The Other Woman

Дневник Гермионы

Я пролистала несколько страниц и могу с лёгкостью погрузиться в то, что было так давно, но будто бы совсем недавно. Может, зря я всё это затеяла? Возможно, но если я не попробую, то не узнаю, на что могу быть способна. Так… Я уже начинаю чувствовать запах горячего воска… В Хогвартсе. Коридор. Я шла так быстро и уверенно, будто хотела кого-то нарочно задеть плечом, чтобы мне крикнули вслед «Эй!». Но вокруг никого не было. Почти все ученики репетировали танцы для Святочного бала. Я тоже была среди них, но, как бы я ни любила танцевать, почему-то рядом со своим спутником я чувствовала себя так пусто, будто из меня выдавили все соки. Я старалась быть гибкой, податливой ритму, и в танце давать волю сердцу, а не разуму, но я не могла, не получалось. Я прошла ещё несколько метров и остановилась, прислонилась к прохладной стене. В голове было столько мыслей… Ох, дорогой дневник, я думала, моя голова лопнет от того, что приходило в мою голову. Лёгкий сквозняк в коридоре отрезвил рассудок, и, слегка вздрогнув, я стала напевать себе старую песню, под которую родители танцевали пятничными вечерами. Я помню, как я кружилась возле них. И, честно, это было самое прекрасное воспоминание из детства. Я почувствовала, как за моей спиной что-то вспыхнуло, и магия стала заполнять стену изнутри, будто та была готова вот-вот лопнуть. Я отпрянула, машинально потянулась за палочкой в кармане мантии и резко развернулась. Каким облегчением было понять, что за моей спиной всего лишь появилась выручай-комната. Честно, после стольких лет в Хогвартсе, я ожидала уже чего угодно. Я подошла к двери почти вплотную и застыла, боясь открыть её. Рука так и не поворачивалась дотронуться до ручки, но что-то тянуло зайти внутрь. Мягкие, плавные звуки какой-то трогательной песни полились, как только я слегка приоткрыла дверь. Любопытство никогда не было хорошей чертой моего характера, но в этот раз от попыток его утихомирить оно разгорелось лишь сильнее, и первый шаг был сделан. Глаза не сразу привыкли к полумраку в комнате. Только несколько теней от свечей падали на пол, стены и заставляли комнату сиять, переливаться мягким светом. Запах стоял такой свежий, одурманивающий, что мне казалось, будто теперь это единственное место в замке, где я действительно смогу быть собой. Мне всегда нравился запах мяты, свежих яблок, и то, что в этой комнате пахло точно так же, только усилило моё желание пройти вперёд. Сверху донизу всё было в книжных полках, словно это была не выручай-комната, а библиотека. Хотя я прекрасно знала, что она принимает любую форму, но никак не могла понять, кому могла понадобиться ещё одна библиотека. «А хотя… Кому-кому! Мне, конечно. Это ведь я её такой придумала. Наверное», — так я думала пока не прошла в конец всех стеллажей. Музыка становилась всё громче и мне так сильно хотелось начать танцевать прямо сейчас, но я решила найти укромное местечко. Я слишком сильно задумалась и, пройдя немного вперёд, задела стеллаж плечом. Несколько книг с грохотом упали на деревянный пол. Эхо, как раскат грома, прокатилось в тишине. — Любопытная и неряшливая, — прошептала я, поднимая слегка запылившиеся книги. — Верно, — сказал кто-то позади меня. Я слегка напряглась, дернулась, но поворачиваться не стала, пытаясь понять, кто за моей спиной, и тут… — Верно, Грязнокровка. Мне казалось, что сначала я покраснела от кончиков пальцев на ногах до макушки головы. Потом неловкость будто бы резко спала и на замену пришла злость. А потом я просто развернулась, держа в руках всё те же пыльные книги. Я посмотрела на него с вызовом, будто это не я, а он нарушил мой покой, будто это он ворвался в моё укромное логово. Малфой на это лишь усмехнулся и слегка закатил глаза. — Уходи, — спокойно сказал он. В том, как он это сказал, не читалась просьба, ведь это был приказ, но я продолжала стоять, хотя мне правда следовало уйти. Будто заворожённая, осматривала его чёрный костюм, такой накрахмаленный и сияющий чистотой, что страшно было дотронуться, его слегка испорченную прическу, будто он дремал на диване. Его серые, на данный момент потемневшие от злости глаза. Весь он казался таким далёким от меня, и то отвращение, которое я обычно испытывала к нему, неожиданно покинуло меня. Так странно, дорогой дневник, это так странно. Когда спрашиваешь: «А мне нравится этот человек?», то отвечаешь «Нет», ведь ты спрашиваешь об этом себя. Я не сдвинулась с места, терпение Драко стало сводиться к нулю, он схватил меня за руку, и книги с новым шумом упали на пол. — Что ты творишь? — громко спросила я, сбрасывая его руку. — Твой крошечный мозг настолько забит учёбой, что ты не понимаешь простого слова «уходи», — ответил он, отпуская меня. Я сделала шаг назад, ошарашенная, чувствуя себя неловко, всё же собралась и вплотную подошла к нему. — Я не хочу уходить. Комната появилась, и я вошла в неё, потому что она тоже нужна мне. А вот то, что я попала в одну комнату с тобой, значит только то, что именно такая комната нужна нам обоим. Выговорила я это быстро и чётко, будто боялась что-то забыть. — И зачем тебе библиотека с музыкой? — ухмыляясь, спросил он. Его ухмылка никогда не была доброй, только издевающейся, с невероятно чувствующимся упрёком. — Затем же, зачем и тебе. Он цокнул языком и, развернувшись, стал идти куда-то вглубь. Я последовала за ним, он почему-то больше не стал прогонять меня. Это удивило меня чуть меньше, чем то, что я увидела дальше. Мы пришли к уютному дивану, рядом с которым была тумба, на которой стоял проигрыватель, так похожий на тот, что был в гостиной моего дома. — Почему ты не танцуешь с другими, не готовишься к балу, Грязнокровка? — спросил он, наконец повернувшись ко мне. — Перестань называть меня Грязнокровкой! Я ничем не хуже тебя, а даже лучше, — сказала я, чувствуя, как кровь начинает закипать. Вспыльчивость — это ещё одна нехорошая черта моего характера. Он лишь рассмеялся, таким грудным и противным смехом, что мне захотелось покинуть комнату, а потом сказал: — Так что, ответишь на мой вопрос? Я вздохнула, будто сдалась под его напором, которого толком и не было. Села на край дивана, сложила руки на коленях, а он навис надо мной, будто чёрный столб, стал слушать. — Там я не чувствую себя в порядке. Мне сложно это объяснить, да и тебе незачем это слушать, — я выпрямилась, встала и подошла к маленькому окошку в стене. — Я всегда любила бабочек. Ведь счастье — это бабочка. Она улетает, если её не оберегать, и остаётся, если видит, что её лелеют… Я до сих пор не понимаю, зачем сказала ему это. Однако он слушал меня, будто ему было интересно, будто наши мысли были похожи. Это так странно. Когда я развернулась, он стоял рядом со мной. Я взглянула на него, стараясь вложить в себя гораздо больше превосходства и великолепия, чем есть во мне на самом деле. Я старалась держаться с ним наравне, будто это действительно могло помочь. — Что ж… Если ты не против, мы могли бы прорепетировать вальс для бала, — вполне спокойно и даже скучающе сказал он. Я вопросительно посмотрела на него, будто не услышала того, что он сказал. Иногда его нрав заставлял меня чувствовать себя в каком-то другом мире. Смена его тона, голоса, то, как он выпаливал какие-то многозначные фразы и делал вид, что так и нужно, приводили меня в замешательство. Я поджала губы, ничего не отвечая, тогда он протянул мне руку и сказал: — Я отлично танцую, Грязнокровка, мне ни к чему ходить на эти нудные репетиции и смотреть, как кто-то старается не оттоптать партнёру ноги. А вот ты, верно, прогуливаешь, а потому и станцевать не сможешь. Это звучало как вызов, и я была уверена, что он сказал это не просто так, ведь знал, что теперь я точно соглашусь, чтобы показать ему, на что я способна. Я ухмыльнулась, приняла его руку и сжала. — Посмотрим, Малфой, кто кому оттопчет ноги. И как только такт музыки позволил нам начать, мы вступили в борьбу между танцем и здравым смыслом.

В мэноре. Наше время

Иногда нам кажется, что выхода нет. Какая бы ситуация ни была. А ещё чаще, встречаясь с абъюзом, мы спрашиваем себя: «Неужели она не может уйти от него? Ведь он причиняет ей моральную боль!». Слишком громкие мысли, пока мы не оказываемся в такой же ситуации. Со стороны нам кажется, будто уйти от насилия очень легко, но это не так. Чувство принадлежности к человеку, который доставляет тебе неописуемую боль, гораздо сильнее, чем сама боль, которой ты пропитываешься. «Но как же грань, как же терпение?» — спросите вы. Оно лопнет, в какой-то момент, но будет уже слишком поздно. Мы обычно не жалеем людей в таких ситуациях, лишь говорим, что, будь мы на её месте, давно бы ушли от этого человека. Но неужели это так просто? Эмоциональная зависимость — это то, о чём будет наша история. Это состояние, когда ты неосознанно думаешь лишь об одном человеке, когда тебе настолько сложно выгнать его из своих мыслей, что наворачиваются слёзы. Ты чувствуешь пустоту, которую невозможно заполнить одной. Эту дыру в душе может подлатать лишь твой деспот. Потому что ты знаешь, что он твой, ну, или хотя бы физически твой… Миссис Астория Малфой наконец смогла прийти в себя после долгих мук и бесконечной борьбы между судьбой и постелью, к которой её приковал лекарь со словами: «Полный покой, миссис». Девушка была так молода, но, глядя в зеркало, совсем не узнавала себя. Вместо привычного розового оттенка лица её отталкивало бледно-серое отражение с впавшими глазами, под которыми словно светилась кожа, настолько она была прозрачной. Её обычно стройная и живая фигура теперь напоминала грустное привидение с прилично округлившимся животиком, который будто тянул её упасть на холодный кафель. Ей казалось, что этот дом постепенно высасывает из неё красоту и молодость, но она не могла уйти, не хотела. Девушка накинула на себя тонкий сиреневый халат и решила найти своего мужа, который за всё её пребывание в глухом одиночестве заходил к ней от силы два раза. Перед тем как покинуть комнату, она решила расчесать волосы, которые тоже не были столь прекрасными и блестящими, как раньше. Она провела гребнем по волосам, и когда взглянула на него, то ужаснулась тем, как много волос потеряла. Швырнув расческу в угол комнаты, девушка закрыла лицо руками, стараясь не заплакать. «Перестань, не будь размазнёй. Ты никогда такой не была! Соберись и иди к нему, пора рассказать то, что не удосужилась сказать ранее». Астория помотала головой, чтобы прогнать непрошеные мысли, которые стали слишком часто лезть в маленькую прелестную головку. Она медленно развернулась, набрала воздух в лёгкие и решилась выйти из комнаты. Она шла по длинным, сумеречным коридорам, и ей всё больше становилось не по себе. Волшебница достала палочку и, прошептав слабым голосом заклинание, зажгла везде свет. Теперь это место не казалось таким отчужденным, в каком-то смысле в нём поселилась жизнь. Она шла чуть ли не на носочках, боясь потревожить кого-то, хотя прекрасно понимала, что тревожить здесь некого. Только вот казалось, что в какой-то из комнат до сих пор обитает Пожиратель Смерти, и скоро будет очередное собрание. Она не принимала участие в войне, повезло, что в это время она была достаточно далеко от этой горячей точки. Но, когда Драко ей впервые рассказал, что происходило в их доме, она была в ужасе. Этот рассказ отпечатался в её памяти слишком сильно, слишком глубоко подействовал на её ещё не очерствевшее сердце. Она прекрасно знала, что никогда не признает нечистокровных волшебников, но после случившихся событий девушка стала более толерантна. Дверь в комнату её мужа была приоткрыта, и оттуда сквозил запах улицы, свежий воздух вперемешку с запахом сигарет и пепла. Она поморщилась, так как не одобряла его пристрастие к курению. Закутавшись в тонкий халат посильней, она приоткрыла дверь и вошла, медленно направляясь к балкону, где стоял Малфой. Его статная фигура, развевающиеся волосы и дым, который почти рассеялся, — всё это делало его таким эстетически привлекательным, что она мимолётно погрузилась в воспоминания своей любви к нему, поняла, что ей действительно всегда будет нужен Драко Люциус Малфой. Она подошла к нему со спины и опустила руку на его плечо. Он же ещё издалека понял, что это идёт она, и спокойно стоял дальше, наслаждаясь исходившим от неё запахом лаванды, который напоминал ему его мать. Мужчина дотронулся до её руки и, взяв в свою, еле дотрагиваясь губами до безжизненно бледной кожи, поцеловал. — Ты очень холодная, — неожиданно произнёс он. — Думаю, стоит войти внутрь. Она лишь кивнула, соглашаясь. В спальне в камине горел огонь, и Драко указал на кресло возле него, а сам принялся закрывать балкон. Девушка медленно опустилась на предложенное место, но, как только она села, ей показалось, что пока она дошла до этого кресла, она потратила все силы. Резкая слабость обрушилась с новой силой, и только тепло от камина помогало ей чувствовать себя лучше. — Сядь рядом со мной, — сказала она. На удивление Драко, в её голосе не было просьбы, она четко приказала ему сесть, но в более мягкой форме. Теперь ему казалось, что он видит проблески своей прежней жены, к которой питал особую симпатию. Её характер в школьные годы был неимоверно удивителен. Она могла быть задирчивой, могла быть мягкой и податливой, нежной, как весенний цветок, — и всё это создавало её шарм. Она была его спокойной, сияющей звездой, которая всегда успокаивала. Это он ценил в ней больше всего, и сейчас ценит, скорее всего. Он сел рядом с ней в предвкушении разговора. Но его мысли слегка блуждали в другом направлении, он пытался настроиться на работу с Гермионой, к которой нужно было приступать через несколько часов. Было интересно, ведь она позвала его в мир магглов. — Как ты себя чувствуешь, Астория? — спросил мужчина, слегка наклоняясь вперед, чтобы лучше видеть её лицо при свете огня. — Без особых изменений, — спокойно ответила она, будто смирилась с судьбой, которая её поджидала. Или же судьбу можно обмануть? — Но я не за этим пришла. — Что-то случилось? — уже более оживленно спросил Малфой. Астория вздохнула и стала перебирать пальцы на руках, как обычно делают, когда нервничают. Драко слегка склонил голову на бок, присматриваясь к изменениям на её лице, и понял, что хоть сейчас от неё почти не осталось ничего симпатичного, но что-то определённо притягивающее в ней было. — Мне давно нужно было тебе сказать… То, что сейчас со мной происходит — это не из-за того, что я ношу нашего ребёнка, — она положила руки на живот и стала его слегка поглаживать, — это потому, что… Она никак не могла договорить. Волшебница снова выдохнула, будто исчерпала всю свою силу и словарный запас. Она слегка откинулась назад, поднимая голову, ей совсем не хотелось смотреть Драко в глаза. Только вот Малфой уже всё знал. Мужчина наклонился к ней ещё больше, взял хрупкую ладонь в свою и сказал: — Про проклятье, которое выпало на твою долю, я узнал на следующий день после нашей свадьбы, — он стал поглаживать её руку, а она наконец посмотрела на его. Ей стало так не по себе и в тоже время спокойно. Она чувствовала, как её тонкие нервы будто стали ещё тоньше, ведь, если он знал, почему не сделал так, чтобы ей не пришлось рожать этого ребёнка. Но с другой стороны она понимала, что это не только его прихоть, что так должно быть, и она сама поставила подпись на бумагах. — Твоя мать сказала моему отцу в день бракосочетания, а он передал мне, но, как я уже сказал, только на следующий день. — Я… — её глаза стали стеклянными, а тело окончательно ослабло. — Что за чёрт! Девушка скрутилась и припала лицом на колени. Её душили слёзы, собственная беспомощность. Ей так не нравилось, что когда-то она была такой живой и жизнерадостной, а теперь — будто марионетка в руках собственного положения, собственного горя. Она хотела веселиться, хотела, чтобы её любили, хотела жить, но понимала, что ей это не дано, не сейчас… Или никогда? Это глупое проклятье её так злило, ведь толком о нём ничего и известно-то не было. Знали только, что какой-то предок проклял их род. Через несколько лет это самое проклятье передалось ей, что могло сделать предстоящие роды крайне рискованными. И всё это опускало на её шею невидимую петлю, которую невозможно было развязать. Драко медленно протянул руку к её волосам и стал их поглаживать. Она не видела его лицо, но ей казалось, что он делает это не из любви, а из вежливости, и её это более чем удовлетворило. Однако мужчина поднял её подбородок, стер большим пальцем крупные слёзы с лица и сказал: — Я буду рад, если родословная Малфоев закончится на нас. Девушка слабо улыбнулась, мягко обвила его руками, он сделал тоже самое. Так они сидели ещё некоторое время в тишине, нарушаемой потрескиванием дров в камине.

Мир магглов.

Улица кишела людьми, будто всем резко понадобилось выйти из своих укромных жилищ прямо в дождь. Стояла привычная всем лондонская сырость, солнце пряталось за затянутым тучами небом, а от асфальта приятно пахло дорожной пылью. Кучи людей с разноцветными зонтами мелькали перед глазами двух волшебников, которые, укутавшись в свои черные плащи, направлялись прямиком к ночному клубу под названием «Последняя ночь». Драко Малфой в очередной раз ступил своими начищенными ботинками в лужу, негромко выругался и произнёс: - Зачем мы притащились сюда в такую погоду? Девушка, которая вела его, была полностью поглощена мыслями и проигнорировала его вопрос. Она шла, смотря себе под ноги и лишь иногда стирая холодные капли дождя с лица. Она продрогла до нитки, как и мужчина, им обоим хотелось поскорее спрятаться от этого всего, но разве они были вправе это сделать? - Грейнджер! — крикнул он и остановился. Она посмотрела на него, однако разум её всё ещё не был с ним. — Ты можешь хотя бы как-то объяснить, зачем и куда мы идём? Подул влажный, наполненный водой ветер. Драко вдохнул его и почувствовал вино привлекательного запаха Гермионы. Это была корица и ещё что-то терпкое вперемешку с ладаном. Казалось бы, ужасно несовместимые вещи собрались в её парфюме, однако это вскружило ему голову, и он стал мягче. Девушка негромко вздохнула и остановилась. - Я уже говорила, что мы идём к клубу, там должен быть скрытый проход. - Проход куда? - спросил тот. Она недовольно фыркнула, ведь ей крайне надоел допрос, который он устроил, хотя она и понимала, что должна рассказать ему всё. - Посмотрим, куда, — процедила она. — Главное, чтобы не к смерти. На эти слова Драко лишь удивлённо поднял брови, но решил не спрашивать её больше об этом. Напряжение, которое исходило от неё, было готово взорвать пространство вокруг. Девушка слегка подрагивала, и он никак не мог понять: от дождя это или от нервов. Они дошли до длинного одноэтажного здания, выкрашенного в черно-красные полосы. Большая вывеска с названием клуба гласила о том, что они действительно на месте. Пара остановилась, осматривая местность и думая, что делать дальше. - Так что, где этот проход, потайная дверь или ещё что? - спросил парень. На этом этапе девушка чувствовала себя намного лучше. Пока они шли сюда, она продумала всё, решила, как им действовать и была готова почти к любому исходу. - Нужно обойти здание. Где-то там должен был быть потайной ход, - уверенно ответила она и хотела было двинуться вперёд, но Драко поймал её за руку. Она недовольно посмотрела на него, будто он начал осуждать её четкий план действий. - Мы не зайдём на территорию за клубом, если не войдём внутрь. Нужно найти дверь внутри, а оттуда уже пройти туда, куда нам нужно, — спокойно сказал он, отпустил её и пошёл первым. Гермиона замялась буквально на несколько секунд, но, словно зачарованная, пошла за ним. «Какого чёрта он схватил меня за руку и сам стал говорить, что нам делать?» Но она не стала говорить это вслух, не хотела. Только машинально дотронулась до того места на коже, где была его рука. Ей почему-то стало невыносимо больно, будто то место обожгло огнём. Она прекрасно понимала, что это чувство она сама внушила себе, но также она знала — это чувство её погубит. Зайдя внутрь здания, они заметили, что внутри никого не было, кроме бармена и парочки рабочих, которые, видимо, готовились к скорому началу вечеринки. Малфой подошёл к барной стойке, облокотился и позвал девушку, которая протирала стаканы: - Мисс, нам нужна ваша помощь. Гермиона поджала губы, ведь разговаривать с кем-то, привлекать внимание — всё это совсем не входило в её планы. - Чем помогу помочь? — лениво спросила девушка, не поворачиваясь к магу. - Мы слегка заблудились, нам бы пройти через ваш задний двор, нам так ближе идти к дому нашего друга. Если вы покажете, где дверь, будем вам очень благодарны, — с приторной вежливостью сказал Драко. Гермиона невольно закатила глаза и подумала: «Он так отлично играет на публику. Если бы я не знала его, то верно бы проглотила наживку, даже если это настолько глупый предлог, какой он придумал сейчас». Наконец девушка за стойкой обернулась. У неё было бледное лицо, даже слишком. Впавшие от усталости и недостатка сна глаза. Выглядела она в принципе болезненно. Если бы не цветные пряди в её блондинистых волосах, то она была бы прозрачной. - Я не имею права пускать вас на задний двор здания, - ответила она. - Это не в моей компетентности. - Но мы ведь можем договориться, - сказал Драко и, потянувшись рукой в карман, выудил оттуда несколько долларов, кладя перед ней. Девушка стушевалась, накрыла деньги рукой и спрятала в карман рабочей формы. Грейнджер же удивилась. Она была в каком-то трансе от всех его действий. Волшебница видела в нём лёгкую обузу, средство своей безопасности, но не напарника, каким он показал себя сейчас. - Прямо до конца зала, налево, возле женского туалета направо, увидите стеклянную тонированную дверь, она должна быть открыта, - быстро сказала та и отвернулась, принимаясь снова чистить бокалы. Драко в своей манере пошёл вперёд, но в этот раз Гермиона шла не за ним, а следовала на равных. - Удивлена? — спросил он. - Я заметил, что ты ни слова не проронила. Девушка хмыкнула и ответила: - Действительно поразил меня, но это было просто. Подкупить человека может кто угодно, а ты пользуешься только такими методами. - Пытаешься задеть меня или намекаешь, что я истинный слизеринец? - И то, и другое, — смеясь, сказала она. Он тоже усмехнулся, повёл плечом, будто согласился с ней. Лёд тронулся. All the pills that you take Violet, blue, green, red to keep me at arm's length don't work