Голод

      В тот день мне выпала честь стать частью делегации капитана. Я все уши прожужжал Георгу на тему, что лучше получать информацию из первых рук, присутствовать во время принятия судьбоносных решений, и он, наконец, сдался. Георг разрешил мотаться вместе с собой при условии, что я не буду их задерживать.       На моей голове зелёный берет с кокардой, представляющей собой герб рода Хокбергов – геральдический ястреб со скипетром в когтях. Кроме берета на мне болотного цвета свитер, серый шарфик на шее, да плед, согревающий ноги. Почти стереотипный образ писателя, и многие мои друзья катались бы по полу, не сдерживая смех, но… Надеюсь, я скрасил им безрадостное существование на том свете, и Бог-Император разрешает улыбаться.       Мою коляску подталкивал Ловчий, хотя я и сам не промах, – порой обгоняю пешеходов. Но раз помогают, то зачем отказываться?       Встретил нас пожилой мужчина с замысловатым именем Вальдемар Илая Уни. Он здорово напоминал Томаша Беркута, разве что шире лицом, с редкими тёмно-русыми волосами по бокам и на затылке, а ещё с аккуратной бородой. В отличие от ополченцев, которые больше походили не на солдат, а на ульевых бандитов, Вальдемар был одет строго: классический костюм-тройка, рубашка, галстук, поверх всего этого – тёмный распахнутый плащ. В руках он держал кепи. Вальдемар назвал себя лидером коммуны, что пришла на смену порочному режиму губернатора.       Внешний вид дворца губернатора не давал даже повода усомниться в этом, потому что, как и на Нибеле, это здание представляло собой печальное зрелище. Мостовая разбита, деревья и кустарники в саду сожжены, стены дворца закоптились, а местами и проломлены. От громадных витражей – некогда произведений искусства – остались только кривые пни обломанных стеклянных зубов разного цвета. Кое-где окна заколотили досками, чтобы ветер не гулял.       По голым стенам внутри можно было безошибочно определить, что прежний владелец ценил живопись, – прямоугольники чуть более тёмного цвета, чем остальная поверхность, видно и невооружённым глазом. Тут и там попадались мраморные колонны для бюстов, но вместо работы скульпторов на них лежали другие экспонаты: графины с водой, пепельницы. Короче говоря, люди коммуны пока что удовлетворяли свои базовые потребности, а на следующий уровень не перешли и даже громили то старое высокое, что сохранилось от предыдущих хозяев жизни.       Внутри дворца я также увидел и знамя революции, размахивая которым, народ сокрушил прежние порядки. На нём были изображены серп и молот, рукоятки которых были увиты чем-то непонятным.       – Господин Уни, почему вы выбрали именно эти символы? – спросил я, приготовившись записывать его ответ в блокнот.       Мурцатто назвала Вальдемару имя, и он обратился ко мне:       – Эти знаки мы позаимствовали из истории древней Терры. А черви… Гнилые властолюбцы называли нас червями, но мы показали, кто мы такие и чего на самом деле стоим.       В ходе дальнейших переговоров господин Уни укрепил моё мнение о нём, как о человеке невероятно образованном, но главное, – харизматичном. Он подхватил речь нашего "инквизитора" и описал настолько светлое будущее, что дух захватывало. В какой-то момент мне даже показалось, что наша компания на самом деле занимается чем-то важным, может быть, даже спасает галактику.       После вдохновляющего вступления начался черёд обсуждения конкретных мер спасения галактики.       – Товарищи! Вы даже не представляете, насколько правы касательно закостенелой власти. Я был на трёх планетах, кроме Вайстали, и могу со всей ответственностью заявить, – если губернаторы не предатели, то паразиты! В секторе нет ни одного правителя, кто бы на самом деле переживал за свои владения! Временщики! Вредители!       Хорошо, что господин Беркут приболел и не слышал этого.       Вальдемар медленно ходил вдоль огромного овального стола, за которым разместились все члены делегации, а также важные представители коммуны. Он отчаянно жестикулировал и в соревновании на звание лучшего дирижёра победил бы и Георга.       – Поэтому, госпожа Энлил, я прошу вас только об одном. Нужно как можно скорее посадить зерно революции во всех мирах Империума. Нужно сделать это сейчас, пока не стало слишком поздно! Нужно выкорчёвывать старое мышление! Нужно мыслить по-новому! Сообща!       В тот миг я обратил внимание, что представитель Astra Telepathica – крохотная женщина в тёмно-фиолетовом балахоне с капюшоном – стала как смерть бледная. У неё задрожали руки, она наклонилась к самому столу, будто бы не могла больше бороться с сонливостью. Потом она с грохотом отодвинула стул и вышла.       – Прошу... прощения… Вальдемар, – произнесла она, обхватив голову руками.       – Всё в порядке, Нат? – спросил Вальдемар.       – Нет, но ты продолжай.       Псайкер покинула зал, громко хлопнув дверьми. Я тут же поглядел на уважаемого Котара Ва-кенна. Он не решался читать чужие мысли в присутствии других обладателей дара, но теперь его руки были развязаны.       Котар как превратился в статую, заняв место у выхода, так с тех пор и не двинулся с места, – такой керамитовый монумент в красно-синюю полоску с серебряной аквилой на кирасе. Он держал левую руку на шаре-противовесе психосилового меча, а другую руку опустил, сжав пальцы в кулак. Ни звука, ни движения, но я был уверен, что Котар уже отправил свой разум на поиски ереси, порочных тайн и грязной лжи.       Вальдемар продолжал объяснять свой план по смене власти в секторе, когда я услышал шум, раздающийся из коридора, – нестройный топот.       Позолоченные створки вновь распахнулись, и в зал совещаний вернулась псайкер в сопровождении множества солдат коммуны. Они все просто не поместились в комнате, поэтому многие остались ждать в коридоре.       – Георг Хокберг! – воскликнула псайкер. – Ваши солдаты устроили стрельбу в космопорте! Есть жертвы!       Георг проскрипел зубами, встал, тяжело вздохнул и ответил:       – Я не отдавал подобного приказа. Но будьте уверены, виновные будут наказаны! У меня есть собственные специалисты по правопорядку, позвольте только связаться.       Георг поглядел на Авраама, но тот только покачал головой:       – Вокс не работает. Здесь где-то глушилка.       – Нат… – начал Вальдемар, но натолкнулся на взгляд псайкера и смолк.       Она с трудом, с хрипами дышала. Псайкер обвела взглядом присутствующих, сжала ладони в кулаки, а потом произнесла всего два слова:       – Они знают.       И тут мне стало так плохо, как никогда до этого. Я схватился за сердце.       Боже-Император, почему сейчас?! Мне ещё столько нужно сделать!       В ушах зазвенело, следом навалился грохот болтеров, я, наверное, оглох, – у десантников в шлемы встроены поглотители звука, а у меня-то и шлема нет, – а потом давление исчезло, будто его и не было.       Я очнулся и понял, что оказался посреди идеального шторма.       Две воли – Котара и ведьмы из Astra Telepathica – столкнулись. Во все стороны били молнии, вспыхнул пожар.       Авраам разнёс на куски нескольких солдат из ополчения, а потом перевёл огонь из болтера на ведьму, чтобы помочь Котару. Освящённые снаряды зависли в воздухе вокруг прозрачного купола.       Ловчий махом забрался на стол, а следующим невероятным прыжком заткнул проход, через который в зал проникали всё новые солдаты коммуны. Один размашистый удар аккордовыми когтями, другой, – фонтаны крови заляпали стены, на пол посыпались отсечённые конечности.       Вальдемар с перекошенным яростью лицом накинулся на Мурцатто, повалил её на стол и принялся душить.       Какой-то ополченец попытался заколоть штыком Георга, но тот уклонился, штык угодил в деревянную спинку стула и застрял. Уже в следующий миг Георг выхватил саблю и одним отточенным движением рассёк солдату лицо, оставил кровавый росчерк на груди и перерубил руку.       Винтовка ополченца упала у моих ног.       Так, что тут у нас?       Рука мне не нужна – я её выкинул – а вот оружие... автомат модели "Агрипинаа-III" под патрон калибра 8,25-мм. Мне этот автомат не нравится, приходится класть руку на цевье, чтобы хоть как-то предотвратить подбрасывание ствола. Другое дело, – я всё-таки знал, как с ним обращаться.       Приклад больно ударил в плечо, а вождь галактического пролетариата погиб. Мурцатто сползла под стол, держась за горло.       Под столом же я увидел одного нашего бухгалтера, побелевшего от страха и дрожащего как лист на ветру.       Себя я не слышал, но понадеялся, что этот парень не оглох так же, как я.       – Поехали отсюда!       Я убил ещё пару стрелков, которые поливали десантников свинцом. Крупнокалиберные пули "Агрипинаа" без труда пробивали бронежилеты и раскалывали лёгкую броню.       Я ещё раз встретился взглядом с молодым человеком.       – Поехали! Нас же перестреляют, блядь!       Наконец мои увещевания дошли до него.       Бухгалтер схватил рукоятки кресла-коляски и повёз меня туда, куда я показывал. А показывал я стволом в сторону бокового – наверняка служебного – входа в помещение.       Я потратил ещё пару патронов на то, чтобы вырвать замок из полотна двери, мало ли что, а потом на полном ходу врезался в створки. Хороший у меня мотор, – парню словно крылья приделали. Он и сам нёсся и меня нёс.       Мы с ним на самом деле оказались в служебном помещении. Никаких зеркал в золотых рамах, никакого дорогой фурнитуры, даже стены какого-то бледно-зелёного больничного цвета, полной противоположности богатству интерьеров гостевых комнат. Но и тут нас поджидали безумные ополченцы.       Несколько очередей, и вот ещё пара бойцов осела на пол, обливаясь кровью. В других обстоятельствах я, может быть, даже рассмеялся, – до чего же потешно, наверное, выглядит наша "тачанка". Напишите на надгробье: "Агнец. Жил грешно, умер смешно".       Наконец бухгалтер вывез меня из узких коридоров в широкий, но зато с колоннами и пилястрами. На пути уже не пара бойцов, а целое подразделение, поэтому я резко бросился в сторону.       Ураган пуль и лучей откинул бухгалтера туда, откуда мы только что вышли. Однажды я узнаю его имя и поставлю свечку в храме за упокой души, а пока мои мысли занимало только выживание.       Я спрятался за ближайшей колонной, – на самом деле ноги ходят, просто у меня спина больная, поэтому и ездил в коляске. В следующий миг мне объяснили, что лучше бы ноги были парализованы, – я получил лазерный луч в голень. Упал на колено, поймал ещё один луч задницей, рухнул и увидел, как рядом приземлилась граната.       О боли я сразу забыл и пнул гранату здоровой ногой навстречу ублюдкам.       Взрыв.       Один ополченец упал, посечённый осколками, другого ударная волна швырнула в сторону заколоченного окна. Деревяшки не выдержали, и с дикими воплями солдат исчез с глаз моих.       Я перевернулся на грудь и пополз обратно в укрытие, когда получил ещё одно ранение в спину.       Тогда я и понял, что гонзо-журналистика – не моё. Поэтому в дальнейшем я решил, как и прежде, опираться на свидетельства очевидцев – неважно, правду они говорят или полную херню – при написании этой эпопеи.       Скажете, я порушил динамику, и вообще, раз я живой, то, значит, всё кончилось хорошо.       Ну да, так и есть. А вы что думали?!