Ресторан "Карасуно"

Они молча сидели на лавочке, запрокинув головы и глядя на усиливающийся дождь. Нишиноя, если по чесноку, даже замерзнуть немного успел. Но он-то в обычной одежде был, а Асахи вообще в какой-то пижамке, так что подавать виду не хотелось. Ему, наверное, холоднее. Из-за дождя пучок Асахи выглядел, как мокрая крыса. Прикольно. И нос у него был такой формы, что капли скатывались по нему ровно, как по горке. Редкие капли застревали в его ресницах, и Нишиное все время казалось, что Асахи плачет. Вроде не. Это либо хороший, либо очень плохой знак. – Хочешь… – Нишиноя шмыгнул носом. – Не знаю, хочешь сыграть в историю жмурика? Убрав с лица мокрые пряди, Асахи удивленно посмотрел на него. – …Ты все еще хочешь играть в нее со мной?.. Я думал- – Да или нет? – нахмурился Нишиноя. – Просто ответь. Хочешь? – Хочу, – мелко кивнул Асахи. Нишиноя не понял, что испытал к этому ответу. – Ща, – порывшись в карманах, он достал неопределенный комок грязи и с неприятным «плюхом» бросил на лавку. – Че смотришь? Бери. – Извини, – Асахи взял в руки комок и поднес ближе к лицу, принюхиваясь. Он двигался, как раньше. Его руки слегка подрагивали, может, из-за холода, может, из-за чего-то еще, но его прикосновения были мягкими и изучающими, и если бы Нишиноя прищурился, чтобы не видеть на Асахи светлую одежду, все выглядело бы, как год назад. Подержав сгусток под каплями дождя, чтобы хоть немного смыть грязь, Асахи начал осторожно разворачивать его, периодически убирая в сторону лишние детали. – Не молчи, – поморщившись, попросил Нишиноя. – Извини, – повторил Асахи. – Это, ам… Я не уверен, но, кажется, это птичка. Сейчас, дай мне несколько секунд. Вычленив из грязи клюв и крылья, он приподнял труп, рассматривая его на свету уличного фонаря. Прошла пара мгновений, и губы Асахи тронула легкая улыбка. – Ох... Я думаю, это воробей. Ты знал, что в полете их сердцебиение может подниматься до тысячи ударов в минуту? Поэтому их может убить обычный испуг. Сердце просто не справляется. – Он умер от испуга? – приподнял бровь Нишиноя. – Не думаю. У него что-то с крылом, и все тело… М-м… – Асахи поднес птицу ближе к Нишиное и чуть покрутил в руках. – Видишь, какое все сплюснутое? Я думаю, его задавила машина. Наверное, он не успел улететь, потому что до этого повредил крыло. Нишиноя поджал ноги и вытер мокрый нос рукавом, готовясь слушать историю. Осторожно положив труп на лавочку, Асахи кашлянул. – Его звали… Его звали Сора, и он очень любил- – Его звали Асахи, – поправил его Нишиноя. Он смотрел ровно Асахи в глаза и понимал, что выглядит угрожающе. Одной своей частью он и хотел так выглядеть. – Оу, – Асахи нервно выдохнул и кивнул. – Хорошо. Ам, его звали Асахи, он очень… Очень любил, когда весенний град засыпал небольшие неровности на крышах, а затем, когда выходило солнце, градинки таили и создавали миниатюрные озера, в которых он мог купаться со своими друзьями. Нишиноя медленно моргнул. – Его друзья тоже воробьи? – Нет, его друзья птицы побольше и побесстрашнее, – тихо усмехнулся Асахи. – Но они всегда любили и защищали его. – И где они были, когда он повредил крыло? – нахмурился Нишиноя. – Кинули его? – Нет-нет, – помотал головой Асахи. – Это он улетел от них, потому что… Потому что его сердце билось тысячу раз за минуту, даже когда он находился в состоянии покоя. Он так пугался любого шороха, что постоянно подставлял своих друзей. Например, его друга жука чуть не съела другая птичка, потому что… Потому что Асахи слишком испугался, чтобы прийти жуку на помощь. – Все равно не врубаю, нахера он улетел. В одиночестве же должно быть еще страшнее. – В одиночестве страшнее, но он хотел стать лучше. Он думал, что сможет стать более смелым. Нишиноя протянул руку вперед и ткнул труп в клювик. – У него вышло? – Немного, – неловко улыбнулся Асахи. – Он узнал причину своего страха и научился с ней работать. Нишиноя внимательно осмотрел Асахи. – Ну да, выглядит он лучше… Только немного потолстел походу. – Это правда, – негромко засмеялся Асахи, заправляя прядь волос за ухо. – Он не столько летал этот год, сколько лежал на статуях и фонтанах, греясь на солнце. Он очень скучал по своим друзьям, но не хотел их тревожить или ставить в неловкое положение, понимаешь? – Поэтому он и отбросил коньки, – пожал плечами Нишиноя. Асахи растерянно склонил голову. – Что?.. – Он мог быть супер-смелым и крутым, но кто-то же повредил его крыло, да? – Нишиноя схватился за одно из перышек и потянул подранное крыло на себя, расправляя его. – Может, кошка цапнула. Или пиздюки из рогатки стреляли. Все, потому что он был один. – Ох, – Асахи задумчиво почесал подбородок. – Ну… Даже если бы его друзья в этот момент были рядом, разве смогли бы они спасти его? – Жук смог бы. – Ну не знаю… – Я знаю! – обиженно гаркнул Нишиноя. – Жук бы и кошку разъебал и детей этих ублюдских! Тогда воробей мог бы дальше тусить в этих хуйнях водных на крышах со своей крутой бандой! А так он сдох под колесами какого-нибудь такси, как лох последний! Асахи выдохнул и чуть отстранился, отворачиваясь. В воздухе снова повисла неловкая тишина. На самом деле, Нишиноя начинал злиться так же быстро, как и успокаивался. Сейчас, сидя здесь, пока Асахи был на расстоянии вытянутой руки, он чувствовал, как злость отпускает его. Да, Асахи сбежал, ничего не объяснив. Да, бросил Сугу и Дайчи, не заступился за Нишиною, когда его уводила полиция. Но он не был счастлив. Это то, к чему Нишиноя готовился – счастливая семья, милый домик или квартира, что-то дорогое Асахи, что он сможет отобрать и уничтожить на его глазах, но сейчас он не имел понятия, что ему делать. Наверное, надеяться, что без тебя человек не сможет найти свое счастье, как-то неправильно, но Нишиное было похуй. Единственное, о чем он мог думать на данный момент – почему он все еще рефлекторно огрызается, хотя больше совсем не хочет сделать Асахи больно. Нишиноя забрал птицу обратно и положил на свои колени, продолжая рассматривать деформированное тельце. Как-то тупо винить Асахи за страх, когда сам не можешь набраться смелости задать один простой вопрос. – Че с тобой?.. – наконец просипел он сквозь зубы. – Почему ты… Здесь?.. Тебя тут заперли или че?.. Опустив голову, Асахи пожал плечами. – Нет, я пришел сюда сам. Сначала жил немного отдельно от остальных, потому что мог причинить кому-то вред, но... потом мне стало лучше, так что теперь я… ну, просто в палате. Я могу уйти в любой момент. Нишиноя повел плечами. Звучало хреново. Доверять другим лезть себе в голову – странное дело, Нишиноя мог доверить это, в общем-то, только капитану. Тут Дайчи не было. Какие-то случайные люди, еще и врачи. Жуткая картинка. – И что они в тебе изменили? – напряженно уточнил он. – Ничего, – просто ответил Асахи. – Я все еще я, просто… Просто без панических атак. – Че это? – не понял Нишиноя. – Ну… Это такое состояние, когда тебе очень страшно. Обычно начинаются проблемы с дыханием, и всякое такое. Нишиноя облегченно выдохнул. – Епта, так это просто страх? Ну, это даже у меня бывает! – Это не просто страх, – едва слышно пробормотал Асахи, вновь отворачиваясь. Нишиноя прикусил язык – как бы он ни старался, он всегда напарывался на что-то, что вынуждало Асахи закрыться еще больше. Надо действовать аккуратнее. Точнее, надо вспомнить, как он действовал до их ссоры. Несмотря на почти остывшую обиду, он понимал, что пришел сюда не чтобы ссориться второй раз. – Так… Ты поэтому не помог мне тогда? Я думал, ты просто типа… Ну, знаешь, «просто убейте уже кого-нибудь, в лучшем случае – кого-то из чужой команды». – Нишиноя пожал плечами. – Я так иногда думаю, когда устаю. Асахи медленно помотал головой. – Я не мог пошевелиться. Клянусь тебе, я хотел, но я не знаю, что случилось бы, если бы Танака не успел. Ладно, для Нишинои это мало чего поменяло. Он думал, что Асахи на матче с Датэко накрыло так, а оказывается, его накрыло эдак. Нишиноя злился не из-за матча. Он злился из-за вещи, которую было так легко исправить, и если бы они просто- – Я- В рот ебать, смотри! – перешел на крик Нишиноя, тыча в тельце воробья. – Смотри! Он еще жив! Сердце бьется! – Что?! – Асахи наклонился, присматриваясь к трупу. – И правда!.. Но как это возможно? Радостно расхохотавшись, Нишиноя поднял птичку в воздух. – Живучая ты скотина! Он сможет вернуться к друзьям! Осекшись, Асахи осторожно перехватил тельце и поднес ближе к глазам. – Я… Прости, но, кажется, это не его сердце. Сейчас, – схватившись за края грудки воробья, он одним быстрым движением разорвал ее. Даже в ночном полумраке было видно, что внутри раны что-то двигается. – Это че? – Нишиноя засунул руку в дыру и вытянул из нее что-то длинное. – Трупный червь, мне кажется, – предположил Асахи. – Наверное, глубже их еще больше. Мы приняли его движения за биение сердца. Нишиноя ненадолго задумался, покручивая в пальцах извивающегося червя. – Хм… Го тогда его будут звать Асахи, а не воробья. Поменяем историю. – И какая же история у этого Асахи?.. – неуверенно уточнил Асахи. Нишиноя улыбнулся. – Я не знаю, че там у него случилось, но сейчас он нашел крутой труп для себя и всех своих друзей, который они будут хавать еще много дней! У них там сто процентов тусовка! – Но… Он тоже покидал своих друзей?.. – А какая разница? – пожал плечами Нишиноя. – Если и покидал, то уже вернулся, а значит, это не считается. Смущенно улыбнувшись, Асахи опустил взгляд. – То есть, его друзья-черви не злятся на него?.. – Не злятся, – фыркнул Нишиноя. – Там есть один самый крутой червь, вот он злился, но больше нет. Он вообще все-все прочитает про эти страшные атаки, чтоб Асахи мог спокойно с ними тусить и жрать всяких остальных зверушек! – Хах… А как прошел год у этого самого крутого червя?.. Я слышал, что из-за Асахи его посадили и, наверное, это был очень неприятный опыт… – М? А, да не! – отмахнулся Нишиноя. – Он мог уползти в любой момент! Но, между прочим, смотри, че у него теперь есть! – вернув червя в птицу, он задрал свою мокрую футболку, гордо улыбаясь. На его груди, над двумя кривыми шрамами, красовалась татуировка с надписью «KRASUNO». Татуировка была не абы чем. Сокамерница набивала ее Нишиное с помощью всякой подручной хуйни, и это было больно, зато выглядело так круто! Нишиноя планировал подостыть на зоне, порасслабляться, а потом вернуться в команду, куда, по его планам, уже должен был вернуться Асахи. Нишиноя хотел похвастаться этой татуировкой перед всеми, мол, вот какой он верный, но настроение после его возвращения было не то. – Ого!.. – Асахи наклонился, рассматривая буквы. – Как здорово! Ой, только… М-м… – Что «ой»? – Нишиноя опустил взгляд и пробежался им по надписи. – Че не так? Асахи тихо засмеялся, прикрывая рот рукой. – Прости, но, кажется, тут пропущена одна буква. – Че?! – Он пригляделся к тату и, заметив ошибку, зло выдохнул, резко опуская футболку. – Твою мать! Порывшись в карманах пижамных штанов, Асахи достал фиолетовый фломастер и, приподняв ткань, осторожно вывел пропущенную «A», добавляя к ней несколько каллиграфических завитушек. Рядом с остальными кривыми черными буквами, эта выглядела довольно странно. Поморщившись, Нишиноя коснулся сиреневой линии на своей груди. – Все равно смоется завтра. – Я могу и завтра ее написать. – Тогда смоется послезавтра. – Я могу написать ее и послезавтра. Нишиноя несколько раз моргнул и поднял на него взгляд. Что бы он там ни испытывал последние минуты, о чем бы он там ни думал, все перекрыла вспыхнувшая надежда. Нишиноя даже не пытался держать себя в руках – затрясся от возбуждения, вытягиваясь вперед и хватаясь за воротник Асахи. – Погоди, ты… Реально?! А послепослезавтра?! Асахи смущенно улыбнулся, пряча фломастер в карман. – …Только если ты позволишь мне. – Ясен хер позволю! – Нишиноя счастливо захохотал, запрокидывая голову. – Хоть картины на мне пиши своим фломиком! Ты же серьезно, да? Ты серьезно?! – Ну, если я правильно понял, у меня выбор между судьбой воробья и судьбой этого червя, так что если все остальные черви будут не против, я бы… Я бы попробовал. Не сводя с него широко распахнутых глаз, Нишиноя с оскалом прошептал. – Ха, а ты реально не смог жить по-обычному, да?.. По крови соскучился? – По ней тоже, – негромко признал Асахи. – Но по команде больше. По тебе. По… Ох, мне так неловко перед Сугой и Дайчи… – он стыдливо спрятал лицо в ладонях. – Не представляю, что им сказать, чтобы они пустили меня обратно… – Ты тупой? – прыснул Нишиноя. – Да они что угодно сделают, чтобы ты вернулся! Знаешь, а если вы снова сойдетесь, то я прям совсем все изучу про страшные атаки! Тогда они больше не смогут тебя атаковать, а я буду круче Дайчи-сана и Суги-сана! Асахи неуверенно усмехнулся. – Спасибо, но это не соревнование… – Еще какое соревнование! – засмеялся Нишиноя. – И я выиграю! Я буду знать всю эту херь лучше нашего меню, лучше всех правил! Схватившись за руку Асахи, Нишиноя раскрыл его ладонь и потянул к своей шее. Асахи тут же напуганно выдохнул и попытался отстраниться, но Нишиноя только шикнул на него. – Да не ссы ты! Потрогай! Когда рука Асахи коснулась неровного шрама, он закусил губу, и Нишиноя увидел слезы в его глазах. – …Тебе не больно? – Нет! – с улыбкой помотал головой Нишиноя. – Вообще нет! Ты че, реально думал, что такая царапинка способна сделать мне плохо? Зря Нишиноя разозлился. Нет, даже не так. Зря поверил, что Асахи реально мог покинуть их. Даже если не говорить про Карасуно, не говорить про Дайчи и Сугу, а говорить только про Нишиною. Ну это же нереально. Они с Асахи были связаны, и связаны навсегда, тут уж ничего не попишешь. Ушел один – ушел второй, один вернулся – второй тут как тут. Закат и рассвет, или с какой еще хуйней их там сравнивал Асахи. Все вставало на свои места, и теперь Нишиноя не мог не вернуться в Карасуно. Слава богу, а то иначе нахрена ему этот партак?

***

Увидев за стеклянной дверью чей-то силуэт, Кагеяма достал из кармана ключи и впустил незнакомца в ресторан. Мужчина, насквозь промокший из-за дождя, натянул шарф повыше, прикрывая лицо. – Вы зашли переждать ливень? – спросил Кагеяма. – Мы закрыты, но, если он кончится в течение пары минут, можете побыть тут, – он даже не успел договорить, потому что почувствовал, что что-то холодное упирается в его живот. Опустив взгляд, он увидел пистолет, который незнакомец только-только вытащил из кармана. – Деньги из кассы давай, – довольно грубо начал мужчина. У Кагеямы не было сил даже удивляться. То, что перед ним гражданский – это понятно. То, что пистолет ненастоящий – тем более. Это насколько же дешевой должна быть подделка, чтобы Кагеяма, абсолютно не разбирающийся в огнестреле, понял это за секунду? Префектура. Грабежи происходят тут и там, это нормально, только вот игроков это касаться не должно. После такого странного дня Кагеяма даже возмутиться не мог, он просто был разражен. – Во-первых, тише, – нахмурился он, кивая в сторону спящих на диванчике Дайчи и Суги. – Во-вторых, вы вообще понимаете, куда пришли? – Ты меня не понял? – пистолет настойчивее вжался в кожу. – Деньги. Ну, одно лезвие у Кагеямы в подошве левого ботинка. Другое – в кармане. Но они оба нужны именно для убийства, для ранения. Припугнуть ими не получится. – ...Это вы меня не поняли, – Кагеяма отстранился и прошел к бару. – Вы, наверное, недавно приехали в префектуру. Если прямо сейчас уйдете, ничего плохого не произойдет. – Так, парень, завязывай, – мужчина двинулся за ним, все-таки понижая голос, потому что дремлющий Дайчи, очевидно, выглядел более угрожающим, чем Кагеяма. – Никуда я не уйду. Просто давай деньги, тогда никто не пострадает. Вздохнув, Кагеяма положил руку на нож, который скрывался за барной стойкой. Вот этот покрупнее, выглядит опаснее. Ему же не надо будить старших в такой ситуации, верно? Кагеяме хватит двух секунд, чтобы убить этого человека, но нет смысла проливать кровь, если можно остаться с чистыми руками. А еще Суга-сан на него наругается из-за запаха крови, это тоже неприятно. Значит, надо принять максимально угрожающий вид, чтобы мужчина просто ушел, и все остались живы и- Внезапно лампочки замерцали, а через мгновение и вовсе потухли. Кагеяма тут же напрягся, потому что выглядело это так, словно кто-то посторонний получил доступ к блоку питания. Неужели грабитель пришел не один? Это уже может быть серьезно. Кагеяма не услышал крика. Только удар, а затем оглушающий хруст. Пытаясь увидеть хоть что-то, он вытянулся вперед, принюхался. В нос ударил запах крови, он быстро отшатнулся, хватаясь за оружие, готовясь обороняться и защищать спящих семпаев. Через несколько секунд свет включился. Поморщившись, Кагеяма протер глаза, открыл их и тут же напуганно попятился, упираясь спиной в стену. Незнакомец, высоченный мужчина с мокрыми длинными волосами и бородкой, вытер окровавленную ногу, которой он, видимо, раздавил череп грабителя, о ковер. От грабителя осталось лишь бездыханное тело и большая бесформенная масса с осколками кости, дотягивающаяся алыми каплями до самого фортепиано. Будто не замечая Кагеямы, незнакомец прошел в сторону инструмента и, открыв крышку, нежно провел пальцами по клавишам. – Чего стоишь, новичок? – весело спросил Нишиноя, каким-то чудом оказавшийся рядом с Кагеямой. – Где эти? Буди, у нас вообще-то ас вернулся! – Что случилось?.. – сонно пробормотал Суга, отрывая голову от диванчика. – И почему пахнет кровью?.. Я же говорил- – Кого успели убить? – зевнул Дайчи и, привстав, потер глаза. Кагеяма ничего не понимал. Атаковать незнакомца, видимо, было ненужно, и Кагеяма просто посмотрел на него, растерянно опуская оружие. – ...Это было необязательно, – негромко сказал Кагеяма. Асахи достаточно знал про Кагеяму по сообщениям и созвонам с Сугой и Дайчи, и видеть его прямо перед собой было поразительно. Ох, Асахи было бы очень интересно пообщаться с ним, но сейчас, если честно, ему было не до Кагеямы. Не найдясь, что ответить, Асахи просто мягко улыбнулся ему и посмотрел на Дайчи и Сугу. Когда они посмотрели на него в ответ, Асахи спрятал руки за спиной, молча ожидая их реакции. Все силы уходили на то, чтобы не пугаться и не пытаться уйти до начала разговора. Первым сориентировался Дайчи: его веки широко распахнулись, он вскочил и уже через мгновение оказался в мокрых после дождя объятиях Асахи. Суга некоторое время смотрел на них, медленно моргая и пытаясь понять, где он находится. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы издать что-то похожее на визг и, чуть не упав, сорваться с диванчика. Поймав Сугу свободной рукой, Асахи крепко прижал возлюбленных к груди, утыкаясь лицом в их волосы. Боже, он скучал по этому. Все время, пока они с Ноей шли сюда, он продумывал в голове все варианты развития диалога, но, как оказалось, диалог тут не особо нужен. Они ждали его все это время. Несмотря на все, через что он заставил их пройти, они продолжали писать ему, звонить ему. Они продолжали любить его и терпеливо проглатывать все моменты, когда он был холоднее обычного, когда он отстранялся и замыкался в себе. Страшно представить, что было бы, если бы он не вернулся... Они что, правда ждали бы его вечность?.. – Если вы не п-против- – Мы никому не отдали твой третий номер, – дрожащим голосом просипел Дайчи. – Конечно мы не п-против! – За с-себя говори! – всхлипнул Суга. – Я, может, просто ради забавы его назад звал! Асахи отстранился и напуганно посмотрел на Сугу, но тот только отмахнулся. – Да шучу я, Асахи, боже! Ты правда возвращаешься?! Правда?! – Не смей говорить, что еще думаешь или что-то в этом роде, – строго сказал Дайчи, вытирая глаза. – Я больше никуда тебя не отпущу. Смущенно смеясь, Асахи переводил взгляд с одного на другого. – Прошу, простите, что я- – Все, хватит! – Суга прижался к нему крепче. – Лучше скажи, почему ты стал таким мягоньким? Совсем не тренировался? – А мне нравится, – улыбнулся Дайчи. – Так мне тоже! Ох, и волосы у тебя стали роскошнее, чем были! – вытянувшись, Суга провел руками по его прическе. – Поверить не могу, ты правда-правда вернулся?! – Да, я- – Потом извинишься, – снова перебил его Дайчи. – Мы знаем, что ты тут готовился грустную речь толкнуть, но не надо. Не сейчас. Улыбнувшись, Асахи сморгнул слезы и быстро закивал. – Х-хорошо. Я ее записал, так что могу прочитать попозж-же. – Письма! – оглушительно взвизгнул Суга. – Я жду свои письма! И у меня для тебя тоже- – Так, хватит, – покачал головой Дайчи. – Надо разобраться с вещами, надо... Асахи, где твои вещи? Асахи чувствовал себя на своем месте. Это и правда было очень, очень просто. Ладони Дайчи были такими же теплыми, и они грели Асахи, лежа на его талии и плече. Ладони Суги были такими же ледяными, но они согревались об Асахи, пока Суга держал руки на его груди. Ладони Асахи были такими же. И он ощущал себя правильно, держа их на руках Суги и Дайчи. Им много надо наверстать. Асахи снова хочет спать в их кровати. И снова хочет завтракать на их кухне. И снова хочет играть на этом фортепиано. Единственное, что изменится – это то, что теперь по утрам ему надо будет пить лекарства, вот и все. Скорее всего, Суга и Дайчи будут держать это в голове лучше, чем он. Нишиноя хохотнул и хлопнул растерянного Кагеяму по плечу. – Пойдем, первогодка, оставим их. Кагеяма хотел что-то ответить, но Нишиноя щелкнул пальцами. – Кагеяма! Точняк, ты Кагеяма! Все, погнали на кухню, погнали! Асахи не смотрел на них, но краем уха слышал монолог Нишинои и не мог не улыбаться. Нишиноя запомнил новое имя. Это же просто чудесно. – У Карасуно снова есть либеро и ас, надо придумывать новые тактики! – продолжал Нишиноя, уводя Кагеяму на кухню. – Скоро взлетим, попомни мои слова! И правда. Если третьегодки – основа команды, то сегодня Карасуно стала сильнее.