Ресторан "Карасуно"

– Все свободны, – улыбнулся Суга. Поморгав, Цукки огляделся. На этот раз он очнулся на кухне, причем, почему-то, в окружении всей команды. Все начали расходиться. Ямагучи находился на противоположном от Цукки конце кухни. Он стоял рядом с Сугой, и было очевидно, что встал он туда не по своей воле. Он смотрел себе под ноги, но выглядел скорее задумчивым, чем напуганным. Когда Суга всех распустил, Ямагучи двинулся в сторону Цукки, однако Суга остановил его, положив руку на плечо. Цукки даже не напрягся – выглядело, как будто Суга хотел сказать Ямагучи что-то короткое и неважное. Слух возвращался медленно. Хината выглядел счастливым, он набросился Танаке на руку, и тот захохотал, не пытаясь его скинуть. Пока Хината выкрикивал что-то, Танака вынес его в зал. Энношита спросил что-то у Асахи, и тот неуверенно кивнул. Нишиноя раздраженно сложил руки на груди, видимо, возражая. Кагеяма быстро повернулся к ним и покачал головой, говоря что-то еще. Только на секунду встретившись взглядом с Дайчи, Цукишима вспомнил, что ему не стоит тратить время попусту. О чем бы они сейчас ни говорили, никто не заметил, что Цукки не услышал ни слова. Это хорошо. Итак, еще раз, сколько у него времени? Около недели, верно? Чтобы собрать что-то полезное для Сакусы, лучше заниматься поисками каждый день, при любой возможности. Чем больше он соберет, тем лучше. Сакуса доверил ему это. Неделя – это мало. Но достаточно много, чтобы Цукки напомнил себе быть осторожнее на поворотах. Он проверил, что никто не смотрит в его сторону, прошмыгнул в раздевалку и включил в ней свет. Найдя взглядом сумку, Цукки присел и раскрыл ее. На первом уровне он решил хранить свою обычную одежду, а вот второе дно, по идее, должно было быть пустым, но он с удивлением обнаружил, что там уже что-то лежит. Цукки еще раз огляделся и раскрыл сумку шире, присматриваясь. В темных складках блеснуло два ножа. Без крови, совсем обычных ножа, которые, скорее всего, были украдены с кухни. Значит, они принадлежали Кагеяме и Дайчи. – Зачем я это взял… – пробормотал Цукишима. И он ли это сделал?.. Это мог сделать кто-то другой? Сейчас, напрягшись, Цукки может вспомнить холод металла в руках. Оставалось надеяться, что он не создал это воспоминание искусственно. А если это правда был он, то как его никто не заметил? С самого открытия на кухне все время кто-то был. С чего бы Цукки отличаться скрытностью, достаточной для- И это же совсем не похоже на улику. Да, ножи выглядят угрожающе, как и любой острый предмет, но ими же, наверное, никогда не убивали. Они не для этого. Улики, которые на самом деле ничего особого из себя не представляли – как раз то, что стоило складывать во второе дно, но ему надо было создать хотя бы видимость того, что эти ножи были важными. Он вытянул руку и почти коснулся их, но вовремя остановил себя. Приподняв сумку ближе к лампам на потолке, Цукки чуть наклонил ее, присматриваясь к ручкам ножей. Все верно, если посмотреть с этого угла, можно увидеть очень четкие отпечатки… – Ладно, – выдохнул он, пряча второе дно и ставя сумку обратно. Для начала неплохо. Абсолютный идиотизм – любой предмет тут был полон отпечатков игроков Карасуно. Но если кто-то из команды найдет второе дно, они могут посчитать это важным. При этом, лишившись этих ножей, Цукки ничего не потеряет. Значит… Значит, он может довериться самому себе? Лунатящему и тупому себе? Он не только не врезался в стены, он делал полезные вещи. Если бы Цукки с самого начала знал, что в отключке тоже способен на что-то стоящее, он бы волновался меньше. Может, задание Сакусы настолько впилось ему в мозг, что он выполняет его на автопилоте? Все равно страшно попасться. Если попадется, возможно, умрет раньше, чем придет в себя. Но пока что все идет по плану. Только вот, чтобы все это сработало, ему нужны и реальные улики, а получить их намного сложнее. – У нас официанты вымерли? – строго прикрикнул Дайчи с кухни. Цукки быстро поднялся и, вытерев вспотевшие ладони о фартук, прошел к капитану. – Простите, я здесь. – Одиннадцатый столик, – Дайчи передал ему блюдо. – А то Хината и Суга опять отвлеклись на болтовню с посетителями. Цукки чуть поклонился и уже развернулся, чтобы уйти, но Дайчи поставил ему на поднос стакан с негазированной водой. – Это для Асахи. – Угу. Асахи?.. А, Асахи. Мужчина, сидящий за фортепиано. Боже, да Цукки передернуло, как только он его увидел, приоткрыв дверь кухни. Как же это абсурдно, что они просто продолжают работать, как будто ничего не происходит. И как же абсурдно, что Асахи не было, а потом оп – и появился. Никому не режет глаз эта громадина, сидящая посреди зала. Цукишима подошел к Асахи и, стараясь не поднимать на него взгляд, поставил стакан на фортепиано. Кажется, Асахи поблагодарил его, но этого Цукки уже не услышал – он смотрел на маленькие алые точки, расположившиеся на темной древесине инструмента. Кровь. Точно кровь. Наверное, ее не заметили и забыли стереть. Это же не кровь кого-то из игроков, верно? Вчера ее не было, Цукки протирал это фортепиано, Суга-сан вообще пасся тут без перерывов. Что-то успело произойти. Скорее всего, это кровь какой-то жертвы. Ковер тоже заменили на новый, Цукки уже успел споткнуться об него. Если они с Сакусой смогут понять, кому конкретно эта кровь принадлежала… Люди, думающие, что их близкий пропал без вести, наконец-то узнают правду. Цукишима развернулся и, подойдя к нужному столику, осторожно положил на него блюдо. Посетитель отвлекся в очень удачное время – Цукки смог незаметно взять из-под приборов салфетку и быстро обмакнуть ее в стоящую рядом воду. – Позволите? – спросил он, вернувшись к Асахи. – Что? Ах, конечно… – кивнул Асахи. – Мне встать? – Нет-нет, можете продолжать играть, – Цукки вытянулся вперед и стер засохшие капли крови с фортепиано. Ну, не так, конечно. Он протер все фортепиано, незаметно фокусируясь на этих каплях. Цукки пошел обратно в сторону кухни. Приоткрыв салфетку и убедившись, что на ней осталась кровь, он крепко зажал ее между пальцами и почти толкнул нужную дверь, но Суга толкнул ее раньше, сталкиваясь с ним в проходе. – Ох, Цукишима, – Суга остановился, вытягивая вперед ногу, чтобы дверь не закрылась. – Все хорошо? Цукки сам не заметил, как прикрылся подносом, будто защищаясь. – …Да, Суга-сан. Суга чуть наклонился, присматриваясь. – Ты порезался? Какой здесь правильный ответ?.. Если нет, то на кой черт Цукки несет мусор в руке, а не на подносе? А если скажет, что порезался, Суга может попросить показать, чтобы, как обычно, показаться заботливым… Подумав около секунды, Цукки выдохнул. – Да… Когда относил приборы Ямагучи, – не дожидаясь, пока Суга скажет хоть слово, он болезненно поморщился. – Хочу наклеить пластырь. Кровь все не останавливается. – …Оу, – Суга кивнул. – Конечно, милый. Сунь под холодную воду только. Ха. И правда боится крови. Лицемер. Суга подвинулся, открывая дверь для Цукки и пропуская его. Цукки быстро поклонился и прошел на кухню. Когда он снова был уверен в том, что никто на него не смотрит, он вернулся в раздевалку. Присев на пол, Цукишима раскрыл сумку, залез во второе, а затем и в третье дно, и осторожно сложил туда свою первую важную улику. – Я знаю, что это противоречит нашему вчерашнему разговору, но… – Ямагучи тяжело вздохнул, потирая висок. – Что-то такое. Я не знаю. Цукки моргнул и, поняв, что снова отключился, покрылся холодным потом. Сколько времени прошло?.. Он же успел спрятать третье дно?! – Я… Угу. Ямагучи убрал руку от головы. Все, что он говорил дальше, он говорил необычайно тихо. В смысле, он и так разговаривал негромко, но сейчас он шептал. Как будто не хотел, чтобы кто-то мог их услышать. – Он не должен, но… Но м-мне кажется, что он хочет. Хочет избавиться от тебя. Ты должен быть осто- – Ага, я буду. Надо срочно заканчивать диалог и бежать обратно в раздевалку, чтобы проверить. Если кто-то найдет третье дно, его последний шанс будет уничтожен. – Цукки, я серьезно… – Ямагучи приобнял себя за плечи. – П-пожалуйста, не обижайся, выслушай меня… Ты должен быть очень внимателен, думать, прежде чем будешь выполнять что-то… – Хорошо, – Цукки посмотрел в сторону раздевалки. Дверь была в метре от него, ему бы только заглянуть… – Ты… – Ямагучи вздохнул. – Ты же понял меня?.. – Понял, – быстро сказал он и, развернувшись, пробежал обратно в раздевалку. Сумка, как и до этого, стояла в углу. Бросившись к ней, он распахнул ее и, облегченно выдохнув, вытер лоб. Третье дно было спрятано. Проверив, что салфетка лежит там, где должна, Цукки уже собирался уходить, но вдруг заметил что-то новое, лежащее рядом с двумя ножами. Он, прищурившись, приподнял улику и покрутил в руках. Паспорт?.. Самый обычный паспорт гражданина Республики. Правда, только раскрыв его, Цукки не мог сдержать победоносной улыбки. Документ, судя по имени, принадлежал Нишиное, но дата рождения и фотография были явно не его. То есть, фальшивый документ. Это хорошо. Скорее всего, никак не поможет им с Сакусой, но выглядит как что-то важное. Спрятав все обратно, Цукки встал. Зеркало висело совсем недалеко. Цукки мог бы обмануть себя. Убедить себя в том, что он видит не чужое отражение, просто в раздевалке было темно, и это так лег едва дотягивающийся с кухни свет… Но этот аргумент сработал бы, если бы при ярком освещении зеркала работали нормально. Если бы отражение не двигалось само по себе. Раз за разом. Как записанное видео, поставленное на повтор. Цукки смотрел на свое отражение сверху вниз, и этого, наверное, до него еще никто не делал. – С-скоро я уничтожу тебя. – шепнул Цукки. Отражение, вытерев кровь с лица, стыдливо уставилось под свои ноги. Билет в один конец в дурку. Цукки бы было очень неловко, если бы он разговаривал с зеркалом из-за своих потребностей в театральщине. Поймал бы себя на таком – и правда не смог бы смотреться в отражающие поверхности еще года два. Но это уже другое. Не потребность в драматизме. Он просто сходит с ума и считает, что имеет право не винить себя за такие мелочи. Оставалось надеяться, что, когда Сакуса поможет им с Ямагучи сбежать, а всех остальных повесят к чертовой матери, Цукишима сможет разобраться и с периодическим отключением, и с галлюцинациями. А еще надо будет разобраться, чьи руки он иногда ощущает на своих губах. Пока все указывало на то, что кто-то сделал ему очень плохо непонятное количество времени назад. Кто-то пытался задушить его?.. Убить, просто ранить?.. Хоть он не мог вспомнить подробностей, он был уверен, что образ принадлежал кому-то вроде этих «третьегодок», преступников, решивших загубить его с Ямагучи жизни. Кому-то страшному. Чудовищу во плоти. Чертов Сугавара, чертов Азумане, чертов Савамура… Вздрогнув, Цукки не сдержался и хлопнул в ладоши. Вот оно! Суга и Асахи очевидно бегают на побегушках у Дайчи и выполняют все, что он прикажет. Он тут самый важный, он тут самый главный, и только у него был собственный кабинет. Сколько улик можно найти в кабинете того, кого все вокруг называют капитаном? Но как же страшно идти туда… Цукишима встряхнул руками и сделал глубокий вдох. Чем больше он найдет, тем больше шанс, что все наконец-то будет хорошо. Если найдется какой-то врач, который сможет помочь ему с глюками, то этот врач справится и с… Чем бы это ни было, через что сейчас проходит Ямагучи. У Цукки всю жизнь было одно умение – ранить словами. Ранить Ямагучи он не хочет, а помогать словами не умеет. Но есть люди, которые умеют. Цукки и Ямагучи активно избегали психологов и психиатров. Видимо, зря. Ямагучи будут лечить. Бесшумно пройдя мимо раковин и готовящих поваров, Цукки спрятался за стену и осторожно толкнул дверь в кабинет капитана. Какое счастье, что она была открыта. Внутри было темно, но включать свет он побоялся. На цыпочках проскочив в комнату, Цукки быстро нашел стол и, присев на пол, начал открывать ящики. Часть из них была закрыта, часть была полностью пуста, однако найти что-то Цукишима все-таки смог. Достав папку с документами, он положил ее на колени и, щурясь, попытался прочитать хоть что-то. – Вам нужно что-нибудь? От страха Цукки чуть не выронил бумаги. Сгруппировавшись, он сделал первое, что пришло ему в голову – спрятался под стол, поджав под себя ноги. В кабинет зашел Дайчи. Зажав мобильник между ухом и плечом, он вытирал руки о полотенце, медленно проходя ближе к центру. – А ты маму не слушай, она всегда говорит, что ей ничего не нужно. Ты сама-то хочешь что-нибудь на выпускной? Да я не… Так. Я тебе в любом случае куплю подарок, не отнекивайся. Я просто спрашиваю, хочешь ли ты что-то конкретное? Что-то кроме этого подарка? Цукки прижал к себе папку с документами и, обернувшись, посмотрел в щель, но из-за темноты так и не смог понять, насколько близко Дайчи находится. – Не знаю, может, платье на заказ или что-то в этом роде. Ты же знаешь, я не разбираюсь, но… Ладно. Ладно, но обещай, что подумаешь. Погоди-ка… – Дайчи отвел телефон от уха и застыл, прислушиваясь. Цукки сам не понимал, как он смог сделать это с учетом его роста, но он сложился в самый маленький комочек, на который был способен, и задержал дыхание, прикрыв рот рукой. Только бы не отключиться, только бы не отключиться… – …Да, прости, – снова вернулся к диалогу Дайчи. – В общем, я к тому, что выпускной один раз в жизни. Я хочу, чтобы у тебя он был запоминающимся. Да. Да, давай. Люблю тебя. И маме тоже передай. Давай, пока. Вздохнув, Дайчи подошел к столу и, взяв с него какие-то бумаги, развернулся и вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Звука замка не было. Цукки не заперли. Он положил руку на шею, пытаясь понять, есть ли у него еще пульс. Выждав около минуты, Цукки выглянул из-за стола и, распахнув папку, снова впился глазами в размывающиеся от темноты буквы. Вот бы он еще понимал что-либо из этого… Надо вспомнить хоть что-то из того, что он зубрил для вуза. Например, покупка квартиры и здания для ресторана ему, скорее всего, не нужны. Что насчет громадного количества подвальных помещений по всему городу? Уже теплее, но все еще не то. Нельзя брать лишнее – за неделю Дайчи может заметить пропажу. – Некома?.. – пробормотал себе под нос он, присматриваясь к документу. – Некома… Что-то знакомое. Здесь написано, что это чуть ли не целый суд, причем даже не находящийся в префектуре, но Цукки же, наверное, знает это слово откуда-то еще? «Я серьезно – не загоняйся! Некома, может, и круче нас, но мы круче, чем она, понимаешь?» Точно. Танака упоминал «Некому», когда говорил о тех странных людях, которые чуть помучали Цукки извращенной игрой, а затем просто отпустили его восвояси. Высокий толстый мужчина в костюме со странной растрепанной прической, бандит со шрамом и ирокезом, маленький и неловкий, но безумно опасный парень с длинными волосами. Некома. Другая команда. Отлично, значит, это какие-то контракты и договоры между двумя командами. Это будет просто потрясающей уликой, если Цукишима сможет вынести ее из кабинета. В голове промелькнула пугающая мысль – приближающийся матч же не с Некомой, верно? Цукки потряс головой, отгоняя чувство страха. Да пусть и с Некомой. Это будет через неделю, почти тогда же, когда он соберет для Сакусы все, что сможет. К тому же, возможно, он справится даже раньше, так что на матч Цукишима в любом случае не попадет. Идея бегать по улицам так же, как они бегали с маркерами, но в этот раз держа в руках настоящее оружие, пугала сильнее идеи быть пойманным в кабинете капитана. А может, через неделю их уже повесят?.. Было бы славно. Он достал интересующие его бумаги и сложил папку обратно в ящик. Тихо привстав, он прокрался до двери и бесшумно покинул комнату, пряча под рубашкой документы. Его снова никто не заметил. Цукки вернулся в раздевалку и в который раз за день склонился над сумкой. Прошла пара секунд, и он выпрямился, гордо улыбаясь. Это и правда почти доставляло ему удовольствие. Он чувствовал, что что-то делал, а не стоял на месте. Всего за один день он смог собрать пять улик. Те, которые должны найти сокомандники – два ножа и паспорт, и те, которые были хорошо спрятаны в третьем дне – салфетка с кровью и маленькая стопка бумаг. Если он будет находить столько каждый день, он сможет вернуться к Сакусе намного раньше, чем через неделю. Было бы легче, если бы он не терял целые часы из своих суток, но эта проблема не остановит его. Через семь дней вместо того, чтобы умирать страшной смертью в какой-нибудь подворотне, Цукки будет сидеть на твердой лавке, с удовольствием наблюдая, как тела с обвязанными вокруг их шей веревками рушатся вниз, ставя жирную точку на этой странной главе его жизни. Он почти видел это, почти мог услышать хруст. Он хочет, чтобы все кончилось быстро? Тогда, безусловно, лучше, если они тут же сломают шею. Но, может, он хочет понаблюдать, как они душатся, дергая ногами в воздухе? Интересно, на их головах будут мешки? Лучше нет, чем да. Наконец-то они будут бледными от страха, а не он. Наконец-то они будут умолять бога, духов, да кого, блять, угодно, чтобы они спасли их от этой страшной участи. Справедливости ради, представляя себе этот день, Цукки видел только третьегодок. Савамуру за то, что он тут самый главный. Сугавару за то, что строит из себя милашку. Азумане за то, что посмел на секунду показаться адекватным человеком. Нишиноя, Энношита и Танака тоже заслуживают казни, но их могут вешать в другой комнате, Цукки смотреть на них совсем необязательно. На Кагеяму и Хинату ему, если честно, было абсолютно плевать. Те злость и раздражение, которые он испытывал к ним обоим, даже рядом не шли с тем, что он чувствовал к старшим. Но если их тоже казнят, Цукишима скучать не будет. …Ему не стоит думать о таких вещах. Это то, о чем они говорили с Ямагучи. Жестокость на жестокость. Они ударили первыми, это верно, но они не заслуживают- Но заслуживают же. Даже Асахи это сказал. Даже он это понимает. Ладно, может, они не заслуживают, чтобы их смертью кто-то наслаждался?.. Никакая смерть не должна вызывать удовольствие. Это звучит правильнее. Наверное. – Ой, тебе идет! – воскликнул Хината, широко улыбаясь. Вздрогнув, Цукки поморгал и посмотрел на Хинату, который, почему-то, был совсем не в рабочей одежде. – Чего?.. – Форма идет, говорю! – Хината поправил свой ворот и посмотрел в зеркало. – Мне тоже идет! Даже, наверное, больше, чем тебе! Цукки опустил взгляд и осмотрел себя. Он был в черных кроссовках, черных штанах и черной водолазке. Единственное, что не было черным – номер одиннадцать, вышитый на груди оранжевыми нитками. Подняв голову, он понял, что Хината одет в такую же одежду, только на его груди была другая цифра – десять. – …Форма, – пробормотал Цукки. – Л-ладно. – Давай, нам пора выходить! Хината схватил его за рукав и силой потащил за собой прочь из раздевалки. Как только они вышли в зал, Цукки чуть не оглох от громких аплодисментов. – Крутота! – заорал Нишиноя, прыгая на месте. – Прям настоящие первогодки! Ямагучи и Кагеяма, стоящие рядом в такой же форме, посмотрели на Хинату и Цукки. Ямагучи не улыбался. Он очевидно ощущал себя неловко в одном слое облегающей одежды. И он обнимал себя руками, но Цукки все равно мог видеть его номер. – Двенадцать… – прошептал Цукки, щурясь. – А у Короля – девять… Что?.. Переведя взгляд на старших, он присмотрелся к цифрам на их форме. Единица, конечно, принадлежала Дайчи, двойка – Суге, а тройка – Асахи. На какую примерку он вдруг попал?.. Почему все одеты… Так? – Приятно снова быть в форме… – протянул Танака, потягиваясь. Пятый. – Не говори! – рассмеялся Нишиноя, чья одежда, в отличие от остальных, была оранжевой. Четвертый. – Надо проверить технику, – сказал Энношита, подходя к столику, заваленному какими-то устройствами. Шестой. – Может, надо поднастроить, чтобы не фонило. Цукки помотал головой и, прикрыв глаза, медленно вдохнул и выдохнул. Когда он открыл глаза, ничего не изменилось. Он не уснул, не проснулся, никуда не перенесся. Он оставался здесь, в этой суете сборов. Страх начал постепенно овладевать им, пробираясь под кожу, вонзаясь тонкими иглами в кости. – Если честно, я волнуюсь… – признался Хината, крепя на себя наушник. – Тошнит немного… – Не переживай, – улыбнулся Суга. Наклонившись, он помог Хинате вставить наушник в ухо. – Это будет очень, очень простой матч. Просто развлекайтесь. – Матч?.. – сипло переспросил Цукишима. Переведя на него взгляд, Суга улыбнулся чуть шире. – Ну да. Тот, о котором я говорил утром. Ох, погоди, или ты снова был в отключке?.. – Стоп, стоп, разве он не через- – Не через неделю? – Суга выпрямился, складывая руки за спиной. – Я как раз информировал вас о том, что он переносится на сегодня. Прости, я, наверное, не заметил, что ты не слышал. Цукки словно облили ледяной водой. Мелко дрожа, он смотрел в светло-карие глаза Сугавары, которые, почему-то, с этим освещением выглядели более… Птичьими, чем обычно. «Но м-мне кажется, что он хочет. Хочет избавиться от тебя». Медленно обернувшись, Цукки посмотрел на Ямагучи, который разбирался с какими-то тонкими проводами. Он говорил о Суге?.. Он говорил о сегодняшней ночи?! И отсюда взялось это «не обижайся»? Ямагучи думал, что Цукки игнорирует его, потому что… Потому что Ямагучи поменял стороны. Ну, наверное, не поменял, но начал сомневаться сильнее. Что-то заставило его напрячься, и Ямагучи может заставить напрячься любая мелочь, и все же… – Надевай наушник, – мягко сказал Суга, протягивая его Цукишиме. Сглотнув, Цукки посмотрел в сторону раздевалки. Сумка все еще там?.. А если да, как он сможет передать ее Сакусе, если сегодня он умрет?! Кажется, телефон все еще при нем… Надо написать ему. Сказать, где сумка лежит, чтобы он взял хотя бы то, что Цукки успел собрать. – Цукишима, – позвал Суга. Цукки посмотрел на него, и Суга, не переставая улыбаться, чуть склонил голову. – Надевай наушник. Ты же не хочешь случайно пропустить команду связующего в свой первый матч?