Потерянные

Глава 2

Киара

Моя мама заканчивает разговор с доком, возвращается в палату и вновь садится на кресло около моей кровати. — Я поговорила с Кларком. Василёк, всё будет хорошо. Воспоминания должны вернуться. Мы сделаем всё необходимое, — мне показалось, что она убеждает не меня, а себя. Так странно осознавать, что эта милая женщина недавно грозилась «стереть дока в порошок». Я лишь кивнула. — А когда меня выпишут? — Думаю, ты не будешь здесь более трёх дней. Ты выглядишь неплохо. Мама оказалась права. Меня выписали через три дня, которые я провела в воспоминаниях о своей жизни. Но в голову ничего не шло о тех двух годах, что исчезли из моей головы. Мама приехала забрать меня, а с собой привезла чёрные велосипедки и топ с белой рубашкой, которую по идее нужно завязать. Когда я впервые взглянула в зеркало после комы, была слегка удивлена. Мои волнистые волосы не были чуть ниже плеч, а уже достигали поясницы. А фигура заметно подтянулась и выглядит более-менее спортивной. Поправив рубашку, я выхожу на улицу вслед за мамой, где нас уже поджидает «Rolls-Royce» чёрного цвета. Мама садится на пассажирское сиденье, а я тем временем располагаюсь на заднем, и машина выезжает с территории больницы. Мы неспеша едем по дороге, по бокам которой возвышаются пальмы. Я разглядываю каждый особняк, который мы проезжаем. Все они абсолютно разных размеров и форм. Но их общая черта — окна. Они повсюду. Стены каждого особняка буквально напичканы окнами в пол. Но в этом есть свой плюс. В доме будет очень много солнечного света, что нравится многим людям. Наконец наш водитель Дилан останавливается перед светлым каменным забором, ворота которого открылись и пропустили нас внутрь. Как только мы заехали на участок, мы с мамой вышли наружу, давая Дилану возможность завести автомобиль в гараж. Меня переполняет чувство ностальгии, когда мои глаза рассматривают огромный особняк из белого камня с большими окнами. Также я не могу не обратить внимания на огромную лужайку с цветами и фонтаном посередине, около которого стоят белые скамейки. Я вспомнила, как мы с мамой впервые оказались здесь. Изначально мы жили в Нью-Йорке, когда мои родители ещё были женаты. После их развода мы уехали с мамой в Сан-Франциско на несколько лет, а потом окончательно перебрались сюда, в Лос-Анджелес. Если я не ошибаюсь, мама нашла здесь человека, который был готов спонсировать её бизнес в первое время. Поначалу я очень грустила, так как привыкла к нашей квартире в Сан-Франциско, но потом все мои переживания улетучились, стоило мне увидеть этот шикарный двухэтажный особняк с мраморными колоннами. Когда мы с мамой зашли в дом, я начала рассматривать его как в первый раз. Мы оказались в зале, в центре которого стояли диваны в белоснежных чехлах. На против них к стене прислонился электрический камин, над которым висит огромный телевизор. Я подхожу к камину и беру в руку фотографию в рамке, на которой узнаю себя с мамой. Киара на фото выглядит взрослой и уверенной, позируя вместе с мамой и держа в руках кучу пакетов дизайнерской одежды. Девушка так отличается от той Киары, которую помню я, что мне становится не по себе. Мини юбки и огромные стрелки явно не моё. Как за два года я могла превратиться из серой мыши в звезду Голливуда? Это мне предстоит узнать, а пока я кладу фотографию на место и начинаю расхаживать вокруг комнаты, пока не останавливаюсь около зеркала в пол, стоящего в углу вместе в живыми растениями. Я встаю перед ним и разглядываю потерянную девушку без сознательного прошлого. Какой я стала, будучи взрослой? Я ещё раз позволяю себе разглядеть отражение и насладиться своей фигурой. Как я могла превратиться в такую идеальную статуэточку? У меня возникло чувство, будто пялиться на себя скоро станет моей привычкой. Я заставляю себя прекратить смотреть в зеркало и выхожу на задний двор через двойную зеркальную дверь. Здесь расстилается огромный бассейн, около которого стоят лежаки. Но я решаю скрыться от ярких солнечных лучей и иду на террасу, где замечаю несколько кресел, стеклянный кофейный столик и барбекю-гриль. Здесь даже есть большая колонка. Я сажусь на одно из кресел и погружаюсь в себя. Как же я пойду в школу, никого не помня? Помогут ли мне друзья вспомнить всё? А может у кого-то появится возможность притвориться моим другом? Как же мне доверять людям? Если напрячь память, я могу вспомнить всех знакомых, которых встретила за полгода обучения в своей школе. Этот промежуток — всё, что я помню о жизни в Лос-Анджелесе. Как дальше сложились мои отношения с учениками «Venice High School»? Я не конфликтный человек и сомневаюсь, что могла нажить себе врагов за эти два года, но меня не покидает странное предчувствие. Также я пыталась вспомнить, что со мной произошло, и как я потеряла память, но не смогла. Мама не отвечает на этот вопрос, вероятно потому, что док велел не напрягать меня. Ну информацию о своём возможном падении с лестницы я смогу пережить. Я углубилась в раздумья и уставилась на бассейн. Внезапно у меня возникло странное чувство. Я не сводила взгляда с воды, подозревая, что иду по ниточке своих воспоминаний. Чувство дежавю в моей голове увеличивалось. Я медленно поднялась с кресла и, не торопясь, направилась к бассейну. Мои глаза блуждали по сияющей от солнца воде, по плитке вокруг бассейна. Я остановилась у самого его края. Я стою около бассейна перед незнакомой девушкой. Её чёрные, как смоль, волосы подстрижены под классическое каре. Длинные стрелки и хайлайтер делают приятный акцент на глаза. Вокруг нас хаос. Играет громкая музыка. Некоторые люди отдаются танцу, а некоторые — злоупотребляют алкоголем. Но всё моё внимание сконцентрировано на эффектной красотке, руки которой скрещены на груди, выражая недовольство, а губы скривились в тонкую линию. — Я бы не пришла в этот гадюшник, если бы знала, что его устроила ты, — говорит она мне. — Ну раз уж ты здесь, то наслаждайся вечером. У меня нет привычки выгонять тех, кто так отчаянно желает привлечь моё внимание. Незнакомка закатила глаза. — Ты слишком самоуверенная, Киара, как и все твои комнатные собаки. Зачем ты подошла ко мне? Устраиваешь очередное шоу? — То, что я устраиваю — всего лишь вступление. — Я подхожу к девушке впритык и наклоняюсь к её уху, — Вот настоящее шоу. С этими словами я пихаю её в бассейн, и она с визгом погружается в воду, лихорадочно пытаясь всплыть. Внимание абсолютно всех гостей устремляется на эту сцену. В следующее мгновение я чувствую чью-то руку на своём плече и знакомый голос: — Всё правильно, Киара. Эта сука заслужила. Я отшатываюсь от бассейна. Что произошло? Видение? Моё воспоминание? Почему я столкнула эту девушку в бассейн? Кто стоял сзади и одобрял мой поступок? В моей голове поселились тревожные мысли. Я не узнаю Киару из своего воспоминания. Это не я. «Может та девушка сделала что-то ужасное по отношению ко мне?» — пытаюсь успокоить я себя. Но ничего не выходит. Образ девушки с каре не покидает мою голову. Никто никогда не смотрел на меня так, как она. С ненавистью. Что я сделала? Что она мне сделала? Очень много вопросов, на которых у меня нет ответов. Я решаю отвлечь себя и ухожу прочь от этого места, напоминающего о поступке, который я совершила. Я захожу в дом, машинально сворачиваю направо, поднимаюсь по лестнице и останавливаюсь прямо у своей комнаты. Здесь должны быть ответы. Должно быть хоть что-то. Сделав глубокий вдох, я тяну ручку вниз и открываю дверь. Комната практически не изменилась. Та же двуспальная кровать с балдахином белого цвета, тот же диван, только на нём теперь лежит меховой плед и несколько подушек. Справа от кровати стоит туалетный столик с огромным зеркалом и несколькими выдвижными ящиками. Раньше его не было. Зато я узнаю своё рабочее место. Угловой деревянный стол белого цвета и самое удобное кресло на колёсах. Выше находятся полки, где раньше у меня лежали учебники, но теперь здесь красуются декоративные гипсовые скульптуры и искусственные растения в маленьких горшочках. Тут же я замечаю пару фоторамок. На одной из них я в клубе двигаюсь под музыку, когда сзади меня обнимает какой-то парень. Его лица почти не видно. Но что-то мне подсказывает что я его знаю. Может ли он быть моим парнем? Нет. Не могу поверить. Хотя, если бы мне два года назад сказали, что я буду отжигать в клубе в платье мини глянцевого золотого цвета, я бы тоже не поверила, но фото передо мной является доказательством. Я перевожу взгляд на другую фотографию. Здесь изображены четыре девушки, каждая из которых протянула средний палец с красивым маникюром на камеру, загораживая лица. Одна из них, вероятно, я. Фокус сконцентрировался на неприличных жестах так, что задняя часть полностью размыта. Я увидела только цвет волос. В центре стою я и мои тёмные каштановые волосы и ещё девушка с белокурой головой. По бокам стоят ещё две девушки, одна из которых тоже блондинка, а у второй волосы светло-русые. И тут я задалась вопросом. Я знала, что потеряю память и специально делала фотографии, где не видно лиц? Я почувствовала, как мои щёки покрываются румянцем глядя на фотографию с факами, и я убрала её на полку лицевой стороной вниз. Что сказала мама, когда увидела это? Видела ли она вообще? Я перевела взгляд на стену перед рабочим столом. На ней тоже висели различные фотографии. Здесь я и на Мальдивах, и в торговом центре, и с чашкой кофе в ресторане. На каждой из фотографий я напомнила себе инста-модель, главная цель которой — красивая лента в профиле. Или же какую-нибудь популярную девчонку Вениса, например Кэтрин Гарсиа — предводительницу самых известных ребят в школе «Ричесс», о которых я упоминала раньше. Эта группа похожа на элементарный хаус в тик-токе, у которого есть массовка и лица, находящиеся на первом плане. В «Ричессах» центром всеобщего внимания является как раз таки Кэтрин, а массовкой — две её «сторожевые собаки» Амбер Смит и Одри Скотт, которые даже не дышат без позволения своей главной. Но я должна признать, в этих стервах есть своя изюминка. Привлекательность. Уверенность. Сила духа. Иногда меня посещали мысли о желании стать похожей на них. Ходить с гордо поднятой головой в самом центре коридора, вселять восхищение, быть уверенной в себе, не иметь ни малейшего изъяна. Но их жестокое обращение с людьми было как ведро ледяной воды, которое выплёскивалось мне в лицо и напоминало о том, что при всём соблазне привлекательного фасада их группы, они — люди чёрствые, а я не такая и никогда не буду такой. От мыслей меня прервал стук в дверь. — Да? В комнату вошла мама. — Я приготовила ужин к твоему приезду. Переодевайся и спускайся вниз. Я кивнула, и мама покинула комнату. Мои глаза сразу же нашли дверь в гардеробную слева от кровати. Я открыла её и оказалась внутри. Шкафы полностью закрывали три стены. Посередине стоял диван и пару пуфиков. Мой рот слегка открылся, стоило мне увидеть сколько одежды висит на вешалках. Я открыла один из закрытых шкафов и обнаружила, что он набит дизайнерской одеждой. Другой шкаф был полностью обставлен сумками, третий — обувью. Было ещё несколько закрытых шкафчиков с зимней одеждой. Когда я в последний раз была в гардеробной, полностью был забит только один шкаф, а на вешалках весело пару платьев и зимних курток. Теперь эта комната стала похожа на бутик, который мне нужно будет перебрать, так как большую часть одежды составляют мини-платья. Неужели мне так нравилось их носить? Я откопала пижаму «Victoria Secret» в бело-розовую полоску и надела её. Это единственное, что было похоже на домашнюю одежду. Возникает вопрос. Я по дому ходила в вечернем платье от «Couture»? Или может в другом брендовом костюме? «Что с тобой произошло, Киара?» — пронеслось в моей голове, когда я в последний раз посмотрела на себя в зеркало. Сделав на голове пучок и надев тапочки, я спустилась вниз на кухню. Они не изменилась. Такая же современная, но при этом уютная. Мама уже сидела за столом, который был накрыт на двух человек. Я подсела к ней и начала разглядывать еду в тарелке. Мама приготовила спагетти с сыром и кусочками курицы. Когда я закончила с ужином, который удался на славу, я решила поинтересоваться: — Я действительно ходила по дому в нарядных платьях? Я ожидала, что мама посмеётся над моей глупостью, но она лишь сказала: — Просто ты очень любила хорошо выглядеть и приём пищи для тебя был чем-то официальным, — увидев моё лицо, мама улыбнулась и добавила, — Да, ты превзошла меня. — Мне нужно обновить гардероб. Тебя никогда не смущало в какой одежде я хожу? — Нет. Смущала только твоя резкая смена вкуса в одежде. А твоя любовь красиво одеваться никогда меня не напрягала. Ты хоть начала достойно тратить деньги. А то все вокруг раньше думали, что мы бомжи, а мне такой репутации не надо. У меня сеть салонов красоты как никак. — Когда я стала такой? — Какой? — Ты знаешь, о чём я. Мама отвела взгляд, после чего сказала: — К концу твоего первого года в Венисе начались постепенные изменения в твоём характере. Я сочла это за переходный возраст. Но потом начались резкие и кардинальные изменения в твоей внешности, во вкусах, в принципах и в приоритетах. Тебе не о чем переживать. Ты просто попала в компанию, которая раскрепостила тебя. — В какую компанию? Судя по всему, мама не хотела отвечать на этот вопрос. Я вспомнила слова дока про эмоциональное потрясение. Вероятно, мама боится перенапрягать меня новой информацией и хочет, чтобы я вспомнила всё сама. Поэтому я решила не продолжать развивать эту тему, зная, что мама будет стоять на своём.