Что вы знаете о Лили Эванс?

      — Мужчины куда прекраснее, если они немножко глупы, — философски заключает Эванс, задумчиво разглядывая уходящего вдаль «наречённого». — А ещё у него неплохой зад.       Она уже успела обозвать мистера Риддла «напыщенным индюком», и это был самый мягкий эпитет, которым она его наградила. Петуния, с одной стороны, вполне разделяла негодование сестры, но с другой стороны, её устраивала ситуация, когда потенциально недружественные силы не видят в ней никакой опасности. Всё же самый опасный соперник — тот, которого ты недооценил, а «дружеского альянса» пока что с местной аристократией они заключать не собирались.       — Я тоже тешу себя мыслью, что Люциус как минимум красив.       Девушки прогуливались по заметённому лёгким снегом саду Малфоев, красивому даже бесцветной зимой. Вопреки моде, французский сад потрясал воображение разнообразием ледяных скульптур и видов зимних растений; они направлялись в оранжерею, заполненную сплошь белыми розами, рассуждая в кои-то веке не о вселенских проблемах, а о своих будущих партнёрах. «Почти как нормальные девчонки», — подумалось Лили то ли с горечью, то ли с досадой от того, что ей приходится снисходить до подобного толка разговоров, чтобы разбавить унылые будни.       Чёртовы аристократы целыми днями только и делали, что обсуждали проблемы. Кажется, они вообще ничего не решали, просто говорили сутки напролёт — о перспективах и возможностях, о путях решения их общей бородатой проблемы, но никогда о действиях. Это порядком бесило.       — Красота увядает, тупость — навсегда, — Петуния на удивление органично вписалась в образ «скучающей аристократки», и сейчас, в длинном платье с тысячей подъюбников, смотрелась совершенно иначе, нежели всего неделю назад. Её осанка и действия незримо изменились, грация кошки, хищной пантеры сменилась на сдержанность и холодность. Она была прекрасным хамелеоном, одним своим видом убеждая всех вокруг, что она «своя», куда лучше, чем это делал Риддл. Она не переигрывала, не старалась выглядеть безупречной, а делала всё легко, в точности копируя манеры местных дам. Для Лили это всё было словно потёмки. Её раздражало их положение не то пленниц, не то гостей с ограниченной свободой. Их вроде бы оберегали, но больше для того, чтобы «Лорду» не стало хуже, а не для того, чтобы реально заботиться. Справедливости ради, уж лучше так, чем лицемерие Дамблдора.       — Это ты так себя убеждаешь, потому что Северус совсем не красив, — попыталась задеть её в ответ Нарцисса. Ей Люциус самой не нравился, но все нападки на него воспринимались как нападки на неё саму.       — Если красотой считать смазливость, то да, Сев совсем не такой, — оскалилась в ответ старшая Эванс. — Вы заметили, кстати, что старшее поколение какое-то больно оживлённое?       — Скоро весеннее солнцестояние, вот у старичков и бурлит кровь, — пожала плечами Блэк.       — Или они наконец что-то решили, — Лили с силой толкнула стеклянную дверь магической оранжереи, и ей в нос пахнуло летом. Воздух вокруг не выдавал того, что снаружи шёл не самый тёплый март, над цветами кружили шмели и пчёлы, а свет под сводчатой крышей имитировал солнечный, как будто параллельная вселенная, планета из книжек Экзюпери, полная роз, что ждут маленького принца.       Петуния любила представлять себя Алисой, попавшей в Зазеркалье, каждый раз задерживая воздух, входя во внутрь в надежде услышать чуть заметные перешёптывания роз. Она росла без магии, и даже обладая ей, всё ещё была в восхищении от любого мало-мальского чуда. Кто бы знал, на сколько маленьких частичек разбилось её детское сердце, когда Дамблдор прислал письмо, в котором говорилось, что в Хогвартс берут только волшебников. Ну ничего, старый поганец ещё пожалеет о написанном, уж она и её собственная волшебная палочка об этом позаботятся.       — Дамы, — послышался откуда-то сбоку голос юного Малфоя. Настолько же неприятный, насколько и слащавый, он будто бы косил под своего отца, тренируясь в пассивной агрессии, но пока что безуспешно. — Позвольте сопроводить вас на прогулке.       — Как будто мы можем отказаться, — поморщилась Лили, веснушки на её носу затанцевали презрение, посвященное ровно одному человеку. — Сопровождай, яхонтовый мой.       Девушки заговорщически улыбнулись друг другу, оставляя в сердце молодого человека неприятное ощущение того, что он чего-то не знает и не контролирует. Тревожность клубами начала вздыматься внутри его необременённого извилинами мозга.       — Люциус, дорогой, — подхватила его под руку Нарцисса, — а где твой отец? — Старший Малфой отбыл куда-то на рассвете и вполне себе был частью «взбудораженных старичков».       — Дражайшая Нарцисса, — сверху вниз, как будто к маленькому ребёнку, обратился напыщенный павлин. Если бы он знал свою невесту хотя бы чуточку лучше, то понял, какую ошибку допустил, она не простит подобного отношения, и пусть не прилюдно, но опустит его до такого уровня, что сквибы и магглокровные маги ему покажутся элитой. — Не твоей славной головки дело, — он, сладостно улыбаясь, поддел её нос, как будто показывая, что совать его в чужие дела не стоит. — Счастье дам в неведении, позвольте мужчинам разобраться с проблемой. Как это?.. «По-мужски».       Лили еле сдержала себя, чтобы не заржать в голос. Она наклонилась к цветам, с притворным интересом рассматривая рабочую пчелу, опыляющую цветок.       — Девочки, почему пчёлы обычно несут мёд, — она подцепила полосатую трудягу пальцем совсем без страха и поднесла её к самому носу Малфоя, — а сегодня они несут какую-то хуйню? — Аристократ испуганно отпрянул на пару шагов, как будто она в него непростительным пульнула. — А, простите, это не пчёлы, это Люциус рот открыл.       — Да что ты себе позволяешь?! — возмутился он. — Мы тут все из-за тебя страдаем! А ты неблагодарная грязнокровка!       Он покраснел, как рак, и будто бы надулся, и в любой другой ситуации Нарцисса точно бы вступилась за него, как всего пару минут назад в дружеской перепалке с Туни, но он не заслужил.       — Да вы решить ничего не можете даже, — насмешливо произнесла Эванс. — Вот умора, две девчонки смогли раскопать больше, чем свора аристократов. Вот уж действительно, настали тёмные времена, если свет общества у нас вот такой, — она одарила его таким взглядом, что Люциус даже подумал, что от него может дурно пахнуть или его воротничок недостаточно накрахмален. Его самость была настолько уязвлена, что немедленно требовала восторжествовать над глупой особой.       — Чтобы ты понимала, — он нервно поправил выпавшую из-за уха чёлку, — отец вместе с Тёмным Лордом сейчас планируют осаду Хогвартса! А ты хоть осознаёшь, насколько это рискованно? Весь наш авторитет, всё наше будущее на кону! — он глядел на неё неистово и злобно, Люциуса очень бесил тот факт, что весь его мир может быть разрушен из-за тупой грязнокровки, которой посчастливилось стать истинной парой Лорда.       Внезапно в помещении воцарилась тишина, прерываемая только жужжанием насекомых вокруг. Девушки переглянулись нервно, слишком тревожно, чтобы Люциус почувствовал сладость триумфа над проклятой Эванс. Всё должно быть совсем не так.       — Так вот что происходит, — не выдержала Нарцисса. — Лили, они совсем с ума сошли, если решились на подобный шаг.       — Возможно, — младшая Эванс посмотрела на подругу, — мы могли бы воспользоваться ситуацией, даже если осада провалится, я могла бы…       — Чего бы ты могла? — подала обеспокоенный голос обычно невозмутимая Петуния. — Пойти на верную смерть к бородатому психопату?       — Они точно сошли с ума, — недовольно заключила Цисси. — Это глупо, лучше бы продолжали бездействовать.       — И то правда, — согласно кивнула Туни.       Люциус лишь сейчас понял, что, кажется, выболтал что-то, что не должен был. Не нравились ему эти дамы. В их компании он неизменно чувствовал себя загнанным зверем.       — Что лупишься? — огрызнулась вышедшая из оцепенения Лили. — Иди, сожалей о принятых решениях, Люци, и не мельтеши.       Он поразился тому, насколько эта миниатюрная гриффиндорка сейчас была похожа на Риддла. Становилось жутко от её холодного взгляда человека, готового убить в любой момент.       — Цисси, — решил он действовать не напрямую, минуя участь быть разорванным в пасти обезумевшей львицы. — Говорят, нас определяет круг нашего общения, если твой круг вот такой, то у меня возникает множество вопросов к твоей пригодности на роль жены, — он отворачивается и стремительно уходит, пока никто из девчонок не решил заехать ему каблуком промеж глаз, делая импровизированную лоботомию, чтобы теперь уж он стал «пригодным» в мужья.       — Я отвратительная невеста, если из-за лёгкого дискомфорта готова прикончить его на месте? — Нарцисса ловит себя на мысли, что, наверное, смотреть в спину удаляющемуся мужчине не так уж и плохо, как минимум «неплохой зад» скрашивает мысли о том, какой яд она будет использовать в их первую брачную ночь.       — Лёгкий дискомфорт? Да он прямой дорогой может нахуй идти, — положив тонкие пальцы на плечо юной Блэк, произносит Туни. Жаль, что некоторым в «суженные» достаются подобные ублюдки.       — Как ты говорила? Красота увядает, тупость — навсегда, — Нарцисса слегка улыбается. — Значит, парочку-другую любовников будет не так уж и сложно прятать.       — Аминь, — Лили устраивается на лавке напротив фонтана в середине оранжереи. — Выходит, осада Хогвартса…       — Нам нужно быть внутри, когда они начнут нападать, — кивнула Блэк. — Когда старый хлыщ отвлечётся, проще всего будет достать его «Прелесть».       Старшая Эванс кивнула, отмечая про себя отсылку на Толкина. Такое ли уж закрытое общество было у местной аристократии, или, быть может, оно стало таковым совсем недавно? Её беспокоило множество мыслей, и она не знала, с какой начать распутывать клубок, ведущий к успешной операции. «Чем проще план, тем выше его успех», — всегда говорила она, когда читала про хитроумные уловки в детективных книгах и приключенческих историях. Сейчас количество переменных зашкаливало, и её задачей было сделать эти переменные константами.       — Кто-нибудь когда-нибудь нападал на Хог? — задаёт она вопрос, с которого проще всего начать собирать паззл.       — Наверняка да, может, в Гоблинские войны, или ещё при основателях, времена неспокойные были, — Нарцисса перебирала весь тот неполный набор знаний, что почерпнула на уроках у Бинкса.       — Получается, где-то есть описание его защиты? — продолжила Эванс.       — И тайных ходов… — Туни потёрла переносицу, будто на ней сидели очки.       — И тайных ходов… — эхом отозвалась Цисси, уже перебирая потенциальные книги в библиотеке Малфоев. На кончиках пальцев разыгрывался азарт, её пробивало электричеством. Нарцисса Блэк больше всего в своей жизни обожала всё интригующее и загадочное, а когда перед ней вставала загадка, достойная её беспокойного ума, она могла сутки напролёт не спать, силясь найти лучшее решение, и что-то внутри подсказывало, что сейчас эта загадка как раз замаячила прямо перед её носом, раздразнивая красным полотнищем любопытство всё сильнее.