Наши крылья

      Клаудия Бруфорд стояла у ангара и терпеливо ждала. Она никак не могла охарактеризовать своё настроение. Слишком много совершенно разных чувств навалились на неё сразу. Тут были и радость от удачно проведённого фестиваля, и скорбь по погибшим, и волнение перед грядущей битвой, и спокойное, греющее душу счастье от того, что она наконец-то нашла место, которое может назвать домом.       Может, это и значит чувствовать себя живой?       Клау подняла взгляд к звёздному небу. Со дня её перевода на Татеяму прошло не так уж много времени, но случившихся событий с лихвой хватило, чтобы полюбить эту авиабазу и город рядом. Тому было много причин, но первое место занимали друзья. Трое валькирий, которые приняли Клаудию как родную и помогли выбраться из того кокона, в котором она сама себя заперла. Заставили поверить, что она не Ангел Смерти, чьи ведомые обречены на гибель.       Друзья…       Поначалу Клаудии было сложно привыкнуть к абсолютно неформальной (и, чего греха таить, порой даже ненормальной) атмосфере Татеямы. Но у неё получилось, благодаря стараниям умной Азузу, добродушной Соноке и безбашенной Мияко.       Мияко.       Клау замотала головой. Она ловила себя на том, что Мияко Мугурума занимает многовато места в её мыслях. Но с этим сложно было что-то сделать, особенно когда бойкая валькирия всё время крутилась поблизости. И хоть поначалу Клаудия чувствовала себя не в своей тарелке рядом с Мияко, то со временем привыкла и, как утверждала Азузу, даже нахваталась вредных привычек.       Впрочем, была одна серьёзная причина думать о Мугуруме. Сразу после посадки она выскочила из самолёта и попросила подождать у ангара. Намечался разговор с глазу на глаз. И Клау не имела ни малейшего понятия, что же такое от неё понадобилось. Наверняка Мияко снова задумала какой-то сюрприз. Как пару дней назад, когда собрала всех, кто хотел бы организовать летний фестиваль.       Праздник удался на славу. Мияко не зря проявила инициативу и нашла желающих помочь с организацией. Фестиваль был не таким, каким Клаудия представляла его по рассказам отца. В жизни всё оказалось гораздо ярче и веселее. Да ещё и юката в самом деле оказалась ей к лицу, равно как и остальным валькириям. И за такой удачный подбор тоже стоило благодарить Мияко.       Когда Клаудия уже отчаялась выбросить странные мысли из головы, она увидела выходящих из ангара Мияко, Соноко и Азузу. Они что-то активно осуждали, но кое-что было странным. Обычно звонкий голос Мугурумы был слышан издали, но сейчас она говорила куда тише, чем обычно.       Пройдя несколько метров в поле зрения Клау, они остановились. Мияко что-то активно втолковывала Азузу, при этом активно, но как-то неуверенно жестикулируя. Когда она закончила, Азузу вздохнула, что-то коротко проговорила в ответ и потрепала её по макушке. Клаудия ничего не услышала, но почему-то была готова поклясться, что в этой реплике просто должно было прозвучать слово «дурёха». Следом что-то сказала Сонока. Глядя то на одну, то на другую, Мияко просияла и, помахав им, направилась к Клаудии. Подруги посмотрели ей вслед, пожали плечами и направились к казармам.       — Клау, а вот и я! — радостно воскликнула неугомонная валькирия. — Не заждалась?       — Да… то есть, нет… — Клаудия мысленно застонала, понимая, как выглядит со стороны. — То есть, ничего страшного…       — Пройдёмся немного?       Клаудия кивнула, ругая себя за то, что вдруг запнулась. Она любила нарушать личное пространство, и Клау к этому привыкла. Даже более того — чувствовала какой-то комфорт, находясь рядом. А ещё её распирало любопытство.       Когда-то давно Бруфорд была уверена, что никогда не привыкнет к неформальной атмосфере Татеямы, но теперь могла честно заявить, что ошиблась. На этой базе она многое для себя открыла, многое пересмотрела, вдохнула полной грудью и начала новую жизнь. А сейчас, в ночь перед вылетом к Фудзи, почему-то снова казалось, что в её жизни что-то навсегда изменится. Как в первом бою, когда Азузу по общей связи объявила, что Клаудию прозвали Ангелом смерти, но от неё никто не отвернулся. Когда Клау впервые в жизни почувствовала, что едкие, колкие слова Одина, раз за разом напоминавшего про постоянно гибнущих ведомых, не должны сковывать её крылья.       Мы встретимся, Один. Я покажу тебе, что такое настоящий Ангел Смерти. И я, и мои друзья. Ты меня слышишь?       — Клау, что-то случилось? — забеспокоилась Мияко. — У тебя глаза злые. Фестиваль не понравился?       — Нет-нет, извини, — замахала руками Клаудия. — Фестиваль был замечательный. Даже лучше, чем я представляла. Просто задумалась.       Она в своих размышлениях и не заметила, что они уже шли вдоль берега. Отсюда открывался вид на океан. Днём он был живописно-голубым, а сейчас же в воде отражались тысячи звёзд.       — О завтрашнем вылете? Я тоже. Но со мной ты, Азу, Соно, да и другие валькирии подтянутся. Мы справимся!       Бруфорд рассеянно кивнула. Её беспокоила ещё одна мысль.       — Один… — произнесла она. — Я, кажется, начала его понимать. Он просто одинокий старик, зацепившийся за прошлое. Когда-то я была такой же. Всё, что у меня было — это воспоминания об отце и две подруги, которых я нечасто видела. Если бы Один не напоминал каждый раз об «Ангеле смерти»… Мияко, я бы оказалась на его стороне.       Тыльная сторона ладони Клаудии почувствовала неуверенное касание пальцев. А потом Мияко крепко взяла её за руку.       — Клау, но ты же на нашей стороне? — вопросительная интонация едва угадывалась. Уверенность Мугурумы в собственных словах, как всегда, до глубины души поражала Клаудию.       — Да, — ответила Швертлайта. — У меня появился новый дом. Новые друзья. Мне есть не только против чего сражаться, но и за что. Один же застрял в прошлом и готов сжечь весь мир, потому что не хочет его принимать и идти дальше. Я не могу ему этого позволить.       — Знаю. Без тебя мы бы давно пропали, — Мияко вдруг остановилась. — Клау, я зачем вообще тебя позвала-то? Хочу кое-что сказать.       Клаудия рефлекторно прошла ещё пару шагов, прежде чем поняла, что её больше не держат за руку. Остановилась, обернулась.       — Ты знаешь, я всегда готова выслушать тебя.       Мияко выглядела очень неуверенной. Это казалось невозможным, нереальным, но это было правдой: неугомонная валькирия отвела взгляд в сторону и переминалась с ноги на ногу. Наконец, решившись, она глубоко вдохнула и сказала:       — Клау, я тебя люблю.       Клаудия замерла на месте. Пытаясь переварить услышанное. Сотня мыслей промчалась в голове стаей чаек.       Что она имеет в виду? А, точно… Кажется, сегодня дурёха я, а не Мияко.       — Я тоже тебя люблю, Мияко, — с улыбкой ответила она. — И Соноку, и Азузу. И наших ведомых. И вообще…       — Ты неправильно всё поняла, — Мияко замахала руками. — Сейчас я объясню.       В один прыжок оказавшись к Клаудии вплотную, она приподнялась на цыпочках. Через миг Клау почувствовала, как к её губам прикасаются чужие. Губы Мияко. Сердце бешено заколотилось, разум требовал сделать что-нибудь, но Клаудия стояла столбом, не понимая, что происходит.       Наконец Мияко сделала шаг назад, разрывая поцелуй. К Клау вернулись все чувства, в уши снова ворвался плеск волн, а перед глазами был берег, ангары и обескураженная Мияко. Бруфорд осторожно коснулась своих губ пальцами, пытаясь осмыслить случившееся.       — Мияко? Это… — она не могла подобрать слов.       — Извини, если это была плохая идея, — Мугурума потупила взор. — Я просто не уверена, будет ли другой подходящий момент. И… я правда люблю тебя, Клау.       Клаудия закрыла глаза. Надо было срочно привести хаотичные мысли в порядок. Мияко вновь ухитрилась сделать что-то совершенно неожиданное. Впрочем, Клау никогда не была против. Если бы её спросили, она вряд ли стала бы скрывать, что именно Мияко сыграла ключевую роль в её жизни. Не спрашивая, не пытаясь говорить умные речи или утешить, просто подала руку и повела за собой. Впрочем, сопротивляться ей — всё равно глупая затея.       Теперь же… Клау сглотнула. Она и помыслить не могла, что чувства Мияко могут зайти так далеко. И тем более не могла помыслить, что сама не будет против. Она не хотела отвергать только что раскрытые чувства. Напротив, хотелось быть рядом с этой неугомонной валькирией и видеть её улыбку.       Похоже, здесь и вправду началась моя новая жизнь.       — Мияко… — Клаудия крепко обняла сестру по оружию и прижала её к себе. — Мияко…       — Ну-ну, ты помнишь, я же сказала, что ты можешь называть меня как захочешь, — Мияко нежно провела ладонью по её волосам.       — А я сказала, что подумаю, — ответила Клау. — Ты права. Сегодня хороший день, чтобы признаться. Я тоже люблю тебя.       Мияко крепко обняла её в ответ, не говоря ни слова. Они как будто остались одни во всём мире, наедине с тихой безоблачной ночью и друг с другом.       — Теперь не так страшно, — призналась Мияко. — Если что-то случится, то не придётся жалеть.       — Не случится, — твёрдо сказала Клаудия. — Всё будет хорошо. И всё же… если вдруг Один решит вступить в бой лично, я возьму его на себя. А ты действуй вместе с остальными по плану.       — Не знаю, смогу ли. Не хочу оставлять тебя одну, особенно теперь, — объятия стали ещё крепче.       — Я справлюсь. Не бойся, я не собираюсь погибать в бою.       Мияко отстранилась и с укоризной посмотрела на Клау.       — Сестрица-топганша тоже так говорила, а теперь её нет, — произнесла она. — Так что не верю.       — Я тебе докажу, — Клаудия накрыла её губы своими.       Долгий, осторожный поцелуй продлился, казалось, целую вечность. И даже когда он прервался, они долго стояли, обнявшись и слушая дыхание друг друга.       — Теперь верю, — прошептала Мияко.       — Когда всё закончится, сходим куда-нибудь вдвоём. Куда захочешь, — так же тихо ответила Клаудия.       — Нет. Пойдём туда, куда захочешь ты, — Мугурума поежилась. — Холодает. Пора возвращаться.       — Да и вставать рано.       Они шли, крепко держась за руки. Быстрым шагом, даже несмотря на то, что хотелось задержаться подольше, максимально оттянуть тот момент, когда они разойдутся по своим комнатам и лягут спать. Потянуть время до завтрашнего вылета, до главной битвы, которая может стать последней для всего человечества.       У двери в комнату Клаудии они остановились. Мияко быстро поцеловала Клау в щеку.       — Знаешь, когда ты только прилетела в Татеяму, то выглядела… потерянной. Я бы не поверила, что ты валькирия S-класса, если б не знала, — призналась она. — Тогда я и решила, что сделаю всё, чтобы увидеть твою улыбку.       — Спасибо тебе за это. Благодаря тебе мне есть за что сражаться, — Клау улыбнулась. — Спокойной ночи… Мико.       Оставив Мияко краснеть от смущения, Клаудия проскользнула в комнату и, сняв юкату, забралась под одеяло. Только теперь она почувствовала, как сильно устала. И немудрено: день оказался богат на открытия, которых и без боевых вылетов хватило, чтобы измотать не привыкшую к подобным праздникам Клау. Да и признание…       — Клау, — раздался голос Азузу из другого конца комнаты. — Обидишь эту дурёху — пожалеешь. Никакой пощады не будет.       — Поняла, — улыбнулась Клаудия. — Не обижу. И никому не позволю. Даже Одину.       Она закрыла глаза и провалилась в сон. Впереди её ждала тяжёлая битва и схватка с Одином, но это всё было где-то там, вдалеке. Сейчас же её душу согревало незнакомое доселе чувство, ради которого не страшно было сразиться даже с последним из богов.