Лишённый гордости.

— Антон, Антош, пожалуйста… — стоя на коленях, умолял брюнет возвышающегося над ним Шастуна. — Тебе не надоело унижаться? Ты выглядишь сейчас, как жалкая шлюха. Шлюха, жаждущая лишь моего члена! — хватаясь за подбородок мужчины и поднимая его голову вверх, отвечает на его мольбы Антон. Его губы расплываются в ухмылке, а сам он пытается не рассмеяться. Уж слишком его веселит эта ситуация. — Антош, ну я же люблю тебя. Правда, — все также жалобно твердил Попов и руками своими ноги Шасту поглаживал. Ластился под руку, желая наконец получить прощение. — Ах, любишь? Любишь, сука такая? А кого ты ещё любишь? Может Серёжу, а нет может быть Лёню? — Антош… — вновь начинает Арсений, но его грубо затыкают и отвешивают пощечину. — Не называй меня так. Сейчас я для тебя господин и никак иначе. Раздевайся!

***

Руки трясутся, мысли путаются в один большой клубок, Арсений раздевается медленно и даже хочет аккуратно сложить все вещи, но кидает их обратно, так как Антон зло фыркает. А его лучше больше не злить. Не вынося больше того, как Арсений медлит, шатен подлетает к нему и в губы впивается. Целует жёстко, держит контроль и губы кусает так, что оба привкус крови ощущают. Отстраняются только тогда, когда душит от недостатка воздуха. Руки младшего талию Попова сжимают, синяки завтра будут, как космос. Но это завтра, а сейчас страсть разум покрывает. — Сейчас ты получишь наказание и, если я услышу от тебя хоть одно слово, стоны не в счёт, то будешь получать больше и сильнее, — заявляет Антон и, отстраняясь от мужчины, идёт к кровати, на которую в итоге и садится. В отличие от голубоглазого, который полностью голый, на нем боксеры, которые в районе паха были уже испачканны смазкой. Старший, как кот, мягко ступает и так и манит своими формами. Не стесняясь, ложится на колени, поднимает ягодицы к верху и крутит ими в знак желания получить наконец свое наказание. Первый удар в пол силы, поэтому даже стона Арсений не издал. Следущий уже сильнее, ладонь тяжёлая и большая, поэтому удар приходится прямо по двум полушариям. Громкий стон брюнета раздаётся по всей квартире, и Антон усмехается. Следующие удары ещё больше распаляют желание Арсения, он чувствует, как горят ягодицы, как сильно истекает смазкой его член. Брюнет уже изнемогает от желания, он хочет наконец просить Антона о том, чтобы он наконец предпочел более активные действия, но прекрасно помнит, что ему за это будет. Но, Шаст как будто читает его мысли и сам прекращает терзать его ягодицы. Немного поглаживает, а потом раздвигает их и смотрит на растянутое колечко мышц, которое уже блестит от смазки. Два пальца врываются в дырочку мужчины и без предупреждения начинают двигаться внутри. Новые гортанные стоны заполняют всю квартиру. Арсений ёрзает на коленях младшего и чуть было не падает, но тот во время хватает его за талию. Осознав, что делать это в такой позе явно не лучшая идея, Антон перекладывает голубоглазого на кровать лицом вниз и вставляет уже три пальца. Попов сжимает руками одеяло, бордовое постельное белье очень хорошо смотрится при лунном свете, а лежащий на нём фарфоровый брюнет смотрится ещё лучше. Родинки на его спине образуют свой неведомый никому узор и шатен, не сдержавшись, нежно проводит по ним ручкой. Но осознав, что вообще-то он сейчас наказывает этого мужчину. — Знал бы ты, как сейчас выглядишь. Жаждущая шлюха, твоя дырка так сильно сжимает мои пальцы, что мне кажется она не отдаст их обратно, — подмечает Шастун и вставляет четвертый палец, благодаря которому касается простаты голубоглазого. — Господин, пожалуйста. Пожалуйста, вставьте мне. Я хочу Вас в себе, — не выдерживает и наконец умоляет старший, и стонет когда пальцы исчезают из жаркого нутра. Пальцы исчезли, но вот и члена Арсений не чувствовал, поэтому призывающе начал вертеть бедрами. Антон, смотря на это, усмехается и наконец засаживает свой член до конца. Яички бьются о бёдра голубоглазого, и тот вновь заливается стоном от удара головки о простату. Не давая и секунды на передышку, зеленоглазый начинает со всей силы вбиваться в Попова. Стоны и скулёж старшего слышен наверное даже соседям, но это сейчас неважно. Важно лишь как сильно Антон сейчас вбивается в мужчину, как отчётливо слышны хлюпы смазки и удары яиц. Губы шатена опускаются на шею брюнета, кусают её, оставляют засосы. Руки же сжимают талию, тем самым делая завтрашние синяки ещё хуже. — Такой развратный Арсений. Знаешь, твоя дырочка так хорошо принимает меня, горячие стеночки просто отлично сжимают мой член в тебе. Ему там самое место, сучка, — шепчет Антон в самое ухо голубоглазому и чувствует, как тот кончает, сжимая его в себе. Не выдержав такого сжатия, Шастун кончает следом и валится на всё ещё стонущего мужчину. Глаза закатываются от удовольствия, и шатен позволяет себе стон, который перетекает в рык. — Надеюсь, тебе понравилось, солнце. Я не был слишком груб? — отдышавшись и слезая с Арсения, интересуется Шастун. — Ты был просто прекрасен, дорогой, мы обязаны повторить!