Ресторан "Карасуно"

Слава богу, в номере мотеля были жалюзи. За ними Цукки чувствовал себя чуть более защищенным. Сам номер был крошечным – тут едва помещалась одна кровать и тумбочка с неработающей на ней лампой. Цукишима даже не был уверен, есть ли здесь душ, или он общий на весь этаж, но, в любом случае, он не планировал оставаться здесь так надолго, чтобы душ ему понадобился. Свет в номере был выключен. Хрипящий кондиционер тоже. Цукки не до конца помнил, как оказался на окраине префектуры, но, по крайней мере, судя по ощущениям, он сбежал достаточно далеко. Сейчас он сидел рядом с завешенным окном и периодически давал себе пощечины, чтобы не начать задремывать. Встал он очень рано, затем весь день пробыл на ногах, разнося заказы, а потом потратил черт знает сколько времени на побег. Ноги гудели, а голова постоянно пыталась наклониться куда-то в бок. Да, он вымотан, но он не уснет. Не сейчас. Сейчас надо придумать, что делать дальше. Он совершил ошибку, побежав сюда в одиночку. Надо было снова хватать Ямагучи и тащить за собой, что бы он там ни говорил, потому что Цукки мог сесть на электричку, на поезд, и оказаться за пределами префектуры минут за двадцать, но, конечно, он не может сбежать так далеко, оставив Ямагучи там. Одного. Ему понадобилась пара часов, чтобы полностью осознать слова Ямагучи, но мысли все еще жужжали в голове шумным роем, мешая понять что-то кроме того, что Ямагучи работает с людьми, для которых не проблема убить человека. Думай. Думай. Хорошо, предположим, все, кого он видел, в курсе. Двое старших точно в курсе, потому что они, в общем-то, и пытались сжечь тело. Танака похож на того, кто знает, ведь его руки были в глубоких шрамах, да и на лице парочка была – точно работает вместе с этими психами. Получается, Энношита тоже все знает. Если знает Ямагучи, то знает и Король. Сука, Цукки ведь чувствовал, что с ним что-то не так. Что насчет новичка? Он только пришел, но вел себя так уверенно... Наверное, в курсе. Сугавара даже сказал, что его ждали. И чем они занимаются? Грабят банки? Просто режут людей от скуки? Или, все же, это был единичный случай? Неважно, неважно, потому что все еще непонятно, как у них оказался Ямагучи. Зачем он им? Тут же захотелось дать себе еще одну пощечину. Очевидно, Ямагучи нужен им, как программист. Ничего он не перестал заниматься кодом, все так же печатает, но теперь не для себя, не для Шимады, а для этих больных. Стоп, Шимада? Он с самого начала казался Цукки подозрительным: никогда не показывал лицо, общаясь со своим учеником только через компьютер, учил его чему-то, о чем Ямагучи потом почти не рассказывал. Наверняка сенсей Ямагучи как-то связан с этим чертовым рестораном. Может, так Ямагучи их и нашел? Ну и что, что нашел? Зачем ему туда идти? Неужели все и правда из-за денег?.. Нет, конечно, нет. Это Ямагучи сказал, пытаясь убедить Цукки его послушать, но это не главная причина. Тут что-то еще. Потерев порозовевшие от усталости веки, Цукки выдохнул. В мотеле, за много километров, с выключенным светом и запертой дверью, он все еще чувствовал себя в опасности. Погодите-ка… Вот оно. Ямагучи очень боится всяких грабителей и прочих ублюдков, так что логично, что старшие предложили ему свою защиту. Вот почему Цукки так долго видел, как Ямагучи провожают до дома работники ресторана. Он всегда был довольно трусливым, оно и логично, но, видимо, поэтому он решил, что отбиться от всяких неадекватов сможет только с помощью других неадекватов. Трусливым-то он был всегда, а вот глупым показал себя, кажется, впервые. Совсем недавно Цукки думал, что единственным глупым выбором Ямагучи был выбор «карьеры» посудомойщика, но Ямагучи-то сглупил намного, намного сильнее. Да, скорее всего, все из-за страха. Ямагучи все больше закрывался в себе, все больше боялся окружающего его мира, а затем Шимада, воспользовавшись его состоянием, рассказал ему про ресторан. Там уже подсоединились старшие и, возможно, Король. Они промыли ему мозги, сделали вид, что будут его оберегать, а он поверил им, как ребенок. Цукишима был не самым добрым человеком, но даже он понимал, что пользоваться страхами кого-то, кто намного слабее тебя – подло. Ямагучи сглупил. Подумал, что рядом с преступниками ему будет безопаснее, чем одному. В смысле, чем с Цукишимой. Но он же понятия не имеет, на что они способны! Рано или поздно, когда он перестанет быть им нужным – они просто убьют его за то, что он знает слишком много! Наверное, поэтому Ямагучи и пытался затащить туда Цукки – ему пригрозили, чтобы он это сделал. Он бы не поступил так по своей воле. Сволочи. Последние сволочи. Особенно самые старшие. Сугавара строит из себя милого наставника, а на деле наверняка умеет давить на людей вроде Ямагучи, когда это нужно. Савамура туда же – наверное, ему было очень легко пригрозить ему чем-то. Ямагучи бы ушел. Он хочет уйти, но теперь ему страшно. Они заставляют его работать, пахать днями и ночами, смотреть на трупы, чтобы его в край запугать. Какой простой, но при этом действенный план. Как дать ему понять, что ему будет безопаснее сбежать, чем оставаться работать в ресторане?! И эти странные термины из волейбола наверняка относились к их преступной жизни. Они говорили об этом прямо у Цукки под носом, а Ямагучи стоял напуганный, глядя ему в глаза. Наверное, мысленно просил о помощи. Черт, он должен был все понять тогда или хотя бы в квартире, откуда он сбежал некоторое время назад, воспользовавшись чаевыми, которые он собрал за день. Ямагучи сам не понимает, что говорит, сам не понимает, что тянет Цукки за собой в пропасть. Цукишима не злился. Немного злился, конечно, но, представляя светло улыбающееся, покрытое веснушками лицо Ямагучи, чувствовал, как злость словно куда-то испаряется, оставляя в сердце лишь любовь, жалость и желание помочь. Зато он злился на старших. Он сделает все, чтобы больше никогда с ними не пересечься, но он уже успел запомнить их голос, их черты лица, так что теперь, думая о них, он представлял мужчин почти также четко, как Ямагучи. И чувствовал, как внутри закипает кровь. Это нечестно. Они не имели право пользоваться Ямагучи, они не имели права промывать ему мозги, они должны поплатиться. Должны прочувствовать тот страх, ту боль, которую прочувствовал Ямагучи, которую прочувствовал Цукки. «Старшие»… Какие же они «старшие», с чего заслуживают «сан» к своему имени, обходясь так с теми, кто младше и слабее их?! И как смеют они стоять над ним, глядя на него сверху вниз?!.. Они были так близко, но Цукки все равно не мог сфокусировать на них взгляд. Он видел только их обувь – две пары. Одна, принадлежащая Сугаваре, вторая – принадлежащая Савамуре. Он не понимал, как узнал их только по обуви, но они не двигались, не делали ни шагу. Какие-то обломки под животом и грудью Цукки, какие-то упаковки, осколки. Одна покрышка, большой черный пакет. Запах мусора. Вокруг было так жарко, словно печь для мусора стала достаточно вместительной для них всех. Цукки слышал гул сверху, гул от земли, и пот тек с его лба от этой жары, пока он пытался приподняться и снова падал лицом вниз. Очки не могли держаться на нем долго – они давно валялись на этой странной, неровной и жесткой земле, и Цукки казалось, что дужки скоро начнут плавиться, источая отвратительный запах пластика. Он лежал в их ногах, не имея возможности подняться. Печь, если это была она, накалялась все сильнее, и Цукки заставил себя хотя бы приподнять голову, просто чтобы увидеть, что находится перед ним. Он был без очков, но все равно узнал Ямагучи мгновенно. Ямагучи лежал на животе, прямо как он, головой к нему, и Цукки мог видеть только его макушку и раскинутые в стороны руки. Когда Цукки открыл рот, небо и язык обожгло горячим воздухом, и он просипел имя Ямагучи, и Ямагучи не ответил. Его спина не вздымалась от дыхания, его пальцы не двигались. Тогда Цукки приложил все силы, которые у него остались, чтобы вытянуть руку вперед и положить ее на руку Ямагучи. Его рука была горячей, но Цукки не был уверен, тепло это его тела или тепло печи. Двигаться было больно, и он закусил губу, стараясь не плакать, перенося руку на голову Ямагучи, наощупь находя его подбородок и поворачивая его, просто чтобы увидеть его лицо. Кожа Ямагучи все еще была темной, покрытой веснушками, но сейчас выглядела… Серее обычного. По крайней мере, в тех зонах, которые не были покрыты быстро сворачивающейся и становящейся все более коричневой кровью. Один его глаз был закрыт полностью, второй лишь немного приоткрыт, и радужка почти полностью закатилась за веко. Его рот был ассиметрично распахнут, и Цукки видел неровный ряд его зубов, тоже покрытых кровью. И Цукки продолжил тянуть его за подбородок, а голова Ямагучи, прижатая щекой к земле, продолжала медленно поворачиваться к нему в анфас. Но его остановили. Кто-то схватил Цукки со спины, подхватил под руки, поднимая с земли, как пушинку. Сугавара и Савамура все еще стояли рядом, слева и справа от Ямагучи, и Цукки видел их глаза – птичьи, широко распахнутые, карие и полностью черные, и Цукки закричал, но, кто бы ни держал его со спины, его уже начали оттаскивать назад. И когда Цукишима оказался так высоко над землей, он посмотрел вниз и смог увидеть, что между плечами и шеей Ямагучи и его головой расстояние сантиметров тридцать. Он увидел сруб, увидел черную дыру гортани, какие-то хрящи и много, много крови вокруг, шипящей на раскаленной земле. Распахнув глаза, Цукки чуть не рухнул со стула. Тело вновь трясло от страха, а перед глазами все стояла картинка отрубленной, но все еще ничего не понимающей головы. Ему, конечно, не в первый раз снился кошмарный сон, но еще никогда до этого они не были такими подробными и пугающими. – Т-твою мать… – выдохнул он, вставая, чтобы не задремать второй раз. Он даже не испытал облегчения от того, что проснулся. В мотеле было холодно, совсем не жарко, а Ямагучи, скорее всего, был жив, но облегчения все еще не было. Потому что Цукки хотел бы, чтобы сном оказалась не только последняя часть. Последняя часть грозит им обоим, если Цукки не придумает, как им спастись. Чертовы старшие, чертовы старшие, ЧЕРТОВЫ СТАРШИЕ!.. Как, как Цукки может тягаться с ними, даже ничего про них не зная?! Злость никуда не ушла, но ужас вернулся с новой силой. Цукки сбежал, но Ямагучи все еще там, с ними, почти как заложник. Цукки все пытался придумать хоть что-то, пока сон медленно размывался и стирался из его памяти, он пытался составить хоть какой-то план, однако все они ломались уже на первом шаге, потому что сейчас он был по-настоящему один. Все то, что он говорил Ямагучи. Цукки не хочет обращаться за помощью к семье, не хочет даже примерно рисковать ими. Единственный оставшийся вариант – полиция, но он не менее рисковый, а еще сейчас, когда они с Ямагучи разделились, он еще и бессмысленный. Полицейским Цукки никогда не доверял, и ему хватало ума понять, что, сколько бы он ни говорил им про непричастность Ямагучи, про то, насколько он жертва ситуации, они взглянут на него один раз и повесят со всеми остальными. Цукки останется в полном одиночестве. Это не вариант. Ему нужна помощь. Кто-то, кто будет на его стороне. Кто-то, кто при этом будет на стороне Ямагучи. «Я знаю, что тебе уже, скорее всего, плевать. Но если нет – позвони». Цукишима вздрогнул, практически услышав этот голос в своих ушах. Он начал быстро хлопать себя по всем карманам и, найдя желто-зеленую визитку, поднес ее вплотную к лицу, чтобы прочитать номер в темноте. «Неважно, что ты сделал, просто позвони. Неважно, чем они тебя запугали – просто позвони. Я вытащу тебя, если ты мне поможешь, ладно?» Выйдя в освещенный тесный коридор, Цукки тут же нашел взглядом местный проводной телефон. Он подлетел к нему и, сверяясь с визиткой, ввел номер. От паники он даже забыл, что звонит глубокой ночью, но вспоминать об этом не пришлось – прошел лишь один гудок, и трубку взяли. – Алло?.. – Цукки сам испугался своего осипшего голоса. В ответ только тишина. Лишь бы это был не фальшивый номер. Лишь бы странный мужчина ответил. Может, и глупо полагаться на случайного прохожего, но сейчас у Цукки не осталось других вариантов. – Я… Ц-Цукишима Кей, официант из ресторана К-Карасуно… – пробормотал он в трубку, оглядываясь и проверяя, что никто из других постояльцев не покинул свой номер. – М-мне нужна ваша помощь. Пожалуйста. – Я слушаю, – наконец отозвался Сакуса. Судя по голосу, Цукки его не разбудил. Ответил! Осталось только надеяться, что мужчина понимает, что происходит. – Вы говорили, что меня могут запугать, что… Вы говорили, что вытащите меня. Вы ж-же про… Про преступную часть говорили, да?.. – нервно выдохнул он. – Ох, так ты был не в курсе. Да, я говорил именно про это. Цукки поморщился. Если бы он не воспринял Сакусу, как шизофреника, все могло бы сложиться иначе. Хорошо. Хорошо. Значит, на всем белом свете есть кто-то, кто понимает и верит Цукки без доказательств, потому что сам наверняка знает больше. Лучше обратиться за помощью позже, чем никогда. – Я с-сбежал. – Сбежал? Цукки зачем-то кивнул. – Д-да. Я сейчас довольно далеко, но мой… Мой партнер все еще там, и я с-совсем не знаю, что мне делать. Черт, – почему-то, когда Цукки сказал это вслух, голос начал дрожать. – Я понял, – все также безэмоционально ответил Сакуса. – Я приеду, только назови мне адрес. Я понимаю, что у тебя все еще шок, но… «Все еще шок»? Шок, судя по ощущениям, не отпустит его ни через год, ни через два, но если Сакуса считает, что Цукки сейчас едва понимает, где находится, то это не так – с этим состоянием он уже справился. – Нет-нет, я уж-же в порядке, – услышав какие-то звуки, Цукки вздрогнул и повернулся к двери своего номера. – Я просто х-хочу, чтобы вы помогли мне вытащить м-моего… И сделать с этими… Н-не знаю, что-то с ними сделать. Они должны получить то, что заслужили, понимаете?.. – Гнев? – спросил мужчина. – Что?.. – не понял Цукки. – Ну… Да?.. – Тогда у нас очень мало времени. Говори адрес. Цукки только открыл рот, чтобы начать говорить, как гул из номера стал еще громче, словно что-то приближалось к нему. – Говори адрес. Он не хотел вести себя, как те придурки из фильмов, что умирают в первые минуты, но что ему оставалось делать? Он не хотел оставлять трубку висящей на проводе, он не хотел, чтобы, пока он проверяет комнату, кто угодно мог подойти и услышать Сакусу, его единственную надежду на спасение. – Я… П-простите, я еще позвоню, – не сводя глаз с двери, пробормотал Цукки. – Эй, стой! Адре- Цукки вернул трубку на место и пулей влетел обратно в комнату, заперев за собой дверь. Понять, откуда идут звуки, было несложно – форточка была приоткрыта, так что он, очевидно, услышал что-то с улицы. Подойдя ближе к окну, он слегка раздвинул жалюзи, присматриваясь. Вот черт… Прямо во дворе остановилась черная машина с затемненными стеклами, которая, видимо, и издавала такой гул. Цукки мог бы убедить себя, что в самой машине нет ничего необычного – просто кто-то заселяется в номер глубокой ночью, но не успел даже начать думать в эту сторону. Двери распахнулись, и на влажный от дождя асфальт вышли старшие. Эти две пары ног он видел во сне, и эти две пары ног абсолютно точно приехали за ним. Сугавара подышал на замерзшие руки и засунул их в карманы, а Савамура медленно скользил взглядом по этажам мотеля. Бежать. Бежать! БЕЖАТЬ! Они точно смогут выломать дверь в номер, так что оставаться тут безумно опасно. Придумать, где бы спрятаться, Цукишима тоже не смог, но прыгать с такого расстояния… Если он правильно помнил, где-то рядом с окном должна быть пожарная лестница. Надо только дождаться, пока психи куда-нибудь уйдут. Перестав думать и сфокусировав взгляд, он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Пока Сугавара оглядывался, Савамура, подняв голову, смотрел ровно на Цукки. Не сдержав напуганный вскрик, он отскочил от окна, отпуская жалюзи. Увидел. Точно увидел. Господи, как?! Как он смог увидеть его в щелочке между жалюзи в полной темноте?! Он сглотнул и, пригнувшись, пополз обратно к окну. Чуть-чуть приподнявшись, он попытался проверить, что сейчас делают старшие, но, прищурившись, не увидел ничего, кроме черной машины. Значит, они уже идут за ним. Твою мать. Цукки вскочил и обернулся на дверь. Ну, они не должны были успеть добежать до этого этажа, да и замок их хоть немного, но задержит. Отодвинув жалюзи, Цукки распахнул окна и посмотрел по сторонам. Он быстро смог найти взглядом пожарную лестницу, но она находилась намного дальше, чем он планировал. Чертыхнувшись, он залез на подоконник и высунулся из окна, пытаясь оценить расстояние. Если он чуть подпрыгнет, то сможет схватиться за ступеньки, но, если не успеет – разобьется или сильно пострадает. Нет, он никогда не отличался ни гибкостью, ни силой. Это какой-то невозможный трюк. Но это его шанс… Услышав в коридоре шаги, Цукки закусил губу и заставил себя встать на хрупкий карниз. Осенний ветер не только делал промокшую одежду еще холоднее – он словно пытался сбросить Цукки прямо сейчас, не дожидаясь его прыжка. Шаги были все ближе. Ладно, значит, они здесь. Дверь их задержит, и Цукки сможет спуститься. Он сможет созвониться с Сакусой. Он сможет спасти Ямагучи. Прижавшись спиной к раме, Цукки сделал неуверенный шаг в сторону. Мокрый от дождя карниз заскрипел, но он, сжав зубы, продолжил осторожно двигаться к лестнице. Дойдя до края, он вытянул длинную руку и смог коснуться холодного металла кончиками подушечек пальцев. Этого было недостаточно. Вцепившись в стену, Цукки встал на носочки и предпринял еще одну попытку схватиться за лестницу, при этом не смотря вниз и не думая о том, как легко он может поскользнуться и упасть. Наконец рука смогла обхватить одну ступеньку, и Цукки облегченно выдохнул. Слава богу, не пришлось прыгать. Перенеся вторую руку и ноги на лестницу, он быстро спустился и, встав на асфальт, вытер мокрые ладони о брюки. Наконец-то он мог выдохнуть хоть на секунду. – Ого, он выбрал пожарную лестницу! – радостно сказал кто-то за его спиной. – В нужную сторону мозг работает, – с улыбкой в голосе ответил ему второй. Цукки не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это говорит. Шаги в коридоре принадлежали не им. Они стояли здесь, в слепой зоне, и поджидали его. Сердце пропустило один удар, Цукишима, не глядя, рванул куда-то вперед, в сторону парковки, но вдруг у черной машины зажглись фары, она вновь угрожающе загудела, так что он резко повернул и пробежал в сторону темных дворов. Ориентировался он неплохо, поэтому, оторвавшись от старших, Цукки выбежал обратно на улицу и понесся в сторону автобусной остановки. А вот об этом он не подумал. Сейчас такая поздняя ночь, что автобусы ездят очень редко. Он не может просто стоять здесь и ждать, кто к нему придет первым – автобус или Сугавара с Савамурой. Вновь услышав приближающиеся шаги, он рванул дальше от дороги, прячась от уличных фонарей и следуя за отвратительным запахом, который сейчас мог стать его спасением. На свалке освещения не было, к тому же на ней было столько разного хлама, что можно было спрятаться, где душа пожелает, а ограждение было таким разваленным, что Цукки не составило труда проникнуть внутрь сквозь порезанную решетку. Ноги безумно болели, а легкие уже не справлялись, но Цукки все бежал и бежал, перепрыгивая через горы мусора. В какой-то момент он понял, что оторвался достаточно сильно, и может хоть немного передохнуть. Пробегая мимо пакетов, поломанных игрушек и разных частей автомобилей, он почти перешел на шаг, шумно выдыхая, но, заметив краем глаза силуэты, снова ринулся бежать. Сколько они будут его преследовать?! А главное – почему их больше, чем два?! Громадная свалка давила своим запахом, тяжелыми металлическими листами и миллиардами старых сломанных вещей. Он постоянно спотыкался, его ноги то и дело погрязали в чем-то мерзком и жидком, а кожа царапалась острыми углами, торчащими тут и там. Цукки видел, как где-то по сторонам от него все исчезают и появляются эти чертовы тени, но никак не мог понять, почему он их не слышит, раз они скачут по такому же хламу, что и он. Он отвлекся всего на секунду. Повернул голову в сторону, потому что во всей этой суете несколько квадратных метров свалки почему-то выглядели странно, притягивая его внимание, хотя, вроде, не сильно отличались от всего остального: какие-то обломки, какие-то упаковки, осколки. Одна покрышка, большой черный пакет. Запах мусора. Под ногу что-то неудачно подвернулось, и Цукки рухнул на землю, с силой ударяясь головой о дно помятой старой птичьей клетки. Как бы он этого ни боялся, он почувствовал, как теряет сознание. Вокруг все темнело, но последнее, что он успел увидеть – силуэты, которые медленно и бесшумно, словно на мягких лапках, подкрадывались все ближе. И это точно были не старшие ресторана.

***

Все еще подрагивая, Хината плелся домой. Он не хотел ехать на велосипеде, так что сейчас вез его рядом с собой, периодически шмыгая носом, иногда останавливался, чтобы восстановить дыхание и не начать плакать уже в который раз за день. Его первая работа, первое место, куда его приняли без вопросов… Не сдержав тихого всхлипа, он быстро вытер глаза. Несмотря на время, спать не хотелось. И есть не хотелось. Ничего, в общем-то, не хотелось. Хотелось только проснуться завтра с утра и выдохнуть, поняв, что все это было одним большим кошмаром. Но в носу все еще стоял запах крови и растапливаемой печи, а во рту все еще был привкус рвоты. Это не было сном, как бы Хината на это ни надеялся. Он правда видел чье-то тело. Он правда провел много часов в одном помещении с настоящими, а не как в кино, убийцами. Разве бывает такое, что жизнь переворачивается за один день? Даже мысли о том, что через какое-то время он сможет покинуть команду, не делали ситуацию лучше. Как же хочется обсудить это с кем-то, попросить совета… Вот только видеть напуганное лицо мамы не хотелось. Она может запаниковать, вызвать полицию или вообще пойти разбираться лично... Ну и, конечно, Нацу не должна узнать даже кусочек этой истории. Остановившись рядом с маленькой кафешкой, Хината поставил велосипед и попытался открыть дверь, но она была заперта. Тогда он постучал и начал ждать, медленно вдыхая и выдыхая, чтобы тело хоть немного успокоилось. Обычно он прыгал, когда нервничал, но сейчас настроение было совсем не то. Дверь открылась, и к нему вышел «пират». «Пиратом» Хината называл единственного работника этого кафе, потому что один его глаз был очень… Необычным, да и просто потому, что его настоящего имени он не знал. Кажется, сегодня, то есть вчера, он забегал сюда, пока искал работу. Вот бы его взяли сюда, а не… – Здравствуйте, – просипел Хината, давя ком в горле. – Я за своим заказом, там завтрак на четверых. На имя Хинаты Шое. – Парень, ты вообще знаешь, сколько сейчас времени? Ты почему вообще на улице? – нахмурился продавец. – Мы закрыты. Приходи утром. Пару раз моргнув, Хината поднял взгляд к постепенно светлеющему небу. Солнца пока видно не было, но тучи уже начали становиться чуть оранжевыми. И правда, который час?.. Его не было дома всю ночь, надо будет как-то оправдаться перед мамой. – Извините, – тихо ответил он. – Но вы тут, так что… Могу я получить свой заказ?.. Пожалуйста. Вздохнув, «пират» даже не начал спорить, а просто ушел, прикрыв за собой дверь. Хината постоял пару минут, пытаясь понять, вернется ли он. Мозг находился в таком стрессе, что, получив задачу «взять еду», он как-то не сориентировался, что Хината может ее просто не получить. Но скоро продавец вернулся и, открыв дверь, вручил ему пакет с заказом. – Больше в такое время не приходи – ничего не дам. – Д-да, конечно, – выдохнул он. – Извините, – получив еду, Хината уже потянулся к велосипеду, чтобы поехать домой, но продавец его окликнул. – У тебя все в порядке? Этот вопрос звучал как-то странно. Ты редко слышишь такие слова от незнакомцев, а тем более в тот момент, когда все и правда не в порядке. Поэтому вопрос, как и интонации «пирата», показались нереальными, очень далекими, словно Хината услышал его сквозь много-много стен. Он медленно обернулся. – Что?.. – Ну… – тот пожал плечами. – Выглядишь забитым каким-то. Что тебя напугало-то так? Хината несколько секунд молчал, тупо глядя на «пирата». И правда, а что его напугало?.. То есть, понятно, что ситуация в целом, кто бы не испугался? И все же – что конкретно?.. Кровь? Он не боялся крови. Тело? Да нет, не особо. Хината жил в этом районе с рождения, так что это был не первый раз. Старшие? Нет, они оказались довольно милыми. Будущего? Уже ближе, да. Наверное, он боялся, что испугается в будущем. Как когда смотришь фильм, где герой вцепился в край крыши и вот-вот упадет. Ничего еще не произошло, но тебе уже страшно. Но что-то страшное уже произошло! Там был человек! Последние часы Хината не думал об этом человеке, не сделал ничего, чтобы его спасти. Это все равно ужасно! Может, и ужасно, но не надо переоценивать свой страх… – Я… Кажется, я как-то рефлекторно испугался, – пробормотал он. – Я не знаю. Не знаю, откуда страх. Я понимаю мозгом, откуда, но… Не мозгом не понимаю! И не знаю, как это выключить! Я хотел бы это выключить, чт-тобы спокойно подумать! – Чего? – приподнял брови «пират». Хината вздрогнул, выплывая из своих мыслей. – А? Н-ничего! Простите, мне надо идти! Д-до свидания! Не дожидаясь новых вопросов, Хината снял велосипед с ножки и запрыгнул на него, сразу же набирая скорость. Теперь он был напуган тем, что не знает, из-за чего был напуган. Он помнит, что его, как это часто бывает, вырвало от нервов, но не из-за крови. Он помнит, что согласился на план Суги, потому что был в безумном стрессе, а не потому, что реально боялся, что кто-то из этих людей ему навредит. Или все же боялся?.. Ничего непонятно, в голове сплошная каша… Он сам не заметил, как доехал до дома. Прикрыв за собой дверь, он разулся и на цыпочках, прижимая к себе пакет с едой, пошел на кухню, не желая разбудить ни маму, не сестру. Правда, он довольно быстро понял, что кто-то все же не спит – свет на кухне был включен. – Кто здесь?..– тихо спросил Хината, заглядывая в комнату. – Шое? Привет, – отозвался мужчина, сидящий на диванчике и неспешно помешивающий чай. Он накрылся сразу несколькими пледами, а длинные черные (уже, правда, с редкой сединой) волосы были собраны в кривой и засаленный пучок. А еще он был в пижаме Хинаты, потому что, как обычно, забыл свою, а размер у них более-менее совпадал. – Тенма?.. – выдохнул Хината. Вот же… Вот кому он может рассказать. Вот кто ему поможет. Он не испугается, не запаникует. А даже если запаникует, все равно поможет, придумает, что же Хинате делать. Удай Тенма был его дядей. Не буквально, скорее другом семьи, но этим другом он был всегда, с самого рождения Хинаты. Он периодически заезжал в гости на пару дней, вручал всем подарки из разных стран, тренировался с Хинатой в волейболе, а потом вновь уезжал. Мама говорила, он путешественник. Хината думал, что странно, что он не может рассказать, куда и в какой момент поедет, так что мучал дядю постоянными расспросами, а тот только неловко улыбался, отмахиваясь. Режим у него тоже был странным – ложился он под утро, а вставал почти вечером. Сейчас его режим стал самым настоящим плюсом. Хината почувствовал, как руки опускаются, и как пакет с едой касается пола. Теперь, с дядей рядом, он мог спокойно расплакаться вместо того, чтобы решать, что ему делать. – Ты плачешь?.. – спросил Тенма, хмурясь и отставляя кружку в сторону. – Шое, что случилось?.. – Я не… Я н-не знаю, – пробормотал он, вновь вытирая рукавом глаза. – М-мне плохо, но при этом не плохо… И страшно, н-но при этом не страшно… Мне должно быть хуже, чем мне сейч-час! Я н-не могу понять, что я чувствую, но это просто кошмар! Я х-хотел найти работу, а в итоге вступил в какую-то команду, и- – Команду? – резко переспросил Тенма. – Д-да, – мелко кивнул Хината. – Я сам не знаю, что это з-значит, но они… – он замялся, пытаясь заранее понять, поверит ли ему Тенма несмотря на то, что у него нет никаких доказательств. – Они к-как бы… Я увидел, как они- – А как называется место, где тебя взяли в команду? – перебил его дядя. Непонятно почему, но его голос зазвучал очень живо – так он говорил, только когда рассказывал всякие веселые истории из прошлого, разве что сейчас он звучал чуть более нервно. – А?.. – Хината всхлипнул. – «К-Карасуно». Это ресторан. – ...Вот как. Карасуно, – Тенма произнес это как-то странно. Как будто просмаковал название, и Хината еще ни разу не слышал, чтобы его голос звучал так. Он помолчал несколько секунд, глядя ровно перед собой, а потом откинулся на спинку диванчика, мягко улыбаясь. – ...Ничего себе. – Дядь?.. – абсолютно не поняв его реакции, спросил Хината. Тенма помолчал еще немного, задумчиво постукивая пальцами по коленке. Затем, подняв взгляд, он как будто вспомнил, что Хината находится перед ним, стоит тут весь красный и зареванный, и улыбка быстро спала с его лица. – …Извини. Эм… – он встал, волоча за собой несколько пледов. – Давай так: садись, я заварю тебе чай, тебе надо успокоиться. Только дыши, хорошо? Оставив пакет прямо на полу, Хината слабо кивнул и присел на диван. – Хорошо, ам... Обсудим все до того, как твои мама и сестра проснутся, так что не шуми лишний раз, ладно?