Другая половина (червя)

Дазай возвращался в общежитие вместе с остальными членами Агентства. В конце концов, зачистка информации не их забота – это уже головная боль Анго. Прогулка в этот раз заняла на удивление больше времени. Ещё дольше пришлось уговаривать Ацуши вновь выйти на улицу. Сначала парень попытался отказаться, ссылаясь на усталость: он имел право на отдых после победы. Однако они оба прекрасно понимали, что ночью Накаджима не сомкнёт глаз. Эта перепалка дала им время сменить окровавленную одежду. Дазай отказался уходить, чтобы Ацуши снова не сбежал через окно. Тем не менее, он по-джентльменски отвернулся, когда его подопечный переодевался. Осаму уже избавился от своего белоснежного пиджака и жилета, а на чёрной рубашке кровь была практически незаметна, так что выглядел он вполне сносно. Они решили пойти в изакаю на углу, которая была, пожалуй, дороговата для ежедневного посещения, но в этом и был смысл – сегодня особенный случай. Дазай заказал на двоих: сётю принесли в масу; он объяснил своему протеже как правильно держать чашу в руках. Ацуши старательно, хоть и несколько вяло, вторил его движениям. Дазай считал себя ответственным наставником, поэтому заказал и еду. Вскоре на столе появились небольшие блюдца с горячими закусками: якитори, парочку дамплингов и темпура (без всякого эдамаме) Вот только Ацуши по-прежнему ничего не ел. В любом случае, оплачивался ужин карточкой Куникиды. Дазай ждал, когда Накаджима закончит пить сётю. Тот мучался с несчастной чашей настолько долго, что невольно закрадывалось подозрение, будто он уже давным-давно осушил её. Затем он спросил, как можно более непринуждённо, учитывая то напряжение, что сейчас ощущалось: – Не хочешь об этом поговорить? – Зачем? – Ацуши посмеялся, но впервые Дазай не заметил в этом прежней мелодичности. – Всё равно в моих словах теперь нет смысла. – Почему ты так думаешь? Накаджима нервно сжал масу: – Я сказал Кёке не убивать того человека, а в итоге оказалось, что уже успел прикончить его сам. На секунду их прервало слегка усталое "добро пожаловать, проходите" – в дверях виднелись новые посетители. – Что же она тебе на это ответила? Ацуши нахмурился. Дазай не мог рассмотреть этого в тусклом свете бумажных фонариков, однако отчётливо слышал всё в его голосе: – Она сказала убийства для Портовой Мафии и для Агентства отличаются. – И как ты к этому относишься? – Я думаю Кёка права, но я.. мне не.. – юноша тихо заскулил от разочарования, за что Осаму точно бы отчитал его в любое другое время. – Но тебе всё равно не нравится убивать? – подсказал он. Парень кивнул. Дазай небрежно снял панировку с креветки: – Помнишь друга, чью могилу я навещал? И снова кивок. – Он состоял в Портовой Мафии. У него была возможность без всяких усилий подняться до Исполнителя, но он предпочёл навсегда остаться мальчиком на побегушках, потому что тоже не любил пачкать руки. – Это его и убило? – оказалось подвыпивший Ацуши становился таким прямолинейным. Забавно. – Нет, – ответил Осаму и сразу же добавил. – Его не стало, потому что кое-кто решил воспользоваться его способностью в своих интересах. В этот раз Накаджима ничего не спросил, но тишина говорила сама за себя. Дазай не хотел, чтобы его собственное молчание было столь красноречивым. Ацуши наверняка без остановки сыпал извинениями, если бы только знал, как часто заставлял Осаму волноваться. Порой ему снились кошмары, как его подопечный находит всё новые опасности на свою голову. Теперь то уж наверняка в ужасных сновидениях до кучи появятся клетки и электрические стулья. В прошлый раз, когда он нормально спал – кажется на прошлой неделе – ему снилось убийство бедной Кёки и последовавшая месть Ацуши в стиле "Убить Билла" (в том же жёлтом комбинезоне, но без счастливого финала). – Вот поэтому я и покинул Портовую Мафию. – Понятно, – медленно проговорил юноша; он боялся обронить фразу непринуждённо, будто это бы невольно оскорбило память об Оде. – Спасибо, что поделились со мной. Дазай ухмыльнулся: – Всё ещё обижен на Кёку, за то, что она не рассказала, что телефон достался ей от матери? – Что?! Нет! Я прос.. – Её мучала совесть, – перебил он. – Почему? – Ацуши вновь помрачнел. Судя по всему, Дазай тоже слегка перебрал: внезапно он наклонился к парню и аккуратно провёл по переносице, чтобы Накаджима прекратил хмуриться. – Думаю, это из-за того, что ей всё время приходится пользоваться этим самым телефоном. Ведь в итоге, по иронии, только так можно контролировать Снежного Демона – убийцу её родителей. – Но ведь.. Как ещё она смогла бы выжить? Нечего тут стыдиться! Осаму что-то промычал себе под нос. Накаджима в очередной раз насупился и мужчина вновь терпеливо разгладил складку на его лбу. – Ты слишком хорошо понимаешь остальных. А вот себе ошибок не прощаешь. Ну вот опять. Ацуши всё продолжал сидеть, сурово сдвинув брови, как бы Дазай ни старался это исправить – сплошной сизифов труд. Но на этот раз он, наплевав на всякий этикет, положил локоть на стол и оставил ладонь на лице юноши. – Конечно, было неожиданно узнать, что ты сделал с Шибусавой. Но не забывай: это была самооборона, – он попытался произнести это максимально ласково, чтобы смягчить резкость фразы. – Ты был маленьким ребёнком, которого приковали к стулу и били током. Неужели ты правда думаешь, что тебе дали выбор? Не было никаких правильных и неправильных решений – ты сделал лишь то, что было в твоих силах. И разве не чудесно, что по удивительному совпадению, ладонь Осаму оказалась в идеальном положении, чтобы вытереть, последовавшие за этими словами слёзы?