Холодный

Память — жуткая штука. То ли я такой, то ли жизнь и правда состоит в основном из разочарования и опустошения. Редкие хорошие моменты не спасают, не делают мир более приятным или хотя бы терпимым.

Новый отчёт от Ким Сокджина. Секретарь монотонно зачитывает заранее заготовленный текст. Звучат цифры, имена, последние новости. Хотелось бы Намджуну погрузиться в работу, но вся произнесённая только что информация меркнет на фоне размышлений о прошлой ночи. Так продолжаться больше не может, нужно понять истоки проблемы. — Расскажи, что знаешь о Холодном мальчишке. Намджун специально не называет имя. Оно то и дело всплывает в памяти, мешая концентрироваться на работе. Слишком сильное влияние после одной лишь встречи. Намджун просто хочет понять, почему так происходит. Его не должен интересовать Пак Чимин как личность. Он просто Холодный, который случайно встретился Намджуну, разрушая самообладание одним своим существованием. Сокджин поджимает губы и закрывает папку с отчётом. Он смотрит на молодого начальника пару мгновений, оценивая заинтересованность в чужом взгляде. Джину уже известно, что Намджун передумал продавать Чимина. Вот только почему этот парень мог изменить решение? Вряд ли из жалости или сочувствия. — Пак Чимин. Девятнадцать лет, — начинает Сокджин, без ошибки распознавая в блеске глаз напротив жадность до информации. Намджун даже самые важные отчёты с меньшим рвением слушает. Сейчас же всё выглядит так, словно от услышанного будет зависеть чья-то жизнь, возможно, даже его собственная. Джин заражается напряжением, сжимая папку в руках и заставляя себя начать рассказ о непростой судьбе Чимина. — Холодный, которому не повезло попасть на глаза Чон Инсону. Имя Намджуну уже знакомо. Сыночек одного из влиятельных политиков. Инсон — наркоман и развратник. Как Чимин мог с ним столкнуться? — Инсон захотел Чимина себе. Получив отказ, нанял людей, чтобы похитить. Похищение вылилось в аварию, в ходе которой Чимин получил травму головы и полностью потерял память, — Сокджин заметно мрачнеет, говоря о случившемся. — Отец Инсона узнал обо всём в тот же день и решил наказать сына за глупую выходку: Инсона отправили заграницу, а Чимина — на чёрный рынок в качестве товара. Этого мало. Чимин не мог взяться из ниоткуда. — Его никто не ищет? — спрашивает Намджун, не зная, какой ответ хотел бы услышать больше. Если никто не ищет, значит нет проблем, однако как-то уж слишком печально получается. — Искали, — вздыхает Сокджин, — двое парней пытались поднять шум, но старший Чон им помешал. — Семья? — У Чимина не осталось никого из семьи. Наверное, те двое были его друзьями. Нет семьи. Были друзья, но что с ними сделал Чон? Может, и друзей у Чимина больше нет. Перед глазами снова вспыхивает тату «Loneliness». — Выясни аккуратно, что с теми парнями сейчас и продолжают ли они поиски. Сокджин кивает, записывая что-то в ежедневник. Намджун тем временем задумывается, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. С ним точно что-то не в порядке. Странное чувство подстёгивает излишнее и совсем не уместное любопытство. — И ещё… — Намджун прерывается на мгновение, ещё раз обдумывая природу своего желания быть в курсе прошлого Холодного. Нормально ли это? Скорее нет, чем да. И всё же… — Я хочу знать, кто они для Чимина. Сокджин поджимает губы, но ничего не говорит, молча дополняя запись в ежедневнике.

***

И вот опять. Намджун хотел бы сказать, что полностью контролирует ситуацию, но это не так. Образ мальчишки с розовыми волосами не дал уснуть. Навязчивая тяга лично убедиться в нормальном самочувствии Холодного привела Намджуна в отель среди ночи. Это не чувство вины за грубый секс. Это не жалость к одинокому человеку. Это непреодолимое влечение. Необоснованное и глупое. Намджун поднимается в пентхаус, надеясь найти Холодного там, где оставил его утром. Выключенный свет во всех комнатах и аккуратно заправленная остывшая постель намекают на отсутствие посторонних. Намджун проводит ладонью по подушке, ощущая холод. Он отличается от того, который нужен Намджуну сейчас. Он подтверждает, что Чимин ушёл давно. Удивления нет, лишь лёгкое разочарование. Намджун набирает сообщение и через минуту получает короткий ответ с номером комнаты. Чимин его совсем не ждал. Это читается по растрёпанным волосам, по сонному лицу, по мятой пижаме, а ещё по несмелому разрешению войти. По сути, Намджун мог уйти, успокоив себя уже тем, что Холодный всё ещё под его надзором. В обычной ситуации он точно сделал бы именно так. Почему же сейчас не так? Сомнений не остаётся — Намджун теряет драгоценный контроль. Комната Чимина оказывается больше, чем предполагал Намджун. Чего ещё не предполагал Джун? Того, что в комнате будет огромный шкаф с книгами и мольберт. Любит читать и умеет рисовать — лишняя информация, добавляющая Холодному человечности. Намджун отворачивается, проходит вглубь комнаты и садится на разворошённую двуспальную кровать. Чимин не спешит подходить ближе, облокотившись о закрытую дверь спиной и сохраняя максимальную дистанцию. — Как себя чувствуешь? — спрашивает Намджун, проводя ладонью по прохладной подушке. Здесь ощущается тот самый холод — еле уловимый, но пускающий по коже мурашки. — Я в порядке, господин Ким, — сухо отвечает Чимин. И это чистой воды враньё. Намджун видит ложь настолько чётко, даже смешно. — Подойди, — строго требует он. Холодный сжимает челюсть. Он шагает очень осторожно, пытаясь не выдавать дискомфорт, который испытывает. — Всё ещё больно? — спрашивает Намджун, когда Чимин, наконец, останавливается напротив, позволяя рассмотреть себя вблизи. В глаза бросаются сжатые кулаки, едва выглядывающие из-под длинных рукавов пижамной рубашки. Ему больно. — Нет. Снова ложь. У парня даже глаза слезятся, ему больно ходить. Терпит и лжёт. Чего этим пытается добиться? — Сядь, — слегка раздражённо приказывает Намджун. Чимин делает шаг, собираясь сесть рядом, но Намджун не позволяет, схватив чужой рукав и потянув на себя. Мальчишка не удерживает равновесие и валится на Кима, чудом касаясь руками лишь плеч, сокрытых под плотной тканью пиджака. Дотронься он кожи Намджуна напрямую — быть беде. Глаза Чимина округляются, он в панике пытается отстраниться, но ему не позволяют. Горячие руки, окольцевавшие талию, не выпускают. Даже через ткань тёплой пижамы ощущается разница температур. И если Чимина подобное пугает, то Намджуна забавляет. Он играет с Холодным в неравную игру. — Боишься меня? — с насмешкой произносит Намджун, уже зная ответ. Сердце Чимина бьётся очень сильно — оно не врёт, в отличие от лживого языка. Конечно, Холодный боится Горячих. Это нормально. — Не боюсь! — дерзко и уж слишком громко вскрикивает Чимин. Намджун не сдерживает смех, разжимая объятия и перемещая ладони на колени парня, который быстро выпрямляется, но продолжает сидеть на бёдрах хозяина. Именно хозяина, иначе Чимин Намджуна не должен воспринимать. Это понимают оба, однако грань они пересекают вместе. — Три вопроса — на все ты солгал. Почему? — интересуется Намджун, поглаживая чужие колени. — Я не лгу. Отпирается. В целом ожидаемое поведение, хоть и весьма глупое. Намджун снова улыбается, скользя ладонями по напряжённым ногам к ягодицам. Чимин перестаёт дышать, мелко дрожа от страха. — Значит, я могу прямо сейчас раздеть тебя? — Намджун облизывает губы, накрывая левой ладонью плоский живот Чимина. Тот резко вдыхает через рот, тут же прикусывая нижнюю губу, стараясь сдержать рвущийся наружу ужас. Намджун ловит себя на мысли, что хотел бы трогать Чимина не через ткань. Сейчас бы раздеть его и… Намджун поднимает взгляд на лицо напуганного мальчишки. Холодные серые глаза смотрят так, словно обвиняют в чём-то. Неприятное ощущение. Намджун же не виноват, что Чимин — лжец. — Ещё немного и ты грохнешься в обморок. Слезай, — командует Намджун, убирая от холодного тела руки. Потеря контакта, хоть и такого слабого, отзывается в груди Джуна досадой. Конечно, можно было проигнорировать то, как Холодного трясёт от каждого малейшего движения пальцем, можно было продолжить его поглаживать, и через время он бы либо привык, либо разрыдался от страха. Правда, Намджун почему-то уверен, что второй сценарий больше приближен к реальности, а видеть чужие слёзы отчего-то не хочется. — Знаешь, я ведь очень хорош в самоконтроле, — Намджун принимает сидячее положение, не сводя глаз с насторожившегося Холодного. — Люблю, когда всё идёт по плану. Сюрпризы — лишний риск. Ты совсем не входил в мои планы, но теперь я хочу оставить тебя рядом. На время. — Вы говорили, что будете продавать меня, — уверенно, но без прежней дерзости напоминает Чимин. — Да, так и было. Многие бы брали тебя, доход был бы отличным, ты бы быстро вернул то, что мой отец потратил на тебя. — Я должен решить, спать с вами или с клиентами? — Кто сказал, что у тебя есть выбор? — жёстко отвечает Намджун, давая понять, что вопрос был слишком уж наивным. — Ещё не понял? Ты мой до тех пор, пока я тебя не отпущу. — Вы меня отпустите? — еле различимые надежда и радость в голосе, выдаёт истинное желание Чимина. Он мечтает покинуть отель, хоть и старательно скрывает это. И очень хотелось бы знать, куда же этот мальчишка собирается идти, когда всё закончится. Он ведь ничего не помнит… — Конечно, — кивает Намджун. — Как я и сказал, контроль для меня крайне важен. Ты его рушишь, а значит, нужен мне, чтобы понять, как это сдерживать. Поможешь мне разобраться — отпущу. — Мне плохо. Ещё больно. Я вас очень боюсь, — тихо произносит Чимин, честно отвечая на вопросы, на которые прежде солгал. — Рад, что мы пришли к согласию, хороший мальчик, — усмехается Намджун, тут же ловя на себе холодный взгляд. Глаза Чимина говорят о недовольстве, а обрамлённые розовыми волосами уши краснеют. Он вряд ли понимает, насколько привлекательно выглядит, когда сопротивляется смущению. — Не двигайся, — просит Намджун, глядя на припухшую нижнюю губу. Чимин её слишком сильно прикусил. Намджун тоже хочет немного её укусить. Он склоняется к Чимину и осторожно касается на пробу своими губами чужих. Организм моментально реагирует, обдавая всё тело жаром. Чимин зажмуривается и медленно выдыхает. — Больно? — спрашивает Намджун, отстранившись буквально на пару сантиметров. Чимин открывает глаза и пару секунд изучает лицо напротив. Он явно даёт себе время обдумать ответ, взвешивает его, прежде чем озвучить. — Немного горячо, но терпимо. Хороший ответ. Говорит о том, что поцелуи возможны, хоть и нужно соблюдать осторожность. Намджун решает проверить ещё одну теорию. Его руки оказываются на худых плечах, нежно поглаживая их. Чимин напрягается всем телом, он внимательно следит за каждым движением Намджуна. — Слышал, что Холодные со временем могут привыкнуть к прикосновениям Горячих, — озвучивает Джун, лишь частично проясняя ситуацию. — А я слышал, что Горячие сходят с ума от частого контакта с Холодными, — Чимин откровенно хамит, словно нарываясь на ответную грубость. — Да. Это похоже на сумасшествие. Я возбуждаюсь даже от прикосновений через ткань. Такого ответа Чимин не ожидал. Он сразу теряет всю уверенность и смелость, инстинктивно немного отодвигаясь от Намджуна. Если бы не сильная хватка на плечах, он бы и вовсе подорвался на ноги и убежал куда глаза глядят. — Открой рот, хочу кое-что проверить, — просит Намджун, пугая Чимина всё сильнее. Чимин едва приоткрывает губы, мигом сжав их обратно. Он борется с самим собой, заставляя тело подчиняться не страху, а разуму. Тяжело сглотнув слюну, он всё же открывает рот и наблюдает, как Намджун подносит руку к его лицу. Указательный палец сначала касается губ, а после проникает в рот. — Так и думал, — шепчет Намджун, проводя подушечкой пальца по мокрому тёплому языку. Чимин и здесь горячий. Значит, не показалось, и поцелуи будут всегда несравненно хороши. Тихо радуясь приятному открытию, Намджун не замечает, как начинает увлекаться процессом. Он проталкивает второй палец во влажный рот, ласкает ими язык, который уж больно смело дерзит сегодня. Чимин на этот раз не сдерживается: двумя руками отталкивает от себя Намджуна, мигом осознавая свою ошибку. — Господин Ким, там внизу у меня ещё не зажило, — пытается оправдаться он, слабо надеясь на понимание. — Губы ведь у тебя не болят, займись, — Намджун хитро улыбается, кивая на свою ширинку. — У меня нет опыта, вам не понравится. Хорошая попытка отмазаться. Но отсутствие опыта Намджуну даже нравится в данном контексте. Холодный, к которому никто не прикасался, гораздо более приятное приобретение, чем потасканная шлюха. — Ты умный мальчик, быстро научишься. Если бы Чимин умел убивать взглядом, Намджун, вероятно, был бы уже мёртв. Мальчишка смотрит так холодно, так отрешённо. В этот раз похвала не сработала, он не выглядит смущённым. Интересно, почему. Намджун сжимает в руках одеяло, напрягаясь от действий Холодного, который медленно и почти бесшумно спускается с кровати и подползает на коленях к разведённым ногам своего хозяина. Руки Чимина скользят вверх по ткани брюк, заставляя мучиться в предвкушении. Намджун еле сдерживает себя. Ему хочется схватить Чимина и заглянуть ему в глаза в этот самый момент. Увидеть там, в серой глубине, растерянность или что-то более захватывающее. Самая настоящая пытка — знать, что реакция точно есть, но не иметь возможности взглянуть на неё. Ловкие пальцы осторожно расстёгивают молнию, а розовая макушка замирает напротив расстёгнутой ширинки. Видимо, до Чимина дошло, что сам он не справится. Если брюки — не проблема, то вот резинка трусов определённо ею является. Её невозможно поддеть, не коснувшись чужой кожи. А если коснётся, то они не смогут остановиться. — Попроси, — подсказывает Намджун, не сводя глаз с опущенной головы Чимина. Тот словно специально прячет лицо, не даёт насладиться своим маленьким позором. — Господин Ким, — Чимин резко поднимает голову, устанавливая с Намджуном зрительный контакт. — Я не смогу вам отсосать, если вы наброситесь на меня как в прошлый раз. Повисает пауза. У Чимина настроение меняется уж слишком быстро. Отчего-то Намджуну это кажется на удивление забавным. Он ухмыляется и оттягивает резинку трусов, давая возможность продолжить. Чимин осторожничает и продумывает каждое своё движение, стараясь не дотрагиваться до Намджуна руками. Он удобнее усаживается и, сглотнув слюну, касается губами члена. Сначала целует головку, медленно ласкает языком. Он не слишком уверен в своих действиях, но старается, как может. Это подкупает и радует. Губы Чимина мягко обхватывают член, из-за чего Намджуну становится нечем дышать. Рука сама тянется к спавшей на закрытые глаза розовой чёлке. Хочется видеть лицо. Чимин чувствует невесомые прикосновения к своим волосам и хмурится из-за опасной близости чужих рук. — Губы ещё немного напряги, — просит Намджун, прикрывая глаза и концентрируясь на ощущениях. Он рискует и кладёт ладонь на затылок Холодного, слегка надавливая на него. Чимин сначала вздрагивает и пытается отстраниться, а после расслабляется и позволяет Намджуну задать ритм. Значит, не больно. Ну или, как минимум, терпимо. Намджун, в свою очередь, не особо ощущает холод на ладони. Ему жарко. Чёртовы пухлые губы скользят по члену именно так, как нужно. Чимин справляется неплохо: подстраивается под движения и тихо постанывает, когда приходится брать чуть глубже. Ему сложно. Намджун это слышит по неровному тяжёлому дыханию и чувствует по нарастающему сопротивлению. Чимин невольно напрягается каждый раз, когда чужая рука привлекает его к себе. Намджун открывает глаза и видит слишком много. Слёзы стекают по раскрасневшимся щекам. Закрытые глаза с дрожащими ресницами выглядят мило. А губы, влажные от слюны, так развратно смотрятся на члене, что недолго и с ума сойти. Слишком сексуально. Намджун толкается в Чимина с такой силой, что тот давится и резко выпускает член изо рта. Удерживаемый за волосы Холодный не может отвернуться. Кожу обжигает влагой, которая принадлежит другому человеку. Кажется, впервые Чимин ощущает такое унижение, чувствуя себя действительно запачканным. И всё же, приходится терпеть, зажмурив глаза. Вскоре рука с затылка пропадает, давая ложное ощущение свободы. Сил на возмущения у Чимина нет. Даже открыть глаза и то оказывается задачей не из простых. — Будешь жить в пентхаусе, — оповещает Намджун весьма довольным тоном. — О своих визитах буду предупреждать через администраторов, так что ты должен подготавливаться заранее, понял? — Да, — хрипло отвечает Чимин, поднимая голову и медленно моргая. Намджун успевает привести себя в порядок, когда замечает, что его Холодный как-то заторможен. — Сейчас у меня очень много дел. Возможно, увидимся не скоро, — говорит он, достав из кармана пиджака платок и протянув его Чимину. — Лечись и не делай глупостей. Есть вопросы? Чимин сжимает мягкую ткань в руке, но вытирать лицо не спешит. Белёсые капли оставляют мокрые следы на коже, медленно стекая к подбородку и срываясь вниз, чтобы запачкать ещё и пижамные штаны. Чимина это словно вовсе не волнует. Он поджимает губы перед тем, как задать вопрос: — Я могу выходить на улицу? Намджун думает рассмеяться, но потом вспоминает, при каких обстоятельствах Чимин попал в это место. Конечно, его не выпускают на улицу. Если Чон старший узнает, что мальчишка до сих пор жив-здоров, то может попытаться убрать ненужного свидетеля. Он-то точно надеялся, что Чимина затрахают до смерти сразу после продажи, иначе бы не отправил на чёрный рынок, а просто убил бы. Отец спас Чимина. Он не просто приютил его — он его защищал. — Давно ты сидишь взаперти? — спрашивает Намджун, чтобы убедиться в догадке. Он встаёт с кровати и подходит к мольберту. На всех рисунках пейзажи. Причём они выглядят так, словно их автор тоскует по увиденному когда-то. — Отец иногда брал меня на прогулки, но с того момента, как он умер, меня не выпускают, — грустно говорит Чимин, наконец, поднимаясь на ноги. — Даже на его похороны… — Ты только что сказал «отец»? — перебивает Намджун, хмуря брови и сверля взглядом Холодного. — В-ваш отец. Простите, — Чимин виновато смотрит в ответ, не понимая, что этим только ещё больше бесит. — Выходит, ты был ему сыном больше, чем я. Интересно, почему же он не отдал ничего тебе в наследство, — голос Намджуна сквозит издёвкой и презрением. — Я бы не посмел называть себя сыном… — Заткнись! — Намджун предостерегающе указывает на Чимина пальцем. — Учись понимать, когда стоит высказаться, а когда — промолчать. Если так хотелось, то надо было прояснять всё до того, как я тебя коснулся, — он разводит руками и недобро ухмыляется. — Теперь же нам придётся быть секс-партнёрами, хочешь ты этого или нет, и никакие слезливые истории не изменят моего решения. Джун подходит слишком близко, сжирая Холодного глазами. Холодного, на которого в любой момент может быть объявлена охота. Холодного, которого кто-то всё ещё может искать. Нет. Этот мальчишка никуда не пойдёт. Никто его не тронет. Никто не увидит! — Отвечая на твой вопрос: нет — тебе нельзя покидать здание, более того, с сегодняшнего дня я запрещаю тебе выходить из пентхауса и видеться с кем-либо, кроме администраторов. Нарушишь правила — пожалеешь. Намджун не ждёт ответа. Он ясно видит его в холодных серых глазах: там густая боль смешивается с лютой ненавистью. И хорошо. Так правильней. Они ведь не друзья и не любовники. Холодный должен знать своё место, а Намджуну стоит помнить о своём.