Что вы знаете о Лили Эванс?

      В полумраке комнаты, подсвеченной магическим светом, всё казалось чёрно-белым. Петуния в принципе и ощущала себя героиней старого фильма, что-то вроде «Великого диктатора» Чарли Чаплина, где играет дурацкая музыка и персонажи излишне театрально корчат лица, изображая эмоции на потеху публике. Антураж очень даже подходил. И вот тот самый «великий» диктатор стоял посередине комнаты и вещал очередную гениальную вещь, пришедшую в его красноглазую головушку.       «Нам пока стоит переждать, а когда в школе не будет студентов…» — губы Риддла двигались, но звук доходил будто из-за перегородки, как будто его переозвучивали. Она представила, как эти слова возникают в отдельном кадре, написанные красивым шрифтом в витиеватой виньетке.       — Не много их, — внезапно рядом возникла сестра. Она решила, что книги важнее сборищ, и всё-таки самые важные гости появляются под конец, а Лили предпочитала быть чуть ли не королевской особой в собственных глазах.       — Но все исключительно самоотверженны, — слегка наклонившись к ней, Туни почувствовала аромат парфюма Нарциссы. Так ли её интересовали книги?       — Всё готово? — Лили раздражала своей самоуверенностью и ею же восхищала, обсуждать план побега от пожирателей в толпе пожирателей, сама бы Петуния на подобное не решилась. Она обычно пыталась извернуться так, чтобы её невозможно было поймать ни на чём.       — Готово, осталось дождаться, пока сборище высокоранговых баранов отправится на боковую, — Туни подтолкнула сестру локтем. — Не терпится с Поттером свидеться? — она не уставала шутить на тему того, что сестра рано или поздно станет миссис Поттер.       — Осталось только узнать у этого, — она кивнула на Тёмного Лорда, — как попасть в Тайную комнату, — пропустила мимом ушей подкол младшая Эванс. — Он всё загадочно молчит и зыркает подозрительно, достал уже.       — С чего ты вообще взяла, что оно в Тайной комнате? — сестра доверяла чутью Лили, но не настолько, чтобы ввязываться в опасное предприятие, не зная точно, где именно находится цель этого предприятия. — Вся эта свора умников и умниц не может догадаться, а ты решила, что это оно, и прёшь напролом. Может быть «тайное место» — Выручай-комната.       — Быть образованным — не значит быть умным, а они попросту образованы сверх своего ума, — глубокомысленно изрекла Эванс. — Выручай-комната — слишком простой ответ, слишком очевидный для него. Я, во-первых, знаю, что старый хмырь любит валять дурака, а что может быть смешнее «доброго дедули», который прячет свои заветные вещицы в тайной комнате Салазара Слизерина? А во-вторых, мы с тобой и Цисси перерыли все доступные и не очень источники, где упоминалось планирование Хога, и нигде больше ни о каких тайных настолько, чтобы спрятать мощный артефакт, местах разговора не было.       — Звучит разумно, — встряла стоящая рядом Нарцисса, она всем своим видом показывала, как ей наскучили чёртовы пожиратели. — Но как ты собралась разобраться с этим? Если не выйдет, придётся всё наше сомнительное предприятие перенести на неопределённый срок.       — А что мы будем делать после того, как Дамблдор падёт? — внезапно подал голос разума Абраксас Малфой. — Мы всё говорим о том, как это сделать, но что будет потом, ни разу не упоминалось.       Обе Эванс очень громко и неприлично хмыкнули.       — Мы вернём магический мир на круги своя и станем героями, — как-то с сомнением в голосе сказал Долохов. — Имидж улучшается вместе с повышением престижа организации, нам же это на руку?       — Старый дед со своей армией имени подожжённого перепела не будет больше маячить перед носом, — поддержал его Яксли. Его не обезображенное умом лицо выглядело на удивление задумчивым. Кажется, он хотел сказать ещё что-то, но умные мысли преследовали, а Яксли был быстрее.       — Ваша секта станет доминирующей религией, — не смогла не съязвить Петуния, на что поймала с десяток обиженных взглядов. Мужчины, не привыкшие к подобному обращению, тем более от какой-то маггловской малолетки, еле сдерживались, и им было невдомёк, какого чёрта их Лорд это позволял. — Ну что, плюс же ведь? — чуть стушевавшись, переспросила она.       — Какая-то сомнительная польза, — Нарцисса решила внести элемент хаоса в их разговор. — Я, конечно, всего лишь самоуверенная малолетка, но разве вам не стоит сначала очернить Великого Светлого? А то это будет выглядеть, как победа сил зла с последующей узурпацией власти, а Дамблдор превратится в мученика.       — Вот и я об этом же! — поддержал невестку Малфой-старший. — Нам нужно нарыть компромата. Страшные семейные тайны, личная жизнь, убитые магглы, участие в войне не на «той» из сторон. Разве не стоит найти человека, который ещё помнит, что там с Дамблдором было раньше?       — Хорошо, Абраксас, доверяю это тебе. — Малфой чуть не покраснел от несправедливости, куда это ему заниматься грязной работой? Ему бы ей руководить.              Риддл раздал ещё пару поручений, которые пожиратели восприняли без особого энтузиазма, и отпустил их на все четыре стороны с миром (хотя, скорее, с войной, но это уже излишние детали). В комнате осталась только младшая Лили, и Риддл при одном только взгляде на неё поморщился, эта девчонка грозила ему неприятностями. Дерзкая, необузданная, с характером раздраконенного гиппогрифа. Ну что, неужели судьба не могла подкинуть ему кого-то попроще? Покорного человека, которого можно было бы запереть в золотой клетке и держать подальше от глаз людских… А эта гарпия скорее уж погнёт прутья и сбежит.       — Чего тебе от меня нужно, болезная моя? — страдальческим тоном спросил он. Эванс никогда не изъявляла желания с ним остаться наедине, если только ей не нужно было что-то от него. Он понимал это потребительское отношение, но одобрить не мог.       — Я вот хотела поговорить о нашей связи, — она решила начать издалека. — Как мы, такие разные, можем быть «предречёнными судьбой»? Это же просто нелогично, даже по возрасту.       — Я долго думал над этим. Сам, знаешь ли, не рад. Я бы предпочёл кого-то… — он осмотрел Эванс с ног до головы, примеряя на неё эпитеты. — Постарше, — решил всё-таки не расшатывать и так на соплях державшиеся отношения.       — И я бы предпочла кого-то… — Лили специально осмотрела его таким же придирчивым взглядом. — Помладше, покрасивее, менее показушного, более покорного, чуть спокойнее и с положением пониже, чтобы я спокойно над ним доминировать. — Риддл ухмыльнулся, и его вид стал каким-то излишне змеиным, опасным. Эванс терпеть не могла в нём эти замашки пресмыкающегося, он становился в такие моменты отвратительным и каким-то склизким. Хотелось моментально слиться со стеной, чтобы хищник не съел её в один присест.       — Много же у тебя ко мне требований, — её дерзость забавляла его и раззадоривала, Эванс будто бы чувствовала, что ей позволено куда большее, чем другим, но не слишком, иначе этот спокойный удав задушит её, обвив кольцами.       — Готова поспорить, у тебя претензий куда больше, но ты благородно промолчал, я это оценила. — Она села перед ним на обтянутый атласом диванчик, развалившись в слишком вальяжной для их разговора позе. — Я тоже думала об этом, — прекратила обмен «любезностями» девочка.       — И к какому выводу ты пришла, наречённая моя? — Лорд и сам думал, на кой ему такая несправедливость, но свои мысли хотел озвучить только после.       — Мы можем усилить друг друга. Там, где у меня слабости, у тебя сила, и наоборот, — выдала Эванс. Она и правда думала, что, возможно, всё именно так, ведь другие варианты были просто смехотворными. Стандартно считалось, что предназначенные судьбой непосредственно должны быть влюблены друг в друга, но это какая-то больно депрессивная концепция. Как будто ты не имеешь контроля над собственной жизнью. Единственная истинная возлюбленная в жизни Лили была Свобода. То, что она ценила на вес золота, и не готова была обменять ни на что другое. А по указке «судьбы» полюбить древнее существо, которому разве что хвоста не хватает, претило ей так сильно, что она готова была бы прыгнуть в объятия первого встречного, намеренного сбежать с ней на край света.       — Там, где ты промолчать не можешь, я это делаю без проблем? — съязвил он, на что Лили улыбнулась, всем своим видом показывая, что не только она в «семье» язва. — Шучу, — Риддл дружелюбно поднял руки, сдаваясь. — Я с тобой в основном согласен. А ещё ты мне напоминаешь меня в детстве, я, — он остановился, подбирая слова, — потерял связь с этой частью себя, и, быть может, ты здесь, чтобы вернуть её обратно.       — Не представляю тебя в школе, — нащупала нужную вену Лили. Если Тёмный Лорд и открывал Тайную комнату, то скорее в школьные годы, это было ясно как день.       — Я был самоуверен, прекрасен и заносчив, — Риддл задумался.       — Ну, то есть, ничего не поменялось? А говоришь, что связь с собой потерял… — Эванс не собиралась слезать с хвоста этого разговора. — Готова поспорить, и в школе ты гадости творил.       — Я рад, что ты считаешь меня прекрасным, — ввернул он, — но спешу тебя огорчить, я был почти всегда образцом для подражания. — Риддл сел на кресло рядом, тоже слишком расслабившись рядом с девчонкой. Может, в этом и есть смысл родственных душ? Быть точкой спокойствия для обоих во всём этом мире? Быть людьми, принимающими друг друга, что, если только эта пубертатная язва способна принять его со всеми убийствами за остатками души, со всеми уловками и хитростями, к которым ему пришлось прибегать, чтобы стать тем, кем он стал? Что, если она поймёт, зачем ему делить душу и делать то, что он собирается делать?       — Почти… — улыбнулась Лили, она всем своим видом располагала к беседе, ему невероятно сильно хотелось пасть под этими чарами дружелюбия, ведь друзей у него никогда не было, и рассказать ей тысячу историй, которые ему рассказывать было некому.       — Однажды, — чуть подождав, начал он, выбирая самую дурацкую из всех историй. Хотелось повеселить Эванс, ведь если вспомнить детство, оно было совсем не радужным. — Я наложил на кучку заносчивых гриффов проклятие газообразования, они не могли выйти из комнаты несколько дней.       — Так, что? Ты был абсолютно нормальным ребёнком? — рассмеялась Лили. — Я тоже подшучивала над однокурсниками, один Поттер получал с десяток писем с зудящим порошком в неделю.       — Ну, нормальным я был с натяжкой, однажды подставил однокурсника, и его обвинили в смерти человека, которого убил я, — это признание было проверкой, можно ли ей довериться.       — Так, что? — той же интонацией спросила она. — Ты был абсолютно нормальным Тёмным Лордом? — и расхохоталась. Лили отчего-то не смутилась от признания, чего ещё можно было ожидать от самого опасного человека Британии? Что он будет переживать из-за каждой жертвы, что он будет оплакивать и корить себя? Она и так провела с ним достаточно времени, чтобы понять, его либо принимаешь, либо трепещешь перед ним, как это делает немалая часть Пожирателей.       — Ну вообще, я тогда Тайную комнату открыл, разбудил василиска, так что да, я, скорее, был нормальным Тёмным Лордом, а не ребёнком, — чуть ухмыльнулся он. — Кстати, это моя любимая шутка, но я никогда не мог её никому рассказать. Знаешь, где оказалась Тайная комната?       — Жги! — Эванс сама не верила, что это происходит.       — В женском туалете.