The Other Woman

В доме Панси.

Запах дорогого табака глубоко въелся в стены гостиной, как и смех, вечные перепалки и веселье. В какой-то степени дом Паркинсон, в который она переехала год назад, дабы наконец осознать свою самостоятельность без родителей (этого качества у нее было крайне мало), чем-то напоминал дорогой бар, в который можно было попасть лишь по приглашению. Драко сидел напротив Тео и смеялся уже, наверное, над десятой шуткой слизеринца. Волшебник не мог прекратить рассказывать о том, как он чуть не попался на глаза своей любовнице с другой любовницей, и хоть это и нарушало любые законы морали, казалось невероятно смешным всем, кто был в комнате. Есть такой момент, когда мы можем прощать друзьям все их грехи перед другими людьми, оправдывать их за поступки перед другими людьми, но мы вряд ли оправдали или простили бы их, если бы они сделали это с нами. Панси сидела на одном из кожаных кресел, которые были ещё совсем новые и от них по-особенному пахло, закинув ногу за ногу и пытаясь прикурить при помощи зажигалки. — Эти магловские штучки, конечно, полезные, — сказала она, перебивая Нотта. — Но чёрт бы их побрал! Девушка выудила из кармана палочку и подожгла кончик сигареты при помощи заклинания. Она расслаблено откинулась на спинку стула, продолжая слушать Тео, но тот уже закончил свой рассказ. — Мы так давно не собирались вместе. Кажется, прошла уже целая вечность, — сказала вдруг девушка. — Да, ты верно подметила, — согласился Драко и тоже достал сигарету. Панси стала медленно наклоняться к Малфою, чтобы он смог подпалить свой табак о кончик её сигареты. Драко проделал то же самое, и как только их сигары соприкоснулись и слегка подожглись, Драко затянулся и отстранился. — Я до сих пор не понимаю, почему вы не сошлись после Хогвартса! Такая бы пара тусовщиков была, — смеясь, сказал Тео. — В этом и проблема, милый, что Малфоям не нужны тусовщики, — сказала Паркинсон, подмигивая Малфою. В этом она была совершенно права. Хоть матери друзей и общались, относились друг к другу хорошо, но они никогда не выдали бы своих детей друг за друга. — И всё же, — продолжил Нотт, — наш король змей скоро станет отцом, а Астория будет прекрасной, милой и самой хрупкой мамочкой, — почему-то в его голосе слышалась очень глубокая ирония. — И честно, Драко, в этом я тебе не завидую. Ты слишком молод. Мужчина лишь стряхнул пепел и качнул головой, соглашаясь со словами. Он прекрасно понимал, что слишком молод, но этой девке нужно было забеременеть, чтобы остаться на плаву в семье Малфоев. Ей нужно было просто плыть, слиться с течением. — Ну, хватит про эту грусть, — сказала девушка, прерывая застоявшееся молчание. — Кажется, пора пропустить по стаканчику, — улыбаясь и хлопая в ладоши, сказала она. Возле каждого уже стоял стакан с алкоголем. Парни чокнулись в воздухе, ухмыляясь друг другу, будто приговаривая «запей моё горе своим». Только вот у Панси были другие планы: её голос резко остановил их от глотка спиртного. — Мальчики, стоп! Я придумала! — все обернулись на неё. — Мы не были бы нами, если не сыграли бы в игру. — Ну началось, — ставя стакан обратно, пробормотал Драко. — Не будь Гермионой Грейнджер, — смеясь, сказал Тео. Слова «зануда», «заучка», «зубрила» перешли в два простых — Гермиона Грейнджер. Часто эта шутка просачивалась лишь в компании слизеринцев, и сегодня без неё не обошлось. Драко держал своё беспристрастное лицо, но понимал, что если заведет разговор о ней сейчас, то всё только пойдет наперекосяк. — Ладно, играем, — согласился он. Парень всё продумал. Он начнёт говорить о себе и о Гермионе только тогда, когда они будут достаточно веселы, но недостаточно пьяны. — О, это по-нашему, мальчики, — улыбаясь во все тридцать два, сказала Панси. — Все помнят правила? Один вопрос, на который нужен честный ответ. Если ты не хочешь отвечать, ты пьешь. — Да-да, — ответили они хором. Друзья несколько секунд поудобнее устраивались в креслах. Атмосфера прошлого вместе с игрой наполнила просторную комнату, и Драко, казалось, даже почувствовал себя лучше. Он закурил ещё одну сигарету, его мысли были настолько чисты, а настроение — настолько прекрасным, что он, казалось, мог забыть обо всем на свете и вернуть себя в то время, какое было в Хогвартсе. — Я начну первая, — воодушевлённо произнесла Панси. Она обвела двоих заинтересованным взглядом, будто искала для себя новую жертву. Её азарт чувствовался в воздухе, и это разжигало интерес остальных ещё сильнее. Паркинсон напоминала глоток крепкого, пьянящего виски, который был нужен утопающему. В нём не было спокойствия, ведь она была стихией по своей природе. — Тео, говорят, что ты поддержал кандидатуру Грязнокровки, — её слова ударили пулей в лоб Нотту. — Почему? Девушка улыбалась, словно заранее знала ответ на свой же вопрос. Она не выглядела расстроенной, злой или так, будто была готова начать по-детски бить его, приговаривая: «Как ты мог? Ведь мы из Слизерина!». Панси просто сидела и ждала, желая узнать его правду. Пепел сигары Малфоя упал на чистый ковёр, когда тот неожиданно дёрнулся при таком открытом заявлении Паркинсон. Драко удивлённо повернулся к Теодору и вскинул брови, как бы хмурясь. На самом деле, любопытство, которое сейчас разгорелось в нём, было сильнее, чем удивление. «Кажется, диалог про Грейнджер уже начал образовываться, но я лучше выжду, прежде чем вставлю своё слово». Тео шевелил сухими губами, как бы стараясь придумать, что же ему ответить. В какой-то момент молчание достигло предела, и Панси, неудовлетворённая его бездействием, выпалила: — Ты пьешь или говоришь? Мы играем в нашу игру, а не в молчанку, — разозлившись, сказала она. Нотт поднял свой стакан с виски и поднёс к губам, залпом выпивая содержимое. Панси была более чем довольна, ведь по её взгляду было видно, что это лишь подтвердило сплетни, которые попали ей под руку. Драко же находился в замешательстве. Он посмотрел на девушку и взглядом спросил «Серьезно?». Она слегка прищурилась и, сжав губы, покачала головой, как бы говоря «Позже обсудим». — Хватит уже, — сказал Тео, явно заметивший то, как они переглядывались. — Моя очередь. Он обвел взглядом обоих. На Малфое задержался на несколько минут и, казалось, уже был готов задать вопрос. Только вот желание поддеть подругу в ответ было сильнее. Вы не подумайте ничего плохого. Эти ребята всегда защищали друг друга, всегда были маленькой семьёй. Только вот скверный характер каждого постоянно ставил палки в колеса и приводил к неоднократным ссорам. — Панси, милая, скажи, — парень говорил развязно, будто пробуя каждое слово на вкус. — Трахаться утром, в обед и вечером помогает забыть отказ Малфоя? Её передёрнуло. Появилось ощущение, что от её кожи отлила вся краска. Свежий румянец сменило белое полотно страха. Почему она так испугалась его вопроса? Девушка сжала стакан с содержимым, но не выпила. Ей нужно было несколько секунд, чтобы прийти в норму. Она так резко погрузилась в себя, что, казалось, уже не вернётся. Драко стало некомфортно. Он даже не взглянул на Панси, потому что чувствовал себя пристыженным, хоть, скорее всего, не он должен был испытывать это чувство. Мужчина не хотел поднимать взгляд, ему казалось, что девушка залилась красной краской и поэтому так долго молчит. Нотт же наоборот сидел и чувствовал себя так, словно отыгрался на обоих за неудачную шутку. Так оно и было. Панси постепенно стала приходить в себя. Только сейчас она поняла, как сильно комната пропахла табаком и виски и что давно пора было открыть окно. Как она вообще дышала этим воздухом? Ей стало жарко, невыносимо горячо, будто горлышко красной водолазки начало перекрывать кислород. Девушка двинулась к окну и дрожащими руками приоткрыла его на пару миллиметров. Осторожно коснулась кончиком носа оконной рамы и стала вдыхать влажный воздух. Мужчины отрешённо наблюдали за ней. Похоже, минуты её слабости были настолько редкими, что они даже не знали, как помочь ей. — Иногда мне кажется, что я вот-вот задохнусь, — тихо сказала она, закрывая окно. — Нет… Это не помогает, Тео, — она села обратно в кресло, закинула ногу на ногу и надела свою обычную маску. Но глаза… Сколько же в её глазах было пустоты и разочарования. Может, она хотела, чтобы Малфой подошёл и обнял её? Или хотя бы по-дружески похлопал по плечу? Наверное, ей было бы достаточно только взгляда его серых глаз. Но она не маленькая девочка, она уже давно женщина, и в какой-то степени умеет держать определённую дистанцию. — Мне кажется, мы зашли как-то слишком далеко, — наконец сказал Драко. — Вы оба повели себя как кретины, но это не значит, что вы ими являетесь. — Но ведь являемся, — сказала Панси. — Да мы просто сумасшедшие, — смеясь, поддержал этих двоих Тео. Тот момент, когда накалённая обстановка сменилась на очередные шутки и смех, промелькнул незаметно. Иногда казалось, будто они и вовсе не могут ссориться. Между тремя молодыми людьми не было такой крепкой дружбы как у Гарри, Рона и Гермионы. Это было невозможно. Дружба золотого трио строилась на понимании, поддержке и хороших воспоминаниях, а дружба этих троих, конечно, строилась на поддержке, но понимания и добрых воспоминаний у них не было. Панси, Тео и Драко сплотили боль, сплетни и неприязнь к Хогвартсу. Ребята пропустили ещё пару стаканов с виски, и диалог стал более развязным. Они погрузились в воспоминания прошлого, некоторые из которых не стоило ворошить. — А всё же, забавное это время, — сказал Драко. — Мы становимся старше, но всё ещё остаёмся детьми. — Ты прав, — сказала девушка. — Мне кажется, я и в пятьдесят лет буду ходить в клубы. Парни рассмеялись, и Тео добавил: — Ты будешь ими управлять. — Кстати, было бы интересно открыть свой ночной клуб в городе маглов, — задумавшись, сказала девушка. — Но это всё глупости. — Почему же? Я бы ходил в это место каждый день, — сказал Тео и слишком слащаво улыбнулся. — Даю сто галлеонов, что название клуба было бы «Сто ночей Паркинсон»! Комната вновь наполнилась лёгким смехом. На душе было так спокойно, несмотря на недавние вспышки гнева и обиды. Что-то внутри подсказывало Малфою, что сейчас самое время сказать пару слов про своего босса, но он никак не мог, так не хотел портить какую-то идиллию. — Наверное, мне уже пора, — сказал наконец Драко, поднимаясь и поправляя свой пиджак. — Жена ждёт нашего щёголя, — подколол мужчину Тео. — Мне завтра на работу, — улыбаясь, ответил Драко, как бы пытаясь хотя бы под конец вставить пару слов о Грейнджер. — На работу? Ты перенес домашний офис в Министерство или в лавку темных артефактов? — с привычным давлением в голосе спросила Панси. — Я теперь не только продолжаю бизнес отца, но и стал заместителем в Министерстве. Заместителем Грейнджер, — подытожил Малфой. Стук сердца, тишина, ещё один стук, снова гробовая тишина. Время замерло, и существовал только хмурый взгляд девушки и удивленный, даже слегка одобрительный взгляд Тео. Драко не знал, что ещё сказать. Ему принесли пальто, он достал палочку и хотел трансгрессировать, чтобы не отвечать на их вопросы. Правда, сразу немного замялся, будто всё же хотел, чтобы они что-нибудь спросили про Гермиону, — и так и случилось. — Вы теперь оба у неё на побегушках? — с вполне присущей девушке грубостью спросила Панси. В её глазах будто играли огоньки, которые не могли утихнуть. Неподдельный азарт, словно она только что сама начала игру, которую никак не может выиграть. Тео поджал губы и тоже поднялся. Его себялюбие было задето, снова. Он считал, что достаточно взрослый, чтобы иметь возможность не отвечать на задаваемые ему вопросы, но почему-то всегда отвечал на них. — Нет, я не нахожусь в числе её помощников! — рявкнул он, тоже собираясь достать палочку. — И даже если бы находился, то не жалел бы об этом. Сказав это, он взмахнул палочкой и исчез, оставляя за собой гору вопросов. Панси ещё больше вышла из себя. Рядом с ними она чувствовала себя в безопасности, но эта безопасность сопровождалась шлейфом из тайн, который она никак не могла понять. — Вы два идиота, — девушка поднялась с кресла и направилась к Драко, который слегка застыл от шока. — Хотя бы ты ответь мне, почему так поступаешь! — Времена меняются, власть — тоже, нам лучше не идти против неё, — ответил мужчина. — О чём ты говоришь? Она не сможет удержаться на этом посту, а ты ей помогаешь держать корабль на плаву, — она положила свою руку на его плечо. — А в этом корабле куча пробоин, и он тонет… Тонет вместе с тобой. Было видно, что она волнуется, хотя даже не знает, почему. Возможно, ей было слишком неприятно осознавать тот факт, что Гриффиндорка добилась таких высот. Панси была коренная слизеринка от мозга до костей, и именно это придавало ей шарма. — Поддержи её, Панси, и тогда, когда времена снова изменятся, она поддержит тебя, — сказал Драко и трансгрессировал. Девушка опустила руку и погрузилась в пустоту. Она не понимала, что он имел в виду под «времена снова изменятся». Если честно, Малфой тоже не понимал, но чувствовал нутром, что скоро это случится.

Библиотека. Мэнор.

В комнате пахло горячим воском, пылью и мятой. Воском — потому что свечи горели уже несколько часов. Капли медленно обволакивали подсвечник, будто заплетая его в кокон, и образовывался специфический запах. Пылью — потому что старые фолианты книг, документы — всё, казалось, рассыпа́лось на части. Хоть эльфы и занимались уборкой, но такой закоренелый слой пыли тяжело было вывести с концом. Сколько ни прогоняй, ни вытирай грязь, она все равно возвращается. Мятой — потому что только этот запах здесь напоминал о матери и Беллатрисе. Во всех комнатах женщина обычно ставила лаванду, но только здесь, в библиотеке Малфоев, Нарцисса и Беллатриса вместе посадили куст мяты. Это было давно… Теперь эта мята разрослась и была несколько раз рассажена на три или четыре горшочка. Малфой тяжёлыми шагами мерил расстояние от одного стеллажа с книгами до следующего. Ему хотелось прочитать какую-нибудь книгу перед завтрашней новой работой или хотя бы пройтись по документам и разобраться в отчётах. Похоже, он сам не знал, за что ему взяться, и принялся просто расхаживать туда-сюда. От смеси запахов в комнате разболелась голова. Вероятно не только из-за этого… Запах мяты, который был так присущ Белатрисе, был невыносим. Не то чтобы он ненавидел свою тётку всей душой, но, вероятно, да — он ненавидел её всей душой, как и своего отца. Его внимание привлекла пустая ячейка, в которой стояла единственная любимая книга Беллатрисы. «Кто взял книгу? Не могла же это быть прислуга или Астория…» Медленно в голове начинали всплывать воспоминания из детства, которые мужчина старался забыть. Много лет назад. Та же библиотека в мэноре. Мальчик бежал со всех ног, не оглядываясь. Зловещий женский хохот разносился эхом по полупустому дому. Её смех был настолько неестественно злым и грубым, что пробирал до костей, заставляя желудок скручиваться от страха. Мальчик так быстро бежал, что в какой-то момент споткнулся, но снова поднялся, не обращая внимания на боль в коленях. Он дрожал изнутри, его сердцебиение зашкаливало, но он всё ещё продолжал бежать. В какой-то момент Малфой успел открыть первую попавшуюся дверь и, не закрыв её до конца, быстро принялся оглядывать местно, где оказался. И какое разочарование его постигло, когда он понял, что попал в комнату той, от которой убегал и надеялся спрятаться! Черно-серая спальня Беллатрисы была в меру богата и в ту же меру скромна. Но сейчас это не имело значения. Единственное, за что зацепился его взгляд, так это за книгу «Дочь священника», которая лежала на кровати. Мальчик даже не смог мысленно усмехнуться над этим, ведь эта книга и тот, кто её читал, действительно были разные от первой страницы и до самого конца. Как только Драко решил забраться под кровать, чтобы спрятаться от неминуемой «тренировки», чьи-то костлявые пальцы сжали его плечо. — Милый мой мальчик, ну хватит бегать от меня! — сказала Белатрисса своим звонким голосом. Мальчика скрутило пополам от резко нахлынувшей новой волны страха, но он стоял прямо, лишь затаив дыхание и боясь громко дышать. Беллатриса развернула его к себе лицом и они встретились взглядами. Она считала, что Нарцисса слишком мягка с сыном, что Драко должен стать одним из сильнейших приспешников Тёмного Лорда. В голове безумной женщины постоянно крутилась лишь одна мысль при виде этого хлипкого, светлого создания: «Высокомерен, как и все Малфои, но и труслив, как они, и мягок, как мать. Это невозможное сочетание! Я это исправлю! Во имя Волан-де-Морта!». — Смотри на меня, Драко, не опускай глаза, — говорила она, с ещё большей силой давя на его плечо. Драко боялся поднять взгляд, но знал, что если этого не сделать, то может быть ещё хуже. Он медленно поднял голову и по привычке тряхнул ей, так, будто любовался собой в зеркале. — А теперь ты будешь пробовать спастись от меня, милый Драко, — сказала она. Мальчик ещё не успел ничего подумать, как женщина выпалила: — Инкарцеро! Тело Малфоя связали толстые белые верёвки. Так сильно, что невозможно было дышать и наверняка должны были остаться синяки. А женщина вторила, глядя на беззащитного ребёнка: — Давай же, Драко! Нейтрализуй заклинание! — её ужасный смех, который отскакивал эхом от стен и врезался вглубь сознания, не давал возможности сконцентрироваться. Да он и не знал, как ему выбраться из этих пут. Слёзы от боли, обиды и невозможности что-либо сделать подкатывали к горлу. Лестрейндж схватила его за плечи и стала трясти, крича: — Не вздумай хныкать! Слёзы никогда не помогали. Мальчик в голове прокручивал тысячу возможных заклинаний, но он был уверен, что ни одно не освободит его. Однако он невнятно, еле размыкая губы, что-то шептал. На мгновение ему показалось, что верёвки уже не так крепко держат его, но напрасно. Как только он дёрнулся, они с новой силой обвились вокруг него. — Неплохо, — промолвила женщина. — Явно нужно больше таких тренировок. Страх — твой главный враг. Если ты начнёшь использовать его и выходить таким образом из своей выдуманной зоны комфорта, маменькин сынок, тогда, может, ты сможешь стать сильным. Настоящее время. Министерство Магии. С самого утра девушка хлопотала с делами Министерства. Столько пустой и ненужной работы нужно было сделать, что это всё начинало ей надоедать. Она несколько лет стремилась к этой должности не для того, чтобы сидеть в кипе бумаг, как и раньше, просто на более удобном стуле. Уже в четвертый раз за час её просили поставить подпись на бумагах, а она только пришла с заседания суда над волшебником, который неосторожно использовал чары в мире маглов. Кипы бумаг, лежащие на столе, кричали: «Пора браться за работу, Грейнджер!». Девушка села за стол и запустила пальцы в волосы, издавая еле слышный стон усталости. «Соберись, Гермиона, тебе всё под силу, — она осмотрела стол, — даже бесконечные стопки судебных дел». Девушка открывала одну папку за другой и ставила свои подписи, стараясь вчитываться в монотонный текст. Ей надоело это всё, настолько, что к горлу подкрадывалась тошнота. Она понимала, что первые месяцы придется лишь разбирать старые дела Амбридж, которая пренебрегала своей должностью, но она не думала, что настолько сильно. — Эта старая женщина, видимо, только и могла делать что укрывать себя и своих друзей, а не действительно работать, — пробормотала Гермиона. — И где, чёрт возьми, Малфой? Это он должен мне помогать с этим! Внимание волшебницы привлекла папка на углу её стола, полностью покрытая пылью. Она вспомнила, что Гарри давно просил прочитать о том, что там написано, но девушка никак не могла дойти до этого дела. Ведь это было дело Беллатрисы Лестрейндж. Ей казалось, что всё уже закончилось, а у Гарри осталась послевоенная паранойя. Ему часто казалось, что ещё ничего не закончилось, хотя шрам давно не болел, сны не снились и любые ниточки, которые связывали его с темным лордом, были разорваны. «Что ж, может, пора взять себя в руки?». Она не могла читать это по ещё нескольким причинам. Дрожащие руки, нехватка воздуха и ощущение, что ты сейчас задохнёшься, когда дело доходило до слов о тётке Малфоя, вызывали панические атаки. Проходить курс у психолога времени не было, но она действительно была у него один раз, когда начал болеть её шрам. Психоматическая боль — вот каким был её диагноз. Всё же сдув с папки пыль, она медленно открыла её. Страницы были исписаны кривоватым почерком Гарри, с множеством пометок. «Да уж, я здесь заночую, если буду тратить на это всё время». Но старая дружба с дорогим ей человеком брала верх, и девушка продолжала читать. Исследование смерти, жизни и навыков Лестрейндж были довольно увлекательны, если не считать того, что она делала. И вот наконец появилось то, о чем говорил Гарри. От этих строк Гермиона стало тяжело дышать. Было написано: «Смерть её несвойственная для обычного мага. Напоминает кончину Волан-де-Морта. Развеялась по ветру. Есть вероятность, что у неё мог быть хотя бы один крестраж?». Резко закрыв папку, волшебница повернулась к окну, пытаясь восстановить дыхание. — Нет… Ну это просто невозможно, — она говорила так тихо, будто у неё сел голос. — Если бы она была жива, то… Давно бы уже взяла себя в руки и не ждала столько лет! — её начало знобить, как от температуры. Гермиона сжимала и разжимала пальцы рук, постукивая ногой по полу, приговаривая: «Бред. Это неправда». Однако девушка была не из слабых, её дух сломать было гораздо труднее, чем многим казалось. Пара ровных вдохов и выдохов — и вот, её тело пришло в норму, а рассудок стал холодным. Это было как нельзя вовремя, ведь в дверь её кабинета постучали, но не успела она сказать «Войдите», как дверь отворилась и на пороге оказался Малфой. Мужчина вальяжно прошёлся от двери к её столу и сказал: — Доброе утро, Грейнджер. — Оно было бы добрым, если бы ты не опоздал, — съязвила она. — Всего одиннадцать минут, — смеясь, проговорил он. — Ты невыносим! — приказным тоном ответила Грейнджер, пытаясь впечатать эти слова в его памяти. — Так… — протяжно произнёс он, — в чём сегодня будет заключаться моя работа? Гермиона оглядела кабинет, в особенности стол с бумагами, которые, как казалось, были до невозможности бесконечны. Она толком не знала, какое задание ему давать, ведь девушка ещё не приготовила его рабочий план. Однако мысли о том, что половина дел будут рассмотрены и по ним будут составлены краткие заключения, приводили волшебницу в бодрое расположение духа. — Пожалуй, половина этих бумаг — твоя, — она взмахнула палочкой, и ровно половина судебных заключений исчезла с её стола. — Тебе нужно прочитать их и на листе отчёта, который есть в конце каждой папки, написать краткое заключение. Все бумаги в твоём кабинете, который напротив, — она поджала губы, как делала всегда, когда боялась, что что-то забыла. — Думаю, на этом всё. Драко цокнул, прикрыл глаза и одной рукой стал массировать висок. — Уже жалею, что согласился на это. Девушка улыбнулась и даже слегка хихикнула, но не настолько громко, чтобы он обратил на это внимание. — Это не так много, если взяться за дело прямо сейчас, — стараясь ободрить его, сказала она. — Грейнджер, это ты невыносима, — передразнил он и направился к двери, но тут же добавил: — Я поговорил с Панси и Тео. Сердце девушки пропустило несколько ударов, будто от этого разговора зависела её жизнь. — И? — спросила она. — Теодор сам голосовал за тебя, -хрипло сказал он. — Не понимаю, почему. — Это слегка оскорбило девушку, и весь дружелюбный настрой в миг исчез, оставляя лишь деловую обстановку. — Панси всегда была слегка эмоциональна, так что ей нужно время, чтобы она решила, быть за тебя или против, настраивать всех за тебя или нет. — Отлично, — это было всё, что она смогла выдавить из себя. Драко ухмыльнулся и закрыл за собой дверь, оставляя её одну. Он уже даже почти взялся за ручку двери своего кабинета, но почему-то желание выйти на улицу оказалось сильнее. Когда свежий воздух ударил ему в лицо, мужчина почувствовал капельку свободы. Он закурил сигарету и решил пройтись вокруг здания Министерства, чтобы слегка проветрить голову. «Кажется, я скоро сойду с ума. На что я подписался? Вечно сидеть у неё во служении? Ну нет! Не в моём характере». Он стряхнул пепел, посмотрел на небо и постарался выдохнуть максимально глубоко, будто мысли могли уйти вместе с воздухом из груди. «Ещё нужно как-то управлять компанией. Это невыносимо… Особенно Астория… Ох, она… Я постараюсь просто не думать об этом. Но как уважающий себя муж, я должен об этом думать. Я знаю, что скорее всего поступаю с ней не должным образом, но, Мерлин, что я могу? Я совсем не вижу себя мужем, отцом — тем более. Единственное, что спасает нас, это бесконечное количество денег за моей спиной. «Он выбросил недокуренную сигарету и слегка ускорил шаг, ведь понимал, что его ждёт работа. «Только вот Грейнджер — это какой-то вечный ступор на моем пути. Или она маяк, который укажет мне дорогу? Честно, я не знаю, но я чувствую, что что-то в нашей истории (была ли вообще эта история?) не закончено. Она всегда, как ураган, появлялась и также исчезала… Может, в этот раз не дать ей исчезнуть и посмотреть, что будет дальше…». Его мысли прервали крики, которые доносились из входа в Министерство. Многие прохожие стали оборачиваться и сразу же перешёптываться, что привлекало внимание ещё больше. Он остановился в нескольких метрах и рассмотрел фигуру Гермионы. Она стояла прямо, как обычно уверенно, будто её невозможно сломать. А рядом с ней находилось писклявое создание, которое невозможно было спутать с кем-то. Это была Амбридж. Её недовольный вопль снова пронзил улицу. — Я давно тебе хотела сказать это, милочка! И сейчас наконец повторю снова, — женщина размахивала руками, указывая на здание рядом с ними. — Ты никогда не сможешь удержаться здесь! Только я могла, а меня никто не ценил! — Вы делали всё ради себя, но не ради волшебного мира, мисс, — сухо ответила Гермиона. — Какая наглость и ложь! — женщина вновь взмахнула руками. Драко стал медленно подходить сзади Гермионы, чтобы если что помочь ей справиться с этой неугомонной волшебницей. Однако он делал вид, будто просто прогуливается, тем самым на него не стали обращать внимания. Хотя, когда перестанут обладать внимание на бывшего Пожирателя смерти? — мисс Амбридж, я прошу вас, если вы хотите поговорить, давайте будем делать это не здесь, — еще более сухо и настойчиво проговорила Гермиона. — Не здесь, а где же? В «твоём кабинете»? — женщина скривилась, но продолжила. — Тебе даже никто не сможет помочь! Покажи мне, кто будет такой смелый, чтобы вместе с тобой издавать указы? Кто будет здесь вместо меня? — Мы, — сказал Драко и поравнялся с Грейнджер. Зрачки Амбридж расширились, и маленькое тело, казалось, задрожало. Она сделала шаг назад и вновь хотела открыть рот, чтобы что-то выпалить, но Драко прервал её. — У нас есть часы слушания, если вам нужно, сходите на ресепшн и попросите аудиенции. Драко слегка подтолкнул Гермиону ко входу в Министерство. Та не стала сопротивляться и спокойно направилась вместе с ним внутрь, оставляя разозлённую женщину снаружи. Всё, что он услышал от девушки по дороге в свой кабинет, было наполненное нежностью и гордостью, простое, но такое важное «Спасибо». Дневник Гермионы.        Прошло уже несколько лет с тех пор, как я последний раз открывала тебя, мой милый дневник. Не знаю, почему я решила снова написать, возможно, мне нужно выговориться о том, о чем не поймут другие. Иногда легче не копить в себе чувства, а выплеснуть их на бумагу. Раньше я пыталась рисовать, сейчас поняла, что всё же лучше писать. Может, когда-нибудь я перечитаю это и все проблемы покажутся мне совсем не проблемами? Было бы хорошо.       Что люди обычно делают, когда чувствуют, что перемены в жизни так близко, что дыхание перехватывает? Мне кажется, что я перестаю дышать. Это всё меньше становится похоже на историю о любви… Ведь если я переверну страницу назад, то смогу прочитать о том, как больно было оставлять Рона. Только всё это далеко в прошлом. И есть новое будущее, которое, возможно, мне нравится даже меньше, чем болезненное прошлое. Я всегда буду хотеть вернуться назад, потому что мне там привычнее, не хочу думать о том, что происходит сейчас в моей голове. Но это нужно выложить на бумагу, чтобы мне стало легче…       Милый дневник, ты ещё не оправился от прошлых мокрых от слёз страниц, теперь тебе придется снова намокнуть. Я хочу сказать, что может мои глаза сейчас и слезятся, но это почти ничего не значит, кроме того… что я начинаю вспоминать Драко. Он слишком близко ко мне, так близко, как никогда не был раньше… Или был, но это было так давно. Его характер стал более спокойным, он явно повзрослел, но привычная ему меланхолия только усилилась. И это меня пугает. Я чувствую, что в его сердце есть доброта, но он никогда её не показывал и не покажет. Я чувствую, что начинаю зависеть от его присутствия, потому что оно мне нравится. И это тоже пугает меня, потому что он женат и у него будет ребенок. Он будет любить свою семью, я уверена, потому что он не его отец, и не его тётка. Только вот, я почему-то знаю это, но постоянно ностальгирую по тем крошечным моментам из прошлого, которые связаны с ним. И я знаю, что его хрупкой любви не хватит на меня, потому что он даже не любит меня… Как и я его… Не должна. Я не чувствую, что это любовь, возможно, это просто привязанность, только вот, листая страницы, я могу прочесть то, что было несколько лет назад…

Darling, you're different.