое имя? Вы меня напугали. — Не хочешь не говори, - пожимает плечами, делая вид, что ему абсолютно всё равно, чем раздражает смущенного Юнги ещё больше, - не очень-то и хотелось, знаешь ли. — Меня зовут Юнги. А вас? — Чонгук. Я Чонгук. ‘Юнги’. Никогда ещё Ему не доводилось встретить человека, которому бы так подходило собственное имя. Не то чтобы ему вообще доводилось разговаривать с большим количеством людей, не смотря на его столь долгую жизнь. Звучит как цветы, на которые они смотрят: нежно и волшебно, а на языке солоноватый привкус крови от прокушенной губы. ‘Чонгук’. Впервые Юнги, кажется, что он может почувствовать чье-то имя на вкус. Оно сладкое, как те самые яблоки, которые он собирал в лесу, даже не подозревая о том, что прячется за деревьями. Звучит как огромный замок, перед которым они стоят: холодно, зловеще, как будто выцарапано на камне с целью вселять ужас, как будто кричит об опасности, но на вкус всё ещё сладко. Они стоят рядом плечом к плечу и ни разу не посмотрели друг другу в глаза за это время. Юнги всё ещё страшно повернуть голову в сторону незнакомца Чонгука, а он, тем временем, кажется не особо и заинтересован в Юнги, чтобы удостоить его хотя бы мимолетным взглядом. — Так что, Юнги, как тебе сад? — Безумно красиво. Он выглядит как будто из сказки. Это самое потрясающее, что ему доводилось видеть когда-либо. Отец часто рассказывал о местах, в которых бывал, когда путешествовал. Юнги завороженно слушал о бескрайнем океане, о жарких странах, где растут пальмы, о растениях, про которые он даже сам и не знал, о красивых замках, расписанных и украшенных мозаикой, о людях, которые живут где-то там далеко и которые отличаются друг от друга. Но ни одна из отцовских историй не сравнится с тем, что видит Юнги прямо сейчас своими глазами. Ни один дворец не сравнится с этим мрачным замком, в который он, наверное, никогда не решится зайти. Ни одна пальма не сравнится с цветами, которые светятся под луной, словно кто-то рассыпал драгоценные камни. И ни один человек не сравнится с Чонгуком, с которым Юнги, наверное, никогда бы не рискнул заговорить. — Мне уже пора, на площадь идти рано утром. — Хорошо. — Можно… Можно я приду завтра? — Приходи, если приходишь просто посмотреть.