Ресторан "Карасуно"

Свет ламп ресторана был теплым. Тьма за окном – непроглядной. Воздух был полон запахами еды, и, если раньше от такого количества еды Цукишиме могло стать плохо, сейчас он не мог перестать есть. Его едва хватало на то, чтобы не выглядеть, как голодное животное: он пытался продолжать использовать приборы, не говорить с набитым ртом, не выхватывать еду у кого-то из-под носа. Было непросто. Особенно с учетом того, что почти половина его сокомандников именно так себя и вела. Цукки не показалось. Они изменились. Точнее, он изменился, и теперь не мог не видеть отличий в их внешности. Он видел их другими. Возможно, такими, какими они были на самом деле. Такими, какими они видели друг друга. Меньше всех поменялись Суга и Энношита. Цукки надо было прищуриться, всматриваясь в них сквозь единственную оставшуюся линзу очков, чтобы заметить отличия. Изначально они оба казались Цукки довольно… серыми. Энношита все время отмалчивался и в целом не давал никаких эмоциональных откликов на ситуации. Цукки был поражен тому, что вообще помнил о его существовании. Невнятный, почти обезличенный, всегда стоящий рядом со стеной. Суга был ярче по характеру, и в его внешности было много выделяющихся деталей: родинки, аккуратные усы, подкрашенные ресницы. И все равно его лицо как будто расплывалось. Попросил бы кто Цукки день назад описать лицо Суги для фоторобота, он бы растерялся. Незапоминающийся, пусть и отчаянно пытающийся таким быть. Может, Цукки стал внимательнее к мелочам? Потому что сейчас он видел, что Дайчи часто говорит что-то Энношите, проходя мимо. Иногда подзывает его жестом, иногда жестом же и объясняет, что делать. Энношита был молчалив и несколько отстранен, потому что он был настороже. Что-то между Дайчи и Кагеямой. Он не был капитаном и не мог приказывать остальным: мог только наблюдать и, в случае чего, подхватывать. При этом он не был Кагеямой, и поэтому не выглядел напряженным и нервным. Цукки не мог забыть о существовании Энношиты как минимум потому, что на его глазах Ямагучи раза три чуть не навернулся, запнувшись о свои же ноги, и все три раза ловил его именно Энношита. Лицо Суги перестало расплываться в его памяти. После того, как Цукишима влился, Суга не сильно поменялся в его глазах. Но он запомнился. Неудивительно, что до этого Суга так часто пугал его, резко оказываясь за его спиной – Цукки ни в какой момент времени не знал, где Суга находится. Сейчас Суга, очевидно, потерял эту способность. Цукки, не стараясь, почти всегда мог сказать, где он и почему он отошел. Изменения в Нишиное и Дайчи были заметнее, но Цукки было сложнее сформулировать, что конкретно изменилось. Нишиноя все еще был страшным, напоминающим гремлина. Его ногти были не подстрижены, и когда он хватался за кого-то, это выглядело, будто руку человека схватила когтистая птица. Желтые зубы, выделяющиеся клыки. Ужасающий запах изо рта. Кажется, изменения произошли где-то здесь. Нишиноя был отвратительным, но теперь Цукишима чувствовал, что может это терпеть, особенно при серьезной необходимости. Однако до вступления Цукки не замечал, что глаза Нишинои выглядят немного… Немного неживыми при определенном свете. Еще теперь Цукки чаще замечал на себе взгляд Дайчи. Скорее всего, Дайчи просто осматривался, но каждый раз, когда он смотрел на Цукки, Цукки чувствовал это физически. Судя по ощущениям, если бы Цукки решил поиграть с Дайчи в гляделки, он бы не просто проиграл – он бы умер по какой-то необъяснимой, но страшной причине. Хоть все проблемы Цукки за эти недели и были связаны с Сугой, сейчас Цукки всем своим нутром ощутил, что Дайчи в Карасуно главный. Какое счастье, что лично с ним Цукки не пререкался. Один раз прятался под столом в кабинете, и на этом все. Сильнейшие изменения коснулись Асахи и Танаки. Цукишима продолжал на них смотреть, но никак не мог вернуть ту картинку, которая у него была пару часов назад. Асахи не казался ему угрожающим. Да, высокий, да, крепкий, но его движения были почти грациозными, и он мягко смеялся, прикрывая рот рукой, пока Суга активно шептал ему что-то на ухо. Он выглядел нежным, и Цукки быстро заметил, что все его сокомандники общаются с Асахи по-особенному. В смысле, Цукки не мог представить, чтобы Дайчи дал Асахи подзатыльник, а подзатыльники он раздавал часто. Танака все еще был бандитом, ничего не скажешь. И все же теперь Цукки не мог понять, что его так напугало, когда он увидел, как Танака провожает Ямагучи до дома. Танака скалился подобно Нишиное, и его смех был громким, с надрывом, как у гиены. И все равно у него было доброе лицо. Прямо доброе. Цукки казалось, что не знай он Танаку от слова совсем, даже так в критической ситуации он бы ему доверил и свою квартиру, и свои деньги, и что-нибудь еще. Танака создавал впечатление человека, которому можно довериться во всем. Ну, разве что два и два он тебе не сложит. Таким образом Суга и Энношита просто… четко появились в поле зрения Цукишимы, и теперь он хорошо помнил их лица. Танака и Асахи перестали его пугать, даже наоборот. Нишиноя и Дайчи же в чем-то начали пугать его даже больше, но он ощущал, что эта «угроза» рассчитана не на игроков Карасуно. На соперников. Цукки было даже жаль, что Киношиту и Нариту он увидел только после полного присоединения к Карасуно. Это же касалось Ячи – в фургоне Цукки не потратил ни секунды на то, чтобы ее рассмотреть. Момент неправильного восприятия был упущен. Сейчас Ямагучи сидел у него под боком и даже ел. Не так много, как сам Цукки, но вполне прилично, особенно для себя. Ячи присела еще правее, тоже довольно близко к ним, и одним ухом Цукки слушал тихий разговор Ячи и Ямагучи, а другим – совсем не тихий общий разговор за столом. – В смысле? – Нишиноя только закончил обгладывать куриную ножку и теперь держал в руке косточку. – Ясен хер, все началось с меня! Какая крутая история не начинается с меня?! Танака засмеялся. – Братан, жуй свою кость давай, все не так! – он повернулся к первогодкам. – Карасуно началась с третьегодок! Ну, изначально ваще с Дайчи-сана и Суги-сана! Цукишима не был уверен, насколько ему нужна такая далекая предыстория, но деваться было некуда. Если он расслаблялся, его взгляд почему-то сам собой притягивался к Хинате, который сейчас строил страшную башню из еды на своей тарелке, и лучше уж Цукки сфокусируется на третьегодках. – Пожалуй, можно так сказать, – улыбнулся Суга, ставя на стол еще несколько тарелок и садясь рядом с Дайчи. – Мы не из префектуры, так что… – Вы не из префектуры? – приподнял брови Цукки. Суга покачал головой. – Асахи у нас с востока Республики. По нему видно, да? Асахи смущенно сложил руки на коленях. – Это комплимент или..? – Ну конечно комплимент! Восток. Хорошие города. Не столица, конечно, но в этом свои плюсы: меньше шума, меньше дыма. Жить на востоке было дорого, и, например, Цукки с Ямагучи не могли даже технически запланировать подобный переезд. Да даже обе их семьи вместе взятые. – Танака у нас… Милый, напомни… Запад? – Ебу?.. – Танака почесал голову. – Откуда-то оттуда начинали, да! Но мы ж кочевали! Суга с улыбкой кивнул. – По этой же логике мы понятия не имеем, откуда взялся Нишиноя. Из чистилища, так Цукки подумал. Откуда же еще взяться такому чудовищу. – А вы с Дайчи-саном? – спросил Хината. – Мы с севера, – Суга заправил прядь волос за ухо. – Наш город… Я даже не уверен, можно ли его так назвать. Поселок?.. Малюсенькое и далекое отсюда место. – Да ладно тебе, – отмахнулся Дайчи. – Отсюда на электричке вполне быстро можно добраться. – В любом случае, сначала мы были вдвоем, и… – Суга неопределенно махнул рукой в воздухе. – Ничего систематизированного, просто дебоширили! О командах знали только по слухам, но, боже, мы точно не планировали вступать куда-то! Усмехнувшись, Дайчи кивнул. – Ага. Мы путешествовали, по пути встретили Асахи, но там своя история, ее как-нибудь на потом… – Оу… – Хината расстроенно вздохнул. – Я хочу все-все истории! – Потом, – повторил Дайчи. – Если кратко: нас стало трое, и продолжили путешествовать мы втроем. – Еще раз, – Цукки вытер рот салфеткой. – Вы втроем… Чем вы занимались? Просто грабили людей? – Людей? – Дайчи посмотрел на него. – О, нет. Мы грабили богачей. Цукки моргнул. С такой логикой мог спорить кто угодно, но не он. Редкая тема, на которую ему не хочется спорить за обе стороны, если честно. – Понятно. Асахи улыбнулся и посмотрел на Нишиною. – С Нишиноей мы столкнулись случайно, но из нас вышел милый квартет… Мы начали с некоторым скрипом, однако… Нишиноя расхохотался. – Нихуевым скрипом! Вы бы знали! Асахи неуверенно повел плечами. – Я не думаю, что сейчас стоит вдаваться в подробности… – Каким скрипом?! – воскликнул Хината. – Почему все без подробностей?! Суга рассмеялся. – Если мы будем рассказывать все подробно, вы тут останетесь на много дней, милый! В смысле, мы втроем встречаемся уже десять лет, ты представляешь, как это много? Хината закивал. – Очень много! Нацу столько! – Нацу… Это твоя сестра, да? – Суга подвинулся ближе к Хинате, и так общий разговор за столом поделился еще раз. Цукки перестал слушать разговор Суги и Хинаты и сфокусировался на словах Дайчи. – В общем, Нишиноя пробыл с нами недолго, мы даже не успели притереться, – продолжил Дайчи. – А потом этот оболтус с нихера притащил нам Танаку. Они тогда только познакомились, если что, и мы вроде как пытались не светиться. Асахи капнул едой на свою форму и вытер колени салфеткой. Это выглядело безумно с учетом того, сколько на нем было крови. – Суга был в бешенстве… – А-а-а!.. – Танака прикрыл лицо рукой. – Самое неловкое знакомство в моей жизни, блин! Я ж не знал, что мне так не рады! Нишиноя хлопнул его по спине. – Да я просто сердцем чувствовал, что ты нам нужен! И не ошибся же, а?! – Не ошибся, – с улыбкой отозвался Дайчи. Краем уха Цукки услышал, что Кагеяма вклинился в разговор Суги и Хинаты. Кагеяма спросил что-то про родной город Суги, спросил про кого-то еще, и Цукки не понял, про кого, но Суга сразу понизил голос, так что продолжения было не разобрать. Хината, не умевший быть не в диалоге дольше одной секунды, снова посмотрел на Дайчи. – А как вы познакомились с Энношитой-саном? О, я знаю! Он вас очень круто подвез после вашей драки, и вы поняли, что он вам нужен? – Преступный таксист... – задумчиво пробормотал Энношита, осматривая стол. Встав, он долил вина в несколько пустых бокалов и сел обратно. – Боже упаси меня работать с ними добровольно, особенно столько лет назад. Нишиноя приподнял бровь. – Ебать. Будто бы мы с тобой добровольно работали. Энношита отмахнулся от него, как от назойливой мухи. – Для любого адекватного человека они выглядели… Громкими и довольно страшными. Ну, Нишиноя и Рю особенно, конечно. – И вот мы здесь! – захохотал Танака, показывая кольцо на своем пальце. – Да уж… – фыркнул Энношита. – Для таких вещей просто нужно время. Все в итоге притираются. Вот оно. Они наконец-то подошли к началу именно Карасуно. Цукки проглотил почти непрожеванный кусок мяса и, шикнув на Ячи с Ямагучи, начал слушать внимательнее. – Мы были в префектуре проездом, – Дайчи пробежался взглядом по тарелкам и положил добавки тем, у кого они уже были чистыми. – Не планировали здесь задерживаться, но нас нашли Укай-сан и Такеда-сенсей, пошел разговор про восстановление Карасуно… – Прошу прощения, – Цукишима поднял руку, привлекая к себе внимание. – О ком конкретно речь? Откуда «сенсей»? – До игры Такеда-сенсей был учителем, – сказал Дайчи. – Видимо, привык к такому обращению. Укай-сан – наш тренер. В максимально простых терминах это наши начальники, – он ненадолго задумался. – Точнее, Укай-сан – начальник, а Такеда-сенсей – его помощник, но важно помнить, что его слово – точно такой же закон. – Ага… – неуверенно протянул Цукишима. – То есть мы должны делать все, что они нам говорят? Безоговорочно? – Безоговорочно вы должны делать все, что говорю я, – хихикнул Суга. – Потому что я основной связующий. Если вам что-то говорит сделать Дайчи – тем более, потому что он капитан. Дайчи кивнул. – А если вам говорят что-то сделать Укай-сан или Такеда-сенсей, вы должны хоть об землю разбиться, но выполнить это идеально. Я прослежу. – …Класс, – вздохнул Цукишима. – Еще раз, в какой момент присоединился Энношита-сан? – Вот как раз когда была сформирована команда, – улыбнулся Дайчи. – Нас было мало, так что Укай-сан предоставил нам трех агентов. Вечер сегодня, конечно, был напряженным, но я рад, что это стало поводом для вашего знакомства. Трех агентов. Остальные не агенты. Что это значит? Может, то, что изначально Энношита, Киношита и Нарита не считались игроками? Временные наемники, переставшие быть временными? – Меня вы будете видеть чаще всего, – сказал Энношита. – Если вдруг кто-то пропустил, я ваш водитель. Если нет прав – за руль не пущу. – У меня есть права, – поспешил сообщить Кагеяма. – Я хорошо вожу. – Хвастун, – прыснул Хината, за что тут же получил сильный пинок. – Я неплохо знаю химию, – мягко улыбнулся Нарита. Цукки за эти пару часов не успел узнать о нем ничего, кроме этого. Нарита был неимоверно тихим. – Я зачищаю все, что нужно хорошо зачистить. Я бы сказал, это моя главная обязанность?.. – А в ядах вы разбираетесь?.. – негромко спросила Ячи. – Ну… В целом, да, – кивнул он. – Не во всех, конечно, но да. Хочешь кого-то отравить? – Конечно н-нет! – испугалась она. – Ячи – медик, она и сама с ядами разберется, – улыбнулся Суга. Ячи попыталась что-то возразить, но Танака ее перебил. – А Киношита – легавый! Признайтесь, обосрались, когда он зашел в ресторан? Цукки не ответил. Разумеется, он напрягся. Когда он вернулся, чтобы эффектно вручить Дайчи голову Сакусы и диктофон, он только по общей обстановке понял, что человек в полицейской форме, стоящий среди его сокомандников, не опасен. – А пистолет у вас есть? – тут же спросил Хината. Киношита неловко поправил ворот своей рубашки. – Да, и значок тоже… Но я сразу скажу, что, наверное, не смогу дать пострелять… – Точно не сможет, – строго сказал Дайчи. – Я прошлый раз еще не забыл. Киношита нервно кивнул. – Мы с вами не очень часто будем пересекаться, но, если что – я всегда на связи. В основном, правда, я занят прикрыванием этих двух придурков… – он указал на Танаку и Нишиною, которые все не могли поделить между собой десерт. – Прикрывать каждый их чих – куча бумажной работы… Так. Как они к этому относятся-то? У Цукки была конкретная позиция насчет продажных полицейских. Нет, не так. Насчет полицейских в целом. Киношита хуже, как человек, если он продажный? Или лучше, если он на самом деле часть Карасуно под началом Дайчи? Дайчи посмотрел на часы и пошел на кухню. Суга тут же пошел за ним, и вернулись они с новыми порциями еды. Цукки перестал испытывать этот ужасающий голод, но, судя по ощущениям, перестанет есть – и голод вернется. – Всем привет, – раздался чей-то голос. Цукки и Ямагучи обернулись одновременно, вот только Цукки не успел среагировать никак, а Ямагучи чуть не рухнул со стула. Женщину, зашедшую в ресторан, Цукишима ранее не видел. Она была не очень высокой, но каблуки прибавляли ей рост. Ее темные длинные волосы выглядели блестящими, как в рекламах шампуней. Смуглая кожа, очки, черная одежда. Судя по реакции Ямагучи, она была очень красивой. – Шимизу-семпай! – одновременно воскликнули Танака и Нишиноя, подскакивая. – Сидите, – попросила она, но они уже неслись к ней, чтобы помочь ей снять пальто. – Ого… – впечатлено протянул Хината. Потом, понизив голос, спросил. – Суга-сан, а кто это? Второй медик? Суга с улыбкой покачал головой. – Нет, это наша менеджерка. Она помогает нам с планированием, закупкой и распределением ресурсов. В общем, наше прикрытие держится только на ней. – Как проходит планирование свадьбы? – спросила Киеко, поправляя очки. Танака громко рассмеялся, отмахиваясь. – Чикара все тянет! Но может вы ему скажете – к алтарю нас объективно должен вести Дайчи-сан, я прав? Дайчи закашлялся и сипло переспросил. – Чего-чего? Обоих за раз что ли? Спрятав лицо в ладони, Энношита устало застонал. – Хватит меня позорить, вернись за стол! – Да послушай же ты! – замотал головой Танака. – Хоть у кого-то из нас отец есть? Нет! К алтарю нас кто-то вести должен? Должен! – Я думала, к алтарю подводят невест, – приподняла брови Киеко. – Это, безусловно, ваш выбор, но по изначальным правилам никого из вас вести не должны. Где-то в этот момент Цукки понял, что в очередной раз выпал из диалога. Картинка в голове сложилась на удивление конкретная, потому что что-то подобное было и у якудза. Здесь это выглядело иначе, а все равно общие корни прослеживаются. Это семья. Не в теплом смысле этого слова, а в смысле иерархии. Третьегодки, второгодки, первогодки… Это не про очередность вступления. Это про возраста. Это самая обычная система поколений. Опустим загадочных «тренера» и «сенсея», о которых в итоге ничерта не рассказали. Суга, Дайчи и Асахи очевидно находятся выше второгодок, хотя Асахи, например, не является ни капитаном, ни его правой рукой, он все равно получил уважительное «сан» к своему имени. Танака и Нишиноя, хоть и являются полными идиотами, явно стоят выше первогодок, которым они могут спокойно приказывать. Получается, Цукишима оказался в самом низу иерархии. Потрясающе. С другой стороны, именно благодаря этой системе Цукишиму не убили, как только он начал доставлять неприятности. К первогодкам, видимо, относятся, как к детям – без особого уважения, но с заботой. Хоть так. Киеко прошла вперед и, тепло улыбнувшись Ячи, повернулась к Дайчи и кивнула ему. – Я рада, что мы возвращаемся в игру. Правда, если мы возвращаемся в игру со всеми, то, думаю, нам надо обсудить завоз нужного мяса. – Думаешь, проиграем? – вздохнул Дайчи. – Даже если победим, оно нам пригодится. – И то верно. Прошу прощения, – Дайчи встал из-за стола, и они, отойдя в сторону, начали негромко о чем-то переговариваться. Суга повернулся к Цукишиме и улыбнулся. – Ну что, милый? Как ощущения от осознания, что ты теперь полностью с нами? Он медленно моргнул. – Я не знаю, как на это ответить. В правилах Карасуно разрешено игнорировать глубокие вопросы от семпаев? – Эм… Цукки имеет в виду, что он в ш-шоке, – неуверенно ответил за него Ямагучи. Мелкий жест, а все равно важный. Обычно Ямагучи не ощущал себя достаточно спокойно, чтобы вообще разговаривать, не то что разговаривать вместо Цукки. – В смысле… Все перевернулось довольно резко. М-мы думали про вуз, про работу… Планировали всякое… – Завязывайте планировать! – Засмеялся Нишиноя. – Все равно всем скоро подыхать! Суга зло шикнул на него. – Что ты такое говоришь? Мы с самого начала почти никого не потеряли! Цукки приподнял брови, но Хината опередил его, спросив: «почти?». Никто из присутствующих на его вопрос не ответил, и Цукки понял, что им, возможно, игнорировать семпаев не стоит, но семпаи могут игнорировать их, когда пожелают. – Суга-сан, – Нишиноя вытер нос. – Назовите мне любого игрока старше тридцати пяти, и предъява снята. – …В любом случае, – натянув дружелюбную улыбку, Суга снова повернулся к Цукишиме. – Начинается совсем новая жизнь! Вы же, мальчишки, даже не как Кагеяма – не знали про игру… Перед вами сейчас открывается абсолютно неизведанный мир! Тут столько всего удивительного! Асахи вежливо остановил Энношиту, когда тот захотел наполнить его бокал вином. – Спасибо, но мне больше нельзя пить. Лекарства, – он посмотрел на Цукишиму и мягко улыбнулся. – Суга прав. У мира игроков много ни с чем не сравнимых достоинств... Например, люди. – Например, деньги, – одновременно с ним сказал Суга, но тут же осекся и прикрыл рот рукой. – Ой, прости… Асахи негромко рассмеялся. – Нет, конечно, деньги тоже… Но я больше говорил о людях, которых я бы никогда не встретил, если бы не был в Карасуно. В смысле, не думаю, что будь я гражданским, у меня был бы хоть малейший шанс познакомиться с Каем. – Тока если бы ты загремел! – весело фыркнул Нишиноя. – Скучал по нему? – Суга с улыбкой подпер подбородок рукой. – Может, стоит написать? Или позвонить? – Мне так неловко… Я не выходил на связь целый год. – Да ладно тебе. Ему будет приятно услышать тебя. – А вы..? Суга закатил глаза. – А мы еще как. Мы тебе не успели рассказать, как они схватили Цукишиму прямо на свалке? Куроо границ вообще не видит. Цукки нахмурился. До этого момента он думал, что речь идет про кого-то отдаленного, но связанного с Карасуно – про кого-то вроде Киношиты и Нариты. Сейчас стало понятно, что разговор идет про Некому. И если что-то после сегодняшнего матча встало на место в сознании Цукки, стало понятнее и яснее, то та встреча с Некомой вызывала только новые вопросы. Он видел троих. Куроо, Тору и Кенму. Кая среди них не было. Логично, команда. Их больше. – Кто такой Кай? – спросил Цукки. – Ах?.. – Асахи посмотрел на него. – Ох, если кратко… Наш соперник? Точнее, из команды наших соперников. Они очень приятные люди. Перестав что-либо понимать, Цукишима потер веки. – Еще раз. Мы в хороших отношениях со своими соперниками?.. Танака рассмеялся. – Не со всеми, ясен хер! Считай, только с Некомой, но они же классные! Помнишь Тору, а? – Некома… Наши друзья? – сквозь отвращение переспросил Цукки. – Лучшие друзья! – воскликнул Нишиноя. – Ты ж просто еще не пообщался с ними нормально, так что не врубаешь! Вот встретимся – полюбишь их с первого этого как его там! Вот в этом Цукки сильно сомневался. – О-о! – Хината подскочил, случайно ударяя стол коленями и переворачивая пару стаканов. – А мы скоро встретимся?! Суга кивнул. – Мы не планировали конкретной даты, но это точно будет скоро. Они рады, что мы возвращаемся в игру. Ой, надо будет рассказать им о том, что ты теперь с нами, Цукишима… – Зачем?.. – поморщился он. Ямагучи неловко приобнял себя руками. – П-простите, а как… Типа, как они могут быть нашими друзьями?.. Разве цель игры не в том, чтобы… Ну, убить своего соперника?.. Спасибо, хоть кто-то задает правильные вопросы. – Это не совсем цель игры, как мне кажется... Тем более с учетом всех существующих мирных договоров между командами, – мягко заметил Асахи. – У нас с Некомой такой же. И матчи у нас исключительно тренировочные. – Раним, но не убиваем, – подсказал Суга Цукишиме. Асахи кивнул. – Это, ам… Хорошие для нас новости с учетом того, что они могли бы довольно быстро с нами расправиться… Кажется, мы еще ни разу не побеждали?.. Суга вздохнул. – Куда там. Поэтому пока тренировочные. Опять это загадочное «пока». И опять, не успел Цукки открыть рта, Хината нетерпеливо воскликнул. – Но когда мы станем сильнее, мы же сыграем настоящий матч?! – Парень хочет устроить настоящую Битву на мусорной свалке, – усмехнулся в бокал Энношита. – Что? – не понял Хината. Ячи прикрыла рот руками. – Эт-то про Некому?.. Я слышала это название, н-но не знала, что… Цукки не знал, почему он думал, что Ямагучи будет менее растерянным. Он тоже смотрел на Ячи, чуть приподняв брови, а потом повернулся к Цукки и пожал плечами. – Да-да… – вымученно улыбнулся Суга. – Это про нас с ними. Неужели про это еще кто-то помнит?.. – О чем речь?! – уже чуть ли не прокричал Хината. – Тише! – попросил Суга, оборачиваясь на Дайчи с Киеко и проверяя, не услышали ли их. – Давайте про это как-нибудь отдельно, ладно?.. Если кратко, это, как ты говоришь, «настоящий» матч с Некомой. Мол, когда-нибудь мы дорастем, можно будет его устроить, бла-бла-бла… – Суга развел руками. – И тогда, может быть, кто-нибудь кого-нибудь да убьет. Цукки, не глядя, поднял руку в направлении Хинаты раньше, чем тот открыл рот. – Этот матч технически может случиться. И тогда наши друзья-соперники станут просто соперниками. Так? Суга подпер щеку рукой. – Если без лишних слов, то так. – М-гм, – Цукки посмотрел на Асахи. – Асахи-сан, я правильно понимаю, что если этот матч случится, вы будете готовы… Что, убить своего друга? Асахи растерянно захлопал ресницами. – Кая?.. Ох… Если честно, я о таком не думал… – Ага, да. Я к этому и веду. Какие вообще можно иметь отношения с соперниками? Если придется сражаться насмерть, это будет… – Цукки пожал плечами. – Как минимум больно. – Ты прав… – тихо согласился Асахи, опуская взгляд и проводя подушечками пальцев по краю тарелки. – Я скучал по нему, а прошел всего год… Если он умрет, а я продолжу жить, пройдет больше времени… Хм, – он негромко вздохнул. – Мы дружим так давно… Он хорошо знает меня, а я хорошо знаю его… Много потрясающе красивых совместных воспоминаний… Убить такого важного для себя человека больнее, но приятнее, чем незнакомца, разве нет?.. Ненадолго над столом повисла тишина. Пару раз моргнув, Цукки кашлянул. – Вот как. Приятнее. Простите за такой вопрос, но это касается… Всех?.. Вы бы убили, скажем… – он кивнул на Сугу и Нишиною. – Даже их? – Хах?.. – Асахи оглянулся на них и мягко улыбнулся. – Ох, ну, если бы они мне позволили… Это было бы честью для меня. – Переоцениваешь себя, любимый, – подмигнул ему Суга. – Но если вдруг правда сможешь, то хотя бы не на этой неделе, ладно? Дел просто куча. – Ебать… Я бы тоже тебя убил, Асахи-сан! – Нишиноя просиял, подскакивая. – Это тоже было бы, это, честью! И тебя тоже, Рю! Танака, прослезившись, поднял в воздух бокал. – Братан! – О-о, а меня, а меня? – чуть привстал Хината. – И тебя давай! – хрипло смеясь, махнул рукой Нишиноя. Под общий смех Цукишима посмотрел на свои руки. Он вроде бы сполоснул их, а все равно что-то осталось. Он видел длинный черный волос, проходящий по его ладони, между его большим и указательным пальцем. Волос Сакусы. Цукишима убрал его. Разговор двинулся дальше. Интересно, что бы сказал Сакуса, если бы услышал их слова. Наверное, что-то про то, насколько «эти убийцы» поехали с катушек от вопиющей вседозволенности, и он был бы абсолютно прав, но сейчас, после всего произошедшего, Цукки бы уцепился за слово «вседозволенность». Они и правда ведут себя так, словно им можно все. Все на свете. Они и правда ведут себя так, словно их ничего не сдерживает. Никаких последствий их решений. Никакого груза ответственности. Короткая, яркая жизнь. Как вспышка огня. Медленно подняв голову, Цукки увидел, как Нишиноя, распахнув свою пугающе-широкую пасть, кладет в нее кусок мяса на крепкой кости. Он увидел, как Суга опустил на пол пустую бутылку вина и поставил на стол новую, еще не открытую. Он увидел, как Хината, доев десерт, ставит на чистую тарелку новую, и в непонятно который раз разделывает пирожное ложечкой. Цукишиме понадобилось пять секунд, чтобы увидеть, как Нишиноя прожевывает все мясо вместе с костью. Шесть, чтобы наклониться и сосчитать неимоверное количество бутылок под столом. Восемь, чтобы выпрямиться и пробежаться взглядом по набору из пяти тарелок перед Хинатой. Они даже едят то, сколько и как хотят. Их не сдерживает цена, количество или возможный вред для здоровья. Городские птицы, способные переварить и мусор. В любых количествах. И, черт, сколько за сегодня съел и выпил Цукишима? Он ест медленнее и аккуратнее того же Хинаты, и все же ему кажется, что он ест больше. Он все еще не наелся. Ямагучи осторожно коснулся его колена. – Все хорошо?.. – Да, вполне, – кивнул Цукки. – Я просто думаю о том, как ты решил, что имеешь полное право без моего ведома втягивать меня в это. Ямагучи вздрогнул. – Что?.. Прости, я- – Я не ругаюсь, – тут же сказал Цукки. – Я говорю в целом, – он наклонился, чтобы видеть Ячи и чуть повысил голос. – Ячи, тебя же здесь держат не силой, верно? Ячи повернулась на него. – А?.. К-конечно нет… – И ты успела поработать сегодня. – Д-да? – Угу. Значит, ты выполнила работу, и тебе за это заплатят, – он снова посмотрел на Ямагучи. – Ячи, например, считает, что имеет полное право получать «грязные» деньги, хотя ей ничего не угрожает. Она может уйти, если захочет. Стать добросовестным врачом. Лицо Ямагучи чуть скривилось от неловкости, и он неуверенно обернулся на Ячи. Ячи выглядела расстроенной и напуганной одновременно. – Да я не… Твою мать, – Цукишима закатил глаза. – Я о том, что… Что нам еще сложно произносить это вслух, но это факт. Смотри, – он указал взглядом на старших, которые как раз взорвались громким смехом от чьей-то шутки, утыкаясь лбами в стол. – Асахи-сан считает, что имеет право убить кого-то, особенно если получит разрешение. Суга-сан считает, что имеет право подвергнуть людей смертельной опасности, если есть шанс, что это прекратит все проблемы. – Эм… Так, окей, я с-слежу за нитью… – пробормотал Ямагучи. – Конечно, ты следишь. Тебе напомнить, что с тобой только что случилось? Как выглядит твое лицо? Ямагучи прикрыл рот, проводя по зубам языком. – Завтра поправлю… Сам-то. – Я знаю, – закивал Цукишима. – С ребрами точно что-то не то, с руками и ногами – тем более. Как мы сегодня выяснили, битой не так сложно кого-то убить. – …Но? – Но я жив. И ты жив. Более того, в стрессовой ситуации ты тут же переключился на работу, я смог убить еще одного человека, а сейчас мы сидим и едим, словно с нами ничего не случилось. – Это плохо?.. – склонил голову Ямагучи. – Обезболивающе отшибло все нафиг, и… Ну, Ячи сказала, что до завтра мы точно не умрем, так что с переломами можно разобраться позже. – Это не плохо. Это… необычно. Я могу делать, что захочу, – Цукишима осекся. – В пределах некоторых правил, но их не так много. Пока я не нарушаю правила команды и какие-то установки семпаев, я могу делать, что захочу. Ты можешь делать, что захочешь. – Наверное?.. – слабо улыбнулся Ямагучи. – Звучит круто. – Это круто, – Цукки поправил сломанные очки и снова осмотрел сидящих за столом сокомандников. – Ты видишь? Они даже смеются не так, как люди обычно смеются. Я даже… Не могу объяснить. Сейчас, – достав из-под стола бутылку вина, он выпрямился и начал лезть на стол. Ямагучи в шоке распахнул глаза. Цукишима сдерживал себя всю свою жизнь. Более того, он знает, что будет сдерживать и впредь. Казалось, это проклятие, от которого невозможно избавиться полностью, но сегодня, этой ночью, оно ненадолго ослабло. Он так боялся делать вещи. Он так боялся делать что-либо. Черт с ним, с насилием, он даже не мог нормально разговаривать с людьми, не сосредотачиваясь при этом. Он боялся показаться глупым. Или слишком эмоциональным. Слишком беспокоящимся. Слишком податливым. Слишком самоуверенным. Не говорить тихо, чтобы его не посчитали робким. Не говорить громко, чтобы его не посчитали знающим свое дело. Каждое слово имело вес, и этот вес Цукки не всегда мог выдержать. Он не хотел ассоциироваться ни с чем. Он не хотел, чтобы люди ждали от него хоть чего-то. Но здесь это не имело значения. Слова, выкрикивающиеся в пустоту. Действия, ведущие в никуда. Поразительное чувство свободы. По крайней мере на эту ночь чувство стыда было мертво, и Цукки хотел ткнуть его палкой, чтобы в этом убедиться. – Эу! – Танака быстро убрал свою тарелку, чтобы Цукишима в нее не наступил. – Мелочь, че творишь? – П-простите… – Пробормотал Ямагучи, вставая. – Цукки просто- – Стой, – Цукки остановил Ямагучи жестом. – Тебе не надо этого говорить. Тебе вообще не надо оправдываться. Ямагучи покосил в сторону остальных и снова посмотрел на Цукки. – Я могу просто сказать все как есть, – Цукки повернулся к Танаке. – Танака-сан, я залез на стол, потому что чувствую полную вседозволенность. Немного подумав, Танака пожал плечами и показал ему большой палец. – Это понять легко! – Как подозрительно ты смотришь на тарелки, Цукишима… – с улыбкой протянул Суга. – Как раз хотел спросить, насколько у нас дорогая посуда, – наклонившись, Цукки поднял со стола несколько уже опустевших тарелок. – Хм… – Суга откинулся на спинку стола. – Не самая дешевая. Правда, даже если мы вычтем ее стоимость из твоей зарплаты, ты не заметишь. И мы не вычтем. Цукки покрутил в руках блюда, примерно оценивая их стоимость, и, размахнувшись, со всей силы бросил их на пол. Тут же раздался громкий звон, Дайчи и Киеко, стоящие в стороне, вздрогнули и обернулись на шум. Нишиноя оскалился. – Е-е-е! Давай еще! Круши! – Как ощущения?.. – с улыбкой спросил Асахи. Он сейчас сидел, а Цукки стоял на столе, так что это был первый и, возможно, последний раз, когда он смотрел на Асахи сверху вниз. – …Неплохо, – честно признался Цукки. Подумав несколько секунд, он повернулся к другой части стола. – Киношита-сан, могу я одолжить ваш значок минут на десять? Киношита неуверенно кивнул. – Конечно?.. Хоть на час, мне бы только на работу его не забыть. Цукки обменял значок на бутылку вина. Теперь у него в руках был самый настоящий полицейский жетон, и это было поразительно. Ха. Такая небольшая штука, на самом деле, но нагруженная таким идиотским смыслом, дающая человеку такую незаслуженную власть. Полицейские получали свой значок, а потом позволяли себе с чистой совестью делать вещи в тысячу раз хуже, чем то, что Цукки сделал сегодняшней ночью. В случае чего этим значком они и прикрывались. Простые смертные не могли его получить. Не могли сделать, не могли купить. Не могли заслужить, оставшись при этом хорошими людьми. И они всегда так, сука, тряслись за свои значки. До этого дня Цукки просто технически не мог бы держать в руке настоящий. Будь у него такой, он бы тоже не выпускал его из рук, но только если бы он гордился тем, за что его получил. Им гордиться было нечем. Он посмотрел на Ямагучи. Показал ему жетон. – Смотри, какая фигня. – Ага… – неуверенно протянул Ямагучи. Цукки присел на корточки перед ним. – Этот жетон больше ничего не значит. В смысле, это как аксессуар Киношиты-сана. Типа как очки у меня. – Ага?.. – повторил Ямагучи. Встав, Цукишима приколол значок себе на грудь. Все. Теперь это просто абсурд. Лишенный какого-либо смысла и угрозы кусок железа. – Ой-ой! – завопил Танака, страдальчески прикрывая лицо руками. – Цукишима стал мусором!.. Сколько мы души в него вложили, а он!.. Нишиноя поддерживающие закивал. – Сегодня, значится, кент… Интересное чувство. Вседозволенность. Он просто может делать что угодно. Он никогда не переплюнет в странности никого из своих сокомандников, а значит, ему не будет сильно неловко. – Что ты делаешь?.. – тихо засмеялся Ямагучи, прикрывая рот рукой. Кажется, он наконец-то успокоился. – Тот же вопрос, – согласился Дайчи, подходя ближе и смотря на Цукишиму снизу вверх. Ямагучи быстро обернулся, и улыбка спала с его лица. Он боялся больше Цукки, что было странным с учетом того, сколько времени он успел провести в Карасуно. – Я… Я делаю, что хочу, – немного неуверенно пробормотал Цукки. – В пределах правил, Дайчи-сан. В смысле, ничто не запрещает мне… – он моргнул, вспоминая, с чего это все началось. – Отрубить человеку голову, выпить явно чрезмерное количество обезболивающего, залезть на стол, разбить пару тарелок и надеть полицейский значок?.. Или что-то из этого делать ни в коем случае нельзя? Дайчи недолго посмотрел на него черными изучающими глазами, а затем понимающе усмехнулся. – Нет, в этом ты полностью свободен. Но не навернись, тем более с поврежденными ребрами. Хината, принести еще чего-нибудь сладкого? – А у нас есть? – в шоке распахнул рот Хината. – Да, пожалуйста! Цукишиме хотелось сделать что-то еще. Что-то, чего он не делал раньше. Что-то, что теперь для него доступная опция. Да, наверное, обезболивающего и правда было много. Завтра ему будет хоть немного неловко за свое поведение. Его взгляд снова зацепился за Хинату. Цукки не мог это контролировать. Потому что Хината изменился. Не так сильно, как Асахи и Танака, не так слабо, как Суга и Энношита. Хината светился. По-настоящему светился. Даже если Цукки видел его краем глаза, он не мог не обращать на него внимания. Хината напоминал какую-то игрушку для детей с проблемами с концентрацией. Он все время двигался, все время разговаривал, и разговаривал очень громко, он стучал ногами по полу, он барабанил пальцами по столу, он смеялся так заливисто и звонко, что это било по ушам, он как будто впитывал весь свет вокруг себя и отражал его метким лучом тебе прямо в глаз. До этого он был назойливым, верно. Но сейчас он был невыносимым, невозможным для игнорирования. Цукки мог раздражаться, мог не раздражаться – результат был один. Его взгляд так или иначе возвращался к Хинате. Но Хината был не единственным из первогодок, кто изменился. Дайчи начал разворачиваться, а Цукишима все еще чувствовал на себе чей-то тяжелый, пристальный взгляд. Ему потребовалось посмотреть в сторону от Хинаты, чтобы увидеть синие, чуть прищуренные глаза. Кагеяма тоже изменился. И эти изменения Цукишиме не нравились. Если бы не они, быть может, он мог бы хотя бы игнорировать Кагеяму. Возможно, он мог бы даже извиниться за ту постыдную школьную истерику. Но Кагеяма изменился, и теперь Цукки видел не своего бывшего одногруппника, не случайного су-шефа небольшого ресторана и даже не своего ровесника, оказавшегося участником страшной группировки. Кагеяма выглядел угрожающе. Как будто над ним сгущались тучи, даже сейчас, когда на дворе была ночь, а они сидели под крышей. Его движения казались… острыми. Словно все, что он делал: брал приборы, клал ногу на ногу, отодвигал тарелку, – все это было быстрым, резким, отточенным. Его мышцы были напряжены. Его зубы – стиснуты. Его спина была идеально ровной, и когда он смотрел на кого-то, он смотрел изучающе. Свысока изучающе. Цукки кажется? Ему кажется, что Кагеяма выделяется? Как слишком острая соринка в глазу, как царапина в самом углу линзы очков? Ему кажется, что Кагеяма злой? Может, это просто его мимика? Мимика, расстройство аутического спектра, что-нибудь еще? Почти все в Карасуно выглядят злыми. Ему кажется, что Кагеяма единственный из присутствующих может стать угрозой не только для соперников, но и для сокомандников? – …Ты знал об игре с детства, – сказал Цукишима. Кагеяма смотрел ему в глаза. Общий разговор за столом стал тише. – Суга-сан – нет. Ты – да. Суга пару раз моргнул. – Ам… Цукишима- – Почему ты не основной связующий? Ты ниже уровнем, чем Суга-сан? Кагеяма поднялся на ноги, отодвигая стул. – Не ниже. Как же быстро он вспыхивает. Что ни скажешь – заденешь его. – М-м, – Цукки кивнул. – Значит, тебе просто не доверяют. Почему? Чем ты заслужил такое недоверие? Кагеяма запрыгнул на стол. Без грохота, не уронив ни одну тарелку, но быстрым рывком он оказался на уровне Цукишимы, продолжая хмуро смотреть ему в глаза. – Ты принял слишком много обезболивающего, Цукишима. Ты не контролируешь слова, вырывающиеся из твоего рта. – А ты отмалчиваешься, пока остальные веселятся. Почему? Ты всегда белая ворона на мероприятиях Карасуно, или сегодня выдался плохой денек? Танака, улыбнувшись, откинулся на спинку стула. – В правильно русло тусовка пошла! Ща чето будет! – Ты же помнишь, что ты должен разнимать драки? – шепнул Энношита. – А, бля, точно… – Я не должен, – оскалился Нишиноя. – А к ним можно будет присоединиться, а? – Еще чего… – нервно пробормотал Суга, вытирая рот салфеткой и вставая. – Так, мальчишки… Драка. До сегодняшней ночи Цукки никогда не дрался. Произошедшее на матче вообще можно считать дракой? Он бы хотел продолжить на своем поле – орудуя только словами, но он ощущал… что способен на все. Он необязательно должен это использовать. Но у него всегда есть опция. – Могу ткнуть пальцем в небо? – улыбнулся Цукишима. – Скажи, если я не прав. Я-то думал, ты просто вспыльчивый, и худшее, что ты можешь сделать – это неожиданно наорать, но проблема серьезнее, да? Почему, еще раз, даже в мире игроков у тебя осталась кличка «Король»? С каждой секундой Кагеяма выглядел все мрачнее. Цукки видел, что его рука дернулась куда-то в сторону кармана. – Какая прелесть, у тебя там оружие? Ты правда ударишь сокомандника ножом? Рука Кагеямы остановилась. Он смотрел на Цукки леденящим взглядом. – …Если ты вызываешь меня на дуэль, пусть так. Мне не понадобится оружие. Я сломаю тебя голыми руками меньше, чем за секунду. – Это правда, – едва слышно сказал Суга. Цукки почти не услышал его, Суга скорее пробормотал это себе под нос, обходя стол. Кто-то коснулся щиколотки Цукки, и, обернувшись, он увидел Асахи. Асахи не говорил Цукки ничего. Он мягко улыбался, глядя на него снизу вверх, и Цукки скривился. Если он продолжит выяснять отношения после такого, он будет выглядеть, как ужранный. – Эй… – Суга ткнул Кагеяму в ногу, и, когда тот посмотрел на него, улыбнулся. – Милый, не стоит устраивать драки или дуэли… Спускайся, подеретесь как-нибудь потом, ладно? – Махаться при дамах ваще некрасиво! – вставил свои пять копеек Танака, вытягиваясь и с силой стаскивая Цукишиму вниз. – Вы о Яч-чан и Шимизу-семпай подумали? – О да, подумайте о нас, пожалуйста, – с плохо скрываемым сарказмом попросила Киеко. Только сейчас Цукки заметил, что, видимо, некоторое время назад она уже увела Ячи из-за стола на случай, если драка все-таки произойдет. Спустившись, Цукки зло выдохнул и поправил очки. Из всего, что он перечислил Дайчи-сану, он мог делать все, что ему заблагорассудится, но стоило им с Королем начать пререкаться, их тут же растаскивают? Какой бред. – Командная работа очень важна, – негромко сказал ему Асахи. – Никто не заинтересован в том, чтобы вы ругались… Цукки посмотрел на него с отвращением. – А, то есть проблема даже не в драке? Мне что, запрещено не обожать кого-то из сокомандников? Асахи с улыбкой покачал головой. – Конечно не запрещено!.. Просто, ам… Пожалуй, будет идеально, если эти непростые отношения в итоге выльются в дружеское взаимоуважение… Знаешь, как в книгах. – …Ага, окей, – Цукки отвернулся. Ждать чего-то более понятного от Асахи, видимо, было бессмысленным. Не был бы Кагеяма таким вспыльчивым, Асахи мог бы посоревноваться с ним за звание самого бесячего игрока Карасуно. В любом случае, уже через минуту вечер начал возвращаться на круги своя. К дракам здесь, очевидно, относились не так серьезно, чтобы мелкая перепалка первогодок могла испортить всем вечер. Цукишима снова оказался рядом с Ямагучи, снова начал набирать в тарелку еду, пока Нишиноя и Танака наперебой рассказывали какую-то историю, а Кагеяма и Хината дрались за стакан, потому что никто не мог вспомнить, кто из них двоих из него пил. Когда разговор за столом стал общим, а из-за того довольно шумным, Ямагучи вытянулся к уху Цукки и шепнул: – Осторожнее с Кагеямой. У него правда много острых вещей. Цукки, жуя, повернулся к Ямагучи и приподнял брови. Ямагучи пожал плечами. – Даже если тебя не сильно ранит, ты можешь поцарапаться. – Так. И? – Цукки нашел взглядом стакан с водой и сделал глоток. – …И? – Ямагучи посмотрел на него так, будто говорил что-то очевидное. – Что, если ты заразишься от него? Насколько я понимаю, это близко к бешенству. Реально опасная штука. Цукки прыснул, едва успев прикрыть рот рукой, чтобы не разбрызгать воду по всему столу. Ямагучи тихо засмеялся, и Цукки, тяжело дыша, вытер губы рукавом. – Черт, т-ты прав… Хотя ты больше в зоне риска. Вы уже сколько в одной команде, полгода? Ямагучи напуганно осмотрел себя. – Я… Я начал меняться?.. Выгляжу, как будто сейчас начну вызывать людей на дуэли? В двадцать первом веке?.. Цукки рассмеялся. Ладно, он понял. Приблизительно, но понял. Он может делать (почти) все, что ему захочется. Может говорить (почти) все, что ему захочется. С Ямагучи это «почти» было неактуально. Просто все, что захочется. В любом случае, Цукки никому кроме него не планирует признаваться в том, что его ребра болят, несмотря на количество обезболивающего, и что боль эта неожиданно приятная. Как умыть лицо холодной водой. И, пусть в шутку, но Ямагучи спросил, изменился ли он. Ответ был – нет. В глазах Цукки Ямагучи единственный не изменился. Именно с этим Ямагучи Цукки познакомился, с ним подружился, в него и влюбился. И Цукки знал, что, возможно, для остальных он начал выглядеть чуть иначе. Для Ямагучи – точно нет.