Ресторан "Карасуно"

После встречи с человеком в переулке Цукишима не помнил ничего. Он снова будто бы задремал, и ему казалось, что эта дрема продлилась дольше предыдущих. Ощущалась тяжелее. Его губы периодически раскрывались сами собой, отвечая на чьи-то вопросы. Его глаза были слегка прикрыты, но иногда они моргали. В руках он чувствовал вес вещей. В ногах ­– кисель усталости. Иногда он видел что-то. Что-то, чего очевидно не происходило. Иногда падал глубже, и тогда не видел ничего. Когда в начальной школе он пожаловался Акитеру на то, что не может запомнить материал несмотря на часы зубрежки, Акитеру сказал, что ему стоит делать перерывы. В идеале – спать. На утро, говорил он, ты поймешь, что запомнил больше, чем тебе кажется. Цукки ложился спать. И просыпался полностью готовый к контрольным. Он боялся, что проснется сейчас. Боялся, что проснется и почувствует это, как в детстве. Ощущение, что за ночь в твоей голове что-то улеглось. – Я тоже думал, что ошибся, вступив в Карасуно. Цукишима не видел ничего. Он едва-едва начал ощущать теплую мокрую ткань у своей шеи. Кто-то осторожно тер его кожу. – И, наверное, так и есть. Но пока что… Пока что это лучший вариант. На его переносицу давили очки. Линзы медленно фокусировали слабый свет. Он моргнул. – Может, тебе станет легче после настоящего матча? Все так говорят об этом… – «Настоящего матча»?.. – сипло переспросил Цукки. Он сидел на стуле. Его голова была запрокинута теплой рукой Ямагучи. Цукки потребовалось время, чтобы понять, что перед глазами у него нет пелены, просто он смотрит в потолок. – М-гм. Через неделю или типа того. Суга-сан говорил, что это будет несложно даже для нас. «На разогрев» или что-то такое. – Через… – Цукишима начал опускать голову, и рука Ямагучи дрогнула. – Через неделю?.. Они встретились взглядами. Ямагучи несколько секунд выглядел растерянным, а потом облегченно выдохнул, его плечи опустились. – Цукки… Ты снова здесь!.. – О чем ты… Блять, – Цукки помотал головой. – О чем ты говоришь?.. Какой к черту матч, почему уже через- – Не переживай! В этом смысл, он будет простым! Они сидели на кухне. Цукки на одном стуле, Ямагучи – на другом. На часах была поздняя, поздняя ночь. С каждым разом, когда Цукки приходил в себя, Ямагучи выглядел все более вымотанным. Сейчас он выглядел в прямом смысле замученным, но он слабо, асимметрично улыбался, сжимая в руках влажную тряпочку. – Это… Ну, короче, это же первый матч. Не для территорий, не для… Просто чтобы мы привыкли. Я буду разбираться с камерами в реальном времени, а ты- – Через неделю?.. – тупо переспросил Цукишима. Ямагучи прикрыл рот. Кивнул. Цукки закусил губу. Что такое матч?.. По тому, что он успел узнать – резня. Просто резня. Ему дадут нож, его выпустят на улицу и скажут убивать. Как сегодня с маркерами, но с реальным оружием, с реальными ставками. Если сегодня он, сам не понимая, зачем, убегал от Хинаты, уже через неделю он будет убегать от кого-то сильного, от кого-то страшного. Он не сможет убить во второй раз. Первый раз сделал… что-то с ним. Что-то страшное и непоправимое. Но в Цукки еще что-то было, порой он включался, он слышал голос Ямагучи, он мог отвечать. После второго раза он наверняка лишится и этого. Если человек будет сильным, Цукки проиграет. Если слабым, Цукки проиграет, потому что не посмеет ударить. Он бы не бил и сильного. Он просто не хочет ранить людей. Он не может. Он не набил руку после посвящения, он словно проглотил отвратительное лекарство, и теперь оно застряло в его горле. Что было бы, вернись он сейчас к родителям? Без Ямагучи, сам. Не в смысле, что он бы съехал обратно, а в смысле, если бы прямо сейчас они смогли посмотреть ему в глаза. Что было бы, если бы именно сейчас Акитеру решил навестить их, приехал бы в гости? Он был бы разочарован или напуган? Цукки не может представить выражение на его лице. Если бы он не боялся напугать Акитеру, если бы не боялся навлечь на него беду, Цукки уже был бы у него в квартире. Скорее всего, Акитеру уложил бы его на свою кровать, а сам бы сидел на полу. Может, положил бы голову на матрас. Но они не встретятся на этой неделе. А через неделю Цукки умрет. Акитеру узнает, из-за чего?.. А родители?.. – В-все пройдет хорошо, – попытался продолжить Ямагучи. – Ты не должен уметь драться, это же… Тебя будут прикрывать. Т-тебя не должны дать в обиду. Цукки снова сфокусировал на нем взгляд. – …Почему ты так уверен в них? П-почему из всех людей на свете ты- – Я не уверен, – быстро сказал Ямагучи. – Но им нужны атакующие, а ты атакующий, поэтому- – Это того стоит?.. – тихо спросил Цукки. Ямагучи растерянно склонил голову. – То, что т-ты там себе напридумывал. То, что они тебе наобещали. Это стоит того, что происходит сейчас? Ямагучи скривился, отворачиваясь. – Это пройдет. Ч-что бы с тобой ни происходило, это пройдет… – Я говорю не про себя, – Цукишима медленно поднялся из-за стола. – У т-тебя же тоже было посвящение, да?.. Сколько человек мы с тобой суммарно… – он осекся. – Д-двоих?.. Больше?.. Ямагучи моргнул и поднялся вслед за ним. – …Двоих. Но тебе незачем переживать из-за них, они- – Помолчи, – мотнул головой он. – Нет. Нет, ты г-говоришь, но я не понимаю, что ты говоришь. Ты несешь какой-то бред, ты не… Ты, блять, смотришь мне в глаза и говоришь, что тебе все равно? Что тебе плевать на то, что мы натворили? Ямагучи продолжал смотреть ему в глаза. Он умел держать зрительный контакт только с Цукки. Это было приятно некоторое время назад. Сейчас его черные глаза выглядели непривычно. Как будто Цукки никогда раньше не обращал внимания на их цвет. – Еще как, – вкрадчиво сказал Ямагучи. Цукки тряхануло. – Меня волнуешь ты. Меня не волнует рандомный мужик, сдохший от твоей руки. Я не знаю, насколько еще прямее это сказать. Цукки не считал себя моралистом. Он смеялся над ними, а если сталкивался в интернете – вступал в такие долгие споры, что порой проводил в телефоне часов двадцать подряд. Но он не подменял понятия. Он знал, что ему просто нравится спорить. Он знал, что ему нравится черный юмор. Он не знал, что Ямагучи не шутил. – Это деньги? – пробормотал Цукки. – С-серьезно, Ямагучи?.. Деньги? – Деньги это… плюс, но- – За какие деньги можно согласиться на это?! – Это н-не только деньги!.. – Ямагучи обнял себя за плечи. – Это п-просто… Это меняет всю картинку, ты понимаешь?.. Всю… Я не знаю, как это назвать. Иерархию. Цукишима снова помотал головой. – Они пообещали оберегать тебя? Т-ты думаешь, с ними тебе безопаснее? Ямагучи зло посмотрел на него. – Я знаю, что с ними безопаснее. – Да ты же… – Цукки всплеснул руками. – Ты сам себе не веришь! Ты не доверяешь им, ты просто пытаешься убедить меня- – Это неважно! – воскликнул Ямагучи. – Какая разница, доверяю я им или нет?! Я не могу все время рассуждать в долгосрочной перспективе, как ты! – Что это вообще должно значить?! – Ты… – Ямагучи, кажется, совсем разозлился. – Ты знаешь, что это значит!.. Я в б-безопасности на сегодня, на завтра и на послезавтра! Это, блять, роскошь! – Они убивают людей. Они могут убить тебя. – Прошу… – Ямагучи закатил глаза. – Те, кто не убивают, делают вещи и похуже. Они… – Он раздраженно вздохнул, потирая переносицу. – Они н-не сделали мне ничего плохого, Цукки. За все полгода. Я ждал, ждал- Цукки заморгал. – …И все? Это для тебя показатель?! – Сука, ну никто же раньше не справлялся! – Огрызнулся Ямагучи. – Я не понимаю, в каком мире ты живешь!.. Мы же были рядом все это время, как вышло, что- – Я спрашиваю тебя то же самое! В чем план?! Око за око?! Ямагучи схватил его за воротник. Слабо, но с максимальной силой, на которую был способен. Злость Ямагучи была для Цукки давно разгаданной загадкой. По крайней мере, так он думал раньше. Другие могли путаться, но он был уверен, что Ямагучи для него – если не открытая, то приоткрытая книга. Когда Ямагучи злился, он не выглядел злым. Он выглядел расстроенным, он выглядел напуганным. В школе, когда Цукишима находил его на лестнице, в туалете, запертым в шкафчике – Ямагучи выглядел одинаково. Когда до него докапывались на улице, когда кто-то обливал его, проезжая на машине по глубоким лужам. Когда он возвращался с работы. Со всех работ до работы в ресторане. Его глаза были мокрыми. Его брови ползли наверх, губы дрожали. Он сутулился, обнимал себя руками и прятал взгляд. Цукишима почти слышал, как кровь Ямагучи закипала от злости. Просто он так ее выражал. Когда они были наедине, Ямагучи был раскрепощеннее. Если Цукки пытался расспрашивать его, Ямагучи отмалчивался, отнекивался. Он не любил злиться на своих обидчиков вслух. Цукки злился за него. Ругался, поливал их грязью, и Ямагучи мог поддакивать – так ему было легче. А если Ямагучи забывался, если был раздражен, если его код выдавал ошибки, Цукки видел на его лице самое обычное проявление злости. Хмурые брови, сжатые зубы. И сейчас Ямагучи смотрел на него так. Зло, не грустно. Никаких барьеров. Он так злился, что не мог подобрать слов, его руки дрожали. Обычно Цукишима пользовался такими паузами, чтобы переспорить человека. Но это был Ямагучи. Смысл не в победе. Ямагучи же тоже не злится лично на него. Он фрустрирован. И Цукки фрустрирован. Впервые они испытывают это друг к другу. – …А если так? – наконец просипел Ямагучи. – Если око за око?.. Т-тебе жалко этих людей?.. Цукишима схватил его за руки, но Ямагучи не разжимал пальцы, не отпускал его воротник. – Я н-не хочу в этом участвовать. Если никто не будет бить первым- – Они уже бьют! – почти закричал Ямагучи, дергая его вниз. – Если я р-разочаровал тебя, так и скажи! Н-не надо читать мне морали, Цукки, я в-все это уже знаю!.. Цукишима сжал кулаки. В этом и проблема. Ему было страшно. Но он не был разочарован. Он не мог разочароваться в Ямагучи. Он чувствовал стыд. Потому что Ямагучи, очевидно, сломался под давлением этого всего. И Цукки не мог защитить его тогда, не может защитить сейчас. Все, что происходит – его вина. Сколько Ямагучи ему не рассказывал? Он скрывал все плохое, что с ним происходило, если Цукки не спрашивал в лоб. Порой Цукки не спрашивал осознанно, чтобы дать Ямагучи отдохнуть и выплакаться. Наверняка это все было одной десятой. Все остальное Ямагучи хранил в себе и варился в этом, пока не сломался. Может, это случилось давно. До ресторана. Но это нечестно. У Цукишимы не было всех карт на руках, потому что Ямагучи ему их не дал. Никогда не давал. Ямагучи всегда, всегда сам придумывал себе грабли, сам их конструировал, сам на них наступал, и Цукки мог узнать об этом только постфактум. За все эти годы он так и не смог убедить Ямагучи нормально говорить с ним. Он не думал, что молчанка выльется в это. – …Ч-человек на моем посвящении. Он сделал тебе что-то? – спросил Цукки. – Нет, – хмуро сказал Ямагучи. – Н-но это был белый богач лет пятидесяти. Извини, что н-не плакал по нему, что не переживал. – Т-ты, кажется, ни за кого не переживаешь. – пробормотал Цукки. Ямагучи встряхнул его за воротник. – За тебя! Я п-переживаю за тебя! Хватит говорить про меня, м-мы должны говорить про тебя!.. Руки Цукки оставались на весу. Он боялся, что выключится прямо сейчас. Они ссорились, пожалуй, впервые за всю жизнь. Это было отвратительно, но Цукки не хотел резко прерваться и проснуться семь дней спустя, на матче. – Это не про меня! – прикрикнул Цукки. – Ты это начал! Ты заварил это все, и все еще н-не можешь нормально объяснить мне, почему! Ямагучи поджал губы. – Это н-неважно! Важно то, что ты- Цукки толкнул его. Впервые за всю свою жизнь. Не сильно, господи, не сильно. Совсем слегка, но Ямагучи чуть не упал и едва поймал равновесие. Цукки сделал два шага назад. Теперь они оба молчали, напуганно глядя друг на друга. Ссора перестала иметь какой-либо вес, потому что Цукки представил, что случится, если Ямагучи сейчас заплачет. Скорее всего, Цукки просто пойдет прыгать с крыши. Это уже слишком. Ямагучи не заплакал. Кажется, он выглядел напуганным, потому что Цукки выглядел напуганным. Медленно выдохнув, он опустил руки. – …К-куда ты пропал на нашем выпускном? Ямагучи вздрогнул и разорвал зрительный контакт, отворачиваясь. – М-мы получили аттестаты в час дня, – прошептал Цукишима. – Мы д-должны были вместе выйти из школы в час десять. Ты пришел к выходу в два тридцать пять. Ямагучи не смотрел на него и ничего не говорил. Они вообще никогда об этом не говорили, как и о многом другом. Цукки почувствовал, что если не сейчас, то никогда. – Я не мог найти т-тебя, – продолжил он. – И когда ты вернулся, т-ты был в другой одежде. В похожей, но в другой. Тебя не было почти полтора часа. – …Цукки, я не могу. – Ч-что случилось? Ямагучи промолчал. Может, это случилось тогда? Они с Ямагучи зашли в школу. Вышел Цукки и кто-то другой, уже не Ямагучи. Или позже, когда Ямагучи впервые арестовали ни за что? Может, еще позже, когда он вышел на свою первую работу в офисе? Это так бессмысленно. Цукишима может думать об этом сколько угодно, но он ничего не может сделать. Он чувствует себя парализованным, понимая, что никогда не сможет бросить Ямагучи и продолжить жить без него. Это просто не было опцией. Если Цукишима потянет достаточно сильно, Ямагучи пойдет за ним. Но пока что Ямагучи тянет намного сильнее. Никогда раньше не тянул, чтобы вложить все силы в этот раз. Они связаны навсегда. Если Цукки умрет – Ямагучи без раздумий перережет себе горло, если Цукки сбежит из страны – Ямагучи ринется следом за ним, если Ямагучи вступит в группировку, Цукки не сможет не состоять в ней. – Это самое худшее, что- – Нет, – качнул головой Ямагучи. – Н-не худшее. Цукки прикрыл глаза. Это был Ямагучи. То же лицо, те же жесты. Не было момента, в который Цукки его потерял. Он его не терял. Ямагучи стоит прямо перед ним, просто Цукки не может протянуть руку, чтобы взять его. Он чувствует, что в голове что-то скрипит. Что звуки становятся приглушеннее. А это значит, скоро он выключится. Цукки так устал. Так устал, так устал, так устал. Когда он открыл глаза, в отражении черных радужек Ямагучи он снова увидел не себя. Похожий силуэт, но не свой. Ямагучи опустил взгляд, нервно потирая запястье. – Я люблю тебя, – тихо сказал Цукки. Он редко говорил это. В их отношениях это было не очень принято. Ямагучи посмотрел на него, и блики заиграли в его глазах. Шмыгнув носом, он попытался улыбнуться. – Я т-тебя тоже люблю, Цукки… – Мне нехорошо. Моргнув, Ямагучи тут же подошел ближе и взял его под руку. – Выключаешься?.. Может, лечь спать? Цукишима качнул головой. – Можешь просто налить в-воды? Ямагучи быстро кивнул и, отпустив его, пробежал к раковине. Ямагучи был неудачником по природе своей. Не как оскорбление, он притягивал неудачи. Он был неуклюжим. Даже их квартира, довольно нежно относящаяся к Ямагучи, порой не удерживалась и «подкалывала» его. Сейчас, например, он чуть не опрокинул всю полку, пытаясь достать один стакан. Контейнеры для еды высыпались на пол, и когда Ямагучи сложил их обратно, когда налил воду и обернулся, Цукки уже не было. Он должен был сделать хоть что-то для Ямагучи. Он никогда не мог помочь. Никогда не мог защитить. Он не мог причинить кому-то физическую боль, это было заложено в нем слишком глубоко. Он мог ранить только словом, знанием, ситуацией. Он не сможет убить третьегодок. Не сможет выстрелить в них, зарубить топором. Умей он что-то такое, Ямагучи сейчас не был бы таким несчастным. Но Цукишима мог выступать против них в суде. Он мог разобраться как-то еще, не силой. Но так, чтобы это сработало. Чтобы они умерли и оставили Ямагучи в покое. Открыв глаза, Цукки медленно провел взглядом по незнакомой комнате. Все было завалено какими-то коробками и бумагами, офисными принадлежностями и непонятными устройствами. Пространство было тесным, и выглядело так, будто должно было быть пыльным. Оно не было. Все предметы, на которые Цукки смотрел, были идеально чистыми, пусть и громоздились на столе, на полу и на полках. – Цукишима? Он моргнул и чуть поднял голову, чтобы понять, кто к нему обращается. Увидев Сакусу, Цукки выдохнул и резко выпрямился. Казалось, они не виделись вечность. Сакуса точно был младше третьегодок, и все же он был взрослым. Может, возраста Акитеру – близко к тридцати, но еще не совсем. Видя перед собой взрослого, который не пытается втянуть его в страшную группировку, Цукки мог только закусить щеку. Он почти начал чувствовать себя в безопасности. – Слышишь меня? – Я… Д-да, – потерев глаза, Цукишима еще раз огляделся. Было не очень понятно, где он находится, но сейчас это его не волновало. – Как давно я не отвечаю?.. – Около часа, – сказал Сакуса. – Ты позвонил, я назначил место встречи, а потом привез тебя сюда. Все это время ты был немного не в себе. – Но я все равно здесь… Я д-дошел, – сморгнув слезы, Цукишима обернулся. – За мной же н-никто не шел?.. Мы одни?.. – Одни, – успокоил его Сакуса. – Если твои, эм… «приступы» будут повторяться, нам надо обсудить все раньше, чем ты снова пропадешь. Ты готов рассказать мне все под запись? Он дошел. Он наконец-то дошел. Кажется, они с Сакусой не совпадали ритмами. Когда Сакуса пытался связаться с ним, Цукки был в полудреме и полностью игнорировал его. Он успел пригнать свое тупое тело к месту встречи до того, как оно начало лунатить. Думать было сложно, словно Цукки лег спать днем и сейчас проснулся, не понимая, что происходит и что от него хотят. На чем они остановились в последний раз?.. Выделил ли он хоть что-то стоящее, чтобы рассказать детективу? Если у них мало времени, что на чем лучше сфокусироваться? На старших?.. На недавно вернувшемся Нишиное?.. Нет, Сакуса сам его видел… – Цукишима? – склонил голову Сакуса. Он не будет совершать ту же ошибку, что Ямагучи. Даже если это больно, даже если это стыдно, даже если это сделает все хуже, он должен сказать это. – …Я убил ч-человека. – Оу. Несколько секунд они сидели в тишине. Сакуса проехал на стуле в сторону и, достав из тумбочки бутылку с водой, протянул ее Цукишиме. – Пей. Все нормально, я был к этому готов, но мне нужны подробности. – Я почти ничего не помню… – прошептал Цукки, зарываясь пальцами в волосы. – Даже не помню, чем я это сделал… То ли битой, то ли- – Нет, мне нужны подробности про команду, а не про тебя, – покачал головой Сакуса. – Тебя явно вынудили это сделать. Ты не злодей в этой истории, так что с этим разберемся потом. Бери. Взяв бутылку, Цукки дрожащими руками открыл ее и сделал большой глоток, пытаясь успокоить завязывающийся в горле ком. – Мне нужно, чтобы ты рассказал обо всем, что ты видел, – вкрадчиво продолжил Сакуса. – Я целюсь в Савамуру и Сугавару, поэтому вспоминай в первую очередь их. – В-вы пытались меня предупредить… – Не плачь, – попросил Сакуса. – Я должен был перехватить тебя раньше. Сейчас у нас намного меньше времени, но мы все еще успеваем. – Успеваем до чего?.. – слабо спросил Цукки. – Что со мной п-произойдет?.. Вздохнув, Сакуса нашел взглядом салфетки и вытянулся вперед, стараясь достать до них, не вставая. Цукки посмотрел чуть выше и вздрогнул. Ровно над горлом Сакусы поблескивало длинное, тяжелое лезвие. Как будто кто-то стоял рядом и был готов ударить его. Цукишима не успел испугаться, просто вскочил на ноги и схватился за лезвие, не давая ему упасть. Сакуса взял салфетки и поднял взгляд. Потом медленно вернулся обратно на свое место. Цукишима сглотнул и присмотрелся к тому, что держит в руках. …Идиот. Конечно, никто не стоял тут с ножом. Очевидно, они находились в офисе. Это был резак для больших бумаг. Ничего реально угрожающего жизни. Цукки неловко сел обратно. Сакуса демонстративно ударил по лезвию, но оно не наклонилось ни на миллиметр. Стопор. Теперь Цукишима чувствовал себя еще более параноидальным. Что дальше?.. Он будет визжать при виде ножей для готовки? Бить тревогу, если человек возьмет в руки маникюрные ножнички? – …Вы вытащите меня? – пробормотал Цукишима. – Вытащу. И вытри лицо, – поморщившись, Сакуса протянул ему салфетки. – А- – И Ямагучи вытащу, – Добавил Сакуса. Цукки принял салфетки и вытер нос. Потом, приподняв очки, промокнул глаза. Ему было стыдно, что почти каждый раз, когда он приходит в себя, он плачет, но он не мог ничего с этим поделать. – Вы будете в безопасности. Понадобитесь в суде пару раз, и это все, – Сакуса выпрямился. – Наша удача, что смертную казнь пока не отменяют. Цукишима был радикально против смертной казни. Это было до того, как он узнал правду о Карасуно. Если Нишиноя смог без проблем выйти из тюрьмы, остальные тоже смогут. Они не должны иметь возможности сбежать. – Ты готов говорить под запись? – повторил вопрос Сакуса. Дождавшись кивка, он нырнул рукой под стол и, открыв какой-то скрытый ящик, достал из него старый диктофон. – Вы записываете не на телефон?.. – удивился Цукки. – Хороший хакер взломает телефон за пять минут, – Сакуса взял чистую салфетку и провел ею по поверхности устройства. – Здесь достаточно информации, в том числе и на Карасуно. Пока у них не было либеро, ложь начала сыпаться – игроки постоянно оговариваются и пробалтываются о чем-то. Но конкретных показаний мне, конечно, не хватает. – Я не понимаю… – шмыгнул носом Цукишима, надевая очки обратно. – П-почему они просто не убьют вас?.. Тогда и диктофон достался бы им. – Потому что только ты знаешь о том, что он хранится в моем офисе, – Сакуса положил устройство в центр стола. – Карасуно же думают, что он лежит в одной из моих ячеек хранения и, если меня убьют, доступ к этой ячейке тут же достанется органам. Цукки приподнял брови. – Но если они узнают, что он хранится тут, они быстро убьют в-вас. – Ты доверяешь мне? – Д-доверяю. – И я тебе доверяю. Поэтому делай что угодно, но даже не намекай им, что диктофон находится не в ячейке хранения. – А… Конечно, – быстро закивал Цукишима. – Я клянусь. – Хорошо. Давай ускоряться, – нажав кнопку записи, Сакуса достал листы бумаги и приготовился делать заметки. Закусив губу, Цукки начал рыться в хаотичных воспоминаниях, пытаясь составить из них хоть какую-то хронологию. С чего все началось?.. Нет, наверное, надо с самого-самого начала… – М-меня зовут Цукишима Кей, – через несколько секунд тишины сказал он. – Мне двадцать один год. У меня есть сожитель – Ям-магучи Тадаши, ему тоже двадцать один год. Он устроился работать в ресторан «Карасуно» посудомойщиком, а потом предложил мне работу в этом же месте. – Он настаивал на этом? – спросил Сакуса. – Да, но я… Думаю, я все равно бы согласился, – неуверенно протянул Цукки. – Я устроился туда официантом, познакомился с персоналом- – Конкретнее. Он мелко кивнул. – Сугавара был еще одним официантом, затем к нам присоединился Хината. Савамура – шеф-повар, Энношита – водитель, Танака – охранник. И Кагеяма Тобио, он су-шеф. – Хорошо. В какой момент ты заметил что-то необычное? – Я не помню точно, но почти с самого начала я обратил внимание на то, ч-что они используют волейбольные термины, – Цукишима начал загибать пальцы. – Атакующие, связующие, пинч-подающие, либеро, ас… Точно эти слова помню. Я тогда подумал, что это какой-то ресторанный язык, который мне надо будет выучи- Внезапно Сакуса вытянулся вперед и, выключив диктофон, закинул его обратно в скрытый ящик. Цукки только хотел спросить, что происходит, как сам услышал чьи-то тяжелые шаги, приближающиеся к их двери. – Тихо, – прошептал Сакуса. – Молчи. Когда дверь открылась, Цукки не смог сдержать дрожь в коленях. Мужчина, которого он совсем недавно встретил на улице, сейчас стоял здесь, занимая своим телом чуть ли не весь дверной проем. Он был ужасающим. В подворотне Цукишима успел рассмотреть его едва-едва, сейчас же не мог отвернуться. Высоченный громила со злым, угрожающим взглядом. Он выглядел так, будто прямо сейчас сдавит и Сакусу, и Цукки в своих руках. В коридоре горел свет, в офисе – нет, и из-за нефокусирующегося взгляда он все больше становился похожим на темный безликий силуэт. Асахи смотрел ровно на Цукки. – Азумане… – прошипел Сакуса, резко вставая. – Ты вернулся?! – Привет, – улыбнулся Асахи, убирая с лица выбившуюся прядь. – Мне очень не хочется вас прерывать, но, боюсь, мне надо забрать Цукишиму… Цукишима, сам того не замечая, придвинулся чуть ближе к Сакусе. Какой ужас. Асахи же может утащить его физически. Его так просто не остановишь. Если захочет – схватит Цукишиму одной рукой, и Сакуса сможет помочь, только если достанет пистолет. – Неужели? И по какой причине, интересно, тебе нужно его забрать? – холодно спросил Сакуса. – У нас будет банкет, – объяснил Асахи. – Помощь официанта не помешает, а Цукишима за все это время глаз не сомкнул... Его молодой человек попросил за ним заехать, у нас относительно скоро открытие… Он переживает. – Тебе сообщали что-то про банкет? – обратился к Цукки Сакуса. – Нет, – быстро помотал головой он. – И я н-не знаю этого мужчину. Я не поеду с ним. – Он не поедет с тобой, – повторил Сакуса Асахи. – Не ваше дело, где ваш работник находится ночью, спит или не спит. Утром он будет на работе, как и должен. – Ам… Цукишима... – Асахи снова посмотрел на него, поправляя волосы. – Не мог бы ты, пожалуйста, выслушать меня?.. – Я не хочу. П-пожалуйста, уезжайте, – попросил Цукки. Асахи тихо вздохнул, складывая руки замком. Цукишима напрягся всем телом, ожидая либо продолжение спора, либо того, что сейчас Асахи схватит его поперек живота и утащит. Но Асахи лишь сказал. – Я правда не имею никакого права увозить тебя, если это твое решение… Я объясню Ямагучи ситуацию и, думаю, он поймет. Цукки напряженно поправил очки и посмотрел на Сакусу. Тот качнул головой. – Не слушай его. Он просто пугает тебя. Асахи растерянно моргнул. – Ох, я не хочу никого пугать!.. Простите, мне и правда стоит идти… Цукишима, я отвезу Ямагучи домой. Встретимся завтра в ресторане. Последние слова Сакусы вылетели из головы Цукки. Сейчас? Темной ночью, в машине наедине с этим… чудовищем? – Ямагучи… – Цукки сглотнул. – Он не дома?.. Он с в-вами?.. – Да, он в машине, – Асахи слегка улыбнулся. – Мне кажется, он немного напуган происходящим, поэтому, конечно, его не стоит оставлять одного… – Цукишима… – позвал Сакуса. Цукки обернулся на него и, обняв себя руками, встал со стула. – П-простите, но я только что вспомнил про банкет, о котором говорит… – Цукки глянул на Асахи. – Мне… Мне п-правда надо ехать. – Твою мать… Так, хорошо, – Сакуса тоже поднялся и зло посмотрел на Асахи. – Хоть минуту ты нам дашь? – Конечно, я никуда не тороплюсь!.. Извини еще раз, что я так резко вас прервал... – Асахи с мягкой улыбкой повернулся к Цукишиме. – Мы ждем тебя внизу. И он ушел, прикрыв за собой дверь. Увидев Асахи, проанализировав его внешность, Цукишима боялся не этого. Он боялся грубой физической силы. Асахи не применил ее, и все равно Цукишима уходит вместе с ним. Чувствуя, что его начинает трясти, Цукки медленно повернулся к Сакусе. – П-простите… – Забудь, – отмахнулся он, задумчиво осматривая разные вещи в комнате. – Еще поговорим. Давай пока что я дам тебе вот это. Достав из-под стола черную спортивную сумку, он передал ее Цукки. Цукки неуверенно покрутил сумку в руках и заглянул внутрь, но ничего там не обнаружил. – Я не понимаю… – Сложи сюда все, что может быть уликой или доказательством их вины, потом принесешь ее мне. Нам хватит еще одной встречи, чтобы все закончить. – сказал Сакуса. Цукишима растерянно склонил голову. – Она не очень похожа на ту, с которой я хожу обычно. Если они заметят и откроют ее- – Именно поэтому в ней есть второе дно, – Сакуса вытянулся вперед и раскрыл отсек внутри. – Сюда сложи все, что похоже на улики, но при этом ими не являются. Если найдут второе дно и заберут все, что там лежит, успокоятся. – Тогда куда класть важные улики?.. – В третье дно, – немного улыбнувшись, Сакуса поддел какой-то шов и продемонстрировал Цукки еще один отдел. – Если подумают, что обыграли тебя, третье дно искать точно не будут. К тому же, оно достаточно прочное, чтобы они не почувствовали улики наощупь. Все понял? Цукишима быстро кивнул и закинул сумку на плечо. – Х-хорошо, я все сделаю. – Не переживай, – Сакуса, явно с трудом, но подошел ближе и неловко хлопнул его по плечу. – Еще одна встреча, и вы будете свободны. А сейчас иди. Когда Цукки спустился и сел в машину, он крепко обнял сумку и повернулся к Ямагучи, сидящему рядом. Ямагучи смотрел ровно перед собой. Не смотрел на него, не разговаривал. Не обиделся, просто был напуган и не хотел заплакать. Асахи сидел за рулем. Заведя машину, он сказал: – Мы с Ямагучи уже успели познакомиться, а с тобой не особо… Какой у тебя номер? – Номер?.. – сипло переспросил Цукишима. – Я не знаю, что это з-значит. – Ох, прости! Да, вам, наверное, их еще не выдали… В Карасуно появился новый человек. Или он старый, просто вернулся?.. Цукки так и не смог понять, угрожал ему Асахи или нет. В любом случае, надо было узнать про него побольше. Очевидно, он выглядел более страшным, чем был на самом деле. Если он окажется таким же моральным уродом, как остальные, может, Цукки сможет дать Сакусе больше информации. Если он окажется лучше их… Ямагучи чрезмерно боялся всех старше себя. Цукки чрезмерно пытался на них опереться. Конечно, обычно это касалось семьи, но сейчас, когда они были так далеко, Цукки чувствовал, что начал тянуться к кому ни попадя. Сакуса сначала показался ему психом. Асахи… Асахи казался не таким злым, как Сугавара и Дайчи. Он выглядел опаснее их двоих вместе взятых, но разговаривал так тихо, слегка зажато, и Цукки не мог не подумать – что, если Асахи здесь тоже не до конца по своей воле? Во-первых, он только что появился, во-вторых, он вел машину. То, что должны были бы дать Энношите, вручили ему. Отправили выполнять грязную работу?.. Надо как-то прощупать почву. – Как вы относитесь к Сакусе?.. – спросил Цукишима. Асахи задумчиво постучал пальцами по рулю. – Ну… Если честно, он мне нравится. Всегда здорово, когда люди так сражаются за свои идеи. Цукки недоверчиво прищурился. – Ну да. Но вы считаете, что он прав? – Ох, скорее всего, он прав, – кивнул Асахи. – Порой проливается слишком много крови, верно?.. Думаю, если бы вселенная решала, кто прав, а кто нет, Сакуса бы вышел победителем… Чуть приподнявшись в сиденье, Цукки обнял сумку крепче. – То есть вы тоже думаете, что Сугавара и Савамура заслуживают казни?.. Асахи тихо рассмеялся и кивнул. – С точки зрения закона, скорее всего, да, заслуживают. Не мне судить, конечно, но после всего, что они совершили… Цукишима нервно выдохнул и уже открыл рот, чтобы задать больше вопросов, но Асахи обернулся, мягко улыбаясь. – Они такие очаровательные, да?.. Темно-карие птичьи глаза. Черный зрачок. Странный блеск, будто блики ложатся как-то неправильно, отсвечивая оранжевым. Цукишима видел подобное совсем недавно. – А… А какой у вас «номер»?.. – справившись со страхом, спросил он. – Третий, – ответил Асахи. – Я последний третьегодка. Твою мать. Ошибся. Это не тот, кто мог бы хоть немного помочь. Это тот, через которого придется пройти, чтобы Сакуса смог помочь им с Ямагучи. Если старшие – что-то вроде трехглавого демона, то Асахи, безусловно, одна из этих голов. Рефлекторно переведя взгляд на Ямагучи, Цукки вздрогнул. Ах да, вот, где он видел такие же блики. Ямагучи смотрел на него, осторожно протягивая в его сторону руку. Боясь пошевелиться, Цукки просто прикрыл глаза и через пару секунд почувствовал, как его пальцы накрывает теплая ладонь. Это последняя попытка. У него нет шанса на ошибку. Особенно с учетом того, что он вновь чувствует, как реальность ускользает от него. *** – Ох, пришли наконец-то! – воскликнул Суга, когда Цукишима и Ямагучи зашли в ресторан. – Мальчишки, ну вы чего? У нас пять минут до открытия! – П-простите… – поклонился Ямагучи. – Так, поторопитесь! Переодевайтесь и быстро по местам! – Суга затолкал их за нужную дверь. – Ой, кошмар, как дети, честное слово… Кагеяму и Хинату уже заставили готовиться к работе. Теперь в раздевалке висела тяжелая куртка с шипами. Кажется, в эту ночь никто из первогодок не поспал. К Кагеяме и Хинате в этом плане у Суги вопросов не было. К Цукишиме и Ямагучи – полно. К Суге только-только вернулся Асахи, и он даже не может полностью этому порадоваться. Да они даже дома времени не провели, потому что почти сразу им позвонил перепуганный Ямагучи, и Асахи пришлось отправлять на вылазку! Что же это такое… Нишиноя был за баром. Асахи отвлекся от фортепиано и сейчас стоял рядом с ним, разговаривая. Пока Цукишима и Ямагучи были в зале, никто кроме Суги на них не смотрел. Когда же они скрылись за дверью на кухню, Нишиноя стрельнул в их сторону внимательным взглядом. – М-да… – недовольно протянул он и повернулся к Суге. – Че за сумка у Цукишимы? – Другая, да?.. – Другая. Суга вздохнул, опираясь локтем о барную стойку. – Милый, она была у него вчера? – Была, – кивнул Асахи. – Но, как мне показалось, она пустая. – Это пока… – пробубнил себе под нос Суга. – Ладно, посмотрим. Суга дождался начала смены. Дождался первых посетителей, дождался легкой суеты на кухне. Когда Цукишима, который сейчас снова находился в полусне, вышел в зал, когда за ним выскочил Хината, Суга прошел на кухню. С нее, пройдя мимо Ямагучи у раковин, он двинулся в раздевалку и прикрыл за собой дверь. Свет он не включал – сквозь щель двери проходило достаточно, и он двигался наощупь. Обычная сумка. И правда похожая на ту, что носил Цукишима. И все же Суге понадобилось около пяти секунд, чтобы найти второе дно. Вместительная. Скрытое дно незаметное. Можно сложить пару вещей так, чтобы никто ничего не заподозрил. А можно обнаглеть в край – надавить, сумка расширится, и тогда можно положить что-то крупное. – Вот же тварь… – зло прошептал Суга, закрывая сумку и возвращая ее на место. Чертов Сакуса, чертов Сакуса… Падальщик, вот кто он. Не может дотянуться до сильных команд, так что лезет к Карасуно. Если бы у них в этом году был Нишиноя, они бы отбились за пару дней. Сейчас Нишиноя вернулся, но они уже успели наломать дров. Любая ошибка может стать последней. Если Цукишима не перестанет водить дружбу с Сакусой, Суга рано или поздно взбесится. Скорее рано. Скорее он уже взбесился. Хватит ходить вокруг да около, пора что-то решать. Они же не думали, что могут играть в детективов в этом ресторане, у всех под носом? Сами напросились. Время и терпение Цукишиме не помогли. Придется рубить с плеча. Матч переносится на пораньше.