Ресторан "Карасуно"

Куроо, конечно же, был голоден. Дайчи помнит много раз, когда он давал Куроо по лицу, помнит много раз, когда оскорблял его самыми разными способами, но вспомнить хоть раз, когда Дайчи игнорировал голод Куроо и не кормил его, было сложно. Что угодно мог сделать, а с этим было сложнее. Даже не только с Куроо – вообще со всей Некомой. Может, потому что по глазам он видел – им правда надо поесть. Не прихоть. Нужда. Но есть только что приготовленную еду – это привилегия, и Куроо как раньше не заслуживал ничего хорошего, так и сейчас не начал. Дайчи набросал на тарелку первое, что подвернулось под руку, все то, что осталось после смены. Пока он был на кухне, первогодки не особо разговаривали между собой. Хината приставал к нему с вопросами, Кагеяма молча стоял, облокотившись о столешницу, а Цукишима и Ямагучи, как обычно, были в самом углу и держались еще тише, чем обычно. Кагеяма наблюдал за «готовкой» Дайчи с растерянно-нахмуренным выражением лица. Закончив, Дайчи взял тарелку и вернулся в зал. Куроо все еще не сел – продолжал здороваться со всеми. – Слезь, зверюга! – схватив Нишиною за воротник, Куроо с трудом отцепил его от себя, а потом потратил еще несколько секунд, чтобы вырвать свою челку из его зубов. – Как же ты воняешь, глаза слезятся… – А может, вы соскучились просто, плакать начали? – оскалился Нишиноя. Он продолжал висеть в воздухе. – Ха! Мечтай, клоп-вонючка! – Куроо встряхнул его и, размахнувшись, бросил Танаке. Танака, как и полагается лучшему другу, без проблем Нишиною поймал. – Почти вся Карасуно в сборе… – с улыбкой протянул Куроо, кладя руку Танаке на голову. – Энношита что, продолжает меня избегать? Придется ловить физически! – Напоминаю, что ты не предупредил о своем приходе, – пробурчал Суга, опускаясь на барный стул. – Асахи, ты не устал играть?.. Рабочий день окончен. По идее. Асахи улыбнулся. – Нет-нет, все в порядке… У нас же гости. Куроо положил руку на сердце. – Асахи, ты как обычно можешь… Что это за запах? – обернувшись, Куроо наконец-то увидел Дайчи. – А-а-а, мои жалкие объедки подоспели… – Поменьше выпендривайся, а то вылетишь на улицу, – напомнил Дайчи. Куроо сел за тот же столик, за которым в последний раз сидел год назад, и это тронуло Дайчи сильнее, чем он был готов признать. Год был непростым. Такое чувство, что он был непростым не только у Карасуно, а вообще у всех команд. Некома всегда была занятой, но после того, как Асахи и Нишиноя покинули Карасуно, Некома почти сразу оказалась похоронена под тонной внутрикомандных дел. Они пересекались, когда было время, но то были встречи короткие, совсем не похожие на их обычное времяпрепровождение вместе. Вина в этом, конечно, была не только на занятости Некомы. Без матчей, без Асахи и Нишинои рядом, неуверенный в том, что Карасуно вообще сможет от этого оправиться, Дайчи не горел желанием общаться с кем-либо. Ни с женской Карасуно, как заметила Мичимия, ни с Некомой. А сейчас Куроо был здесь, будто этого года тишины никогда и не было. Все и правда возвращалось на круги своя. Куроо вел себя так же требовательно и нагло, как раньше. – Думаешь, эта жалкая тарелочка сможет утолить мой голод?.. – Будто кто-то даст тебе больше, – фыркнул Дайчи. Он остался стоять. В конце концов, Куроо, может, и хотел посидеть и поболтать, но приперся он сразу после выматывающей смены, проигнорировав какие-либо правила приличия. И поэтому Дайчи с особым удовольствием наблюдал за тем, как Куроо, даже не притрагиваясь к ножу, кладет в рот большой кусок мяса. Он не успел начать жевать, его лицо сразу скривилось, и он издал низкое «крх», зажмуриваясь и отворачиваясь. – О нет… – пробормотал Суга. – Серьезно, Дайчи?.. Ноя, воды! – Что такое? – с усмешкой спросил Дайчи. – Слишком много соли? – Скхотина… – невнятно просипел Куроо. Нишиноя, который уже начал задремывать за баром, встрепенулся и налил в стакан воду. Взяв стакан, Суга подлетел к столу и строго уставился на Дайчи. – Тебе заняться нечем? Нет бы мы быстро разошлись по домам! – А нечего приходить в ночи и требовать, чтобы тебя обслужили по высшему классу. – не сводя глаз с Куроо, улыбнулся Дайчи. – Будет тебе урок. Плюй. Поморщившись, Куроо пережевал соленое мясо и показушно громко проглотил его. Вырвав у Суги из рук стакан воды, он осушил его за один присест. – Твоя дрессировка на меня не действует, Савамура, – все еще кривясь, сказал он и вытер губы рукавом. – Что дальше? Отравить меня вздумаешь? – Давно вздумал. Пока не смог подобрать количество яда на твою огромную тушу. Куроо оскалился и, откинувшись в диванчике, не глядя вручил Суге стакан. – За этот год ты стал еще злее! Что же ты, великий шеф-повар префектуры, не накормишь голодного посетителя?.. Я зашел на пять минут, и ты выгоняешь меня на улицу после года тяжелой разлуки?.. Дайчи осмотрелся. Суга отошел к фортепиано и устало облокотился о плечо Асахи. Асахи продолжал играть и не выглядел раздраженным затянувшейся сменой, но двигался он ощутимо медленнее, чем днем. Нишиноя снова задремал за баром прямо на полу, и Танака уселся рядом с ним, зевая. По-хорошему бы вытянуть Куроо отсюда, чтобы не заставлять команду быть на рабочем месте лишнее время… – Или ты боишься, что наш разговор пойдет в сторону матчей? – промурчал Куроо, подпирая щеку рукой. Дайчи моргнул и посмотрел на него. – Еще раз? – Год без тренировок… Вы, наверное, ослабли так сильно, бедняжки… – О, мы обсудим матчи, – уверенно сказал Дайчи. – Я не могу задержаться так надолго, если ты меня не накормишь… Серьезно, я умираю от голода! – Куроо взглянул на свою тарелку, полную пересоленной еды. – А этого хватит… Минуты на четыре. – Я что, плачу за твое время едой? – приподнял бровь Дайчи. Куроо широко улыбнулся. – А когда было иначе? – Ну и мудак же ты, – вздохнув, Дайчи кивнул. – Ладно. Сейчас приготовлю что-нибудь. – Разве у тебя не появился су-шеф? – Куроо толкнул ногой стул напротив себя, выдвигая его. – Посиди со мной, поболтаем… Или он плохо готовит? Немного подумав, Дайчи сел за стол. – Хорошо он готовит. Ему тяжело отходить от рецепта, но пока он знает блюдо – все отлично. – Какая прелесть, – расплылся в улыбке Куроо. – Значит, ручки смогли перестроиться со скрипки на кухонные принадлежности… А вы так и не завели какой-нибудь колокольчик, чтобы подзывать официанта? – По лицу, – предупредил Дайчи и повернулся к Суге. – Суга, сможешь записать, пожалуйста? Ничего не ответив, Суга хмуро прошел к столу и раскрыл блокнот. Ямагучи не понимал, что происходит. Вроде бы день шел как обычно, разве что посетителей было много, а сейчас на часах уже была глубокая ночь, и они как будто оказались заперты в ресторане без явных на то причин. В смысле, они постоянно оставались допоздна, но это старшие хотели обсудить с ними что-то – они все были в зале или на кухне, их не разделяла стена, и уж точно при этом не присутствовал никто посторонний. Что-то случилось. Все ощущалось странным. Натянутым и совсем недружелюбным, пусть раньше Некому и упоминали, как «друзей» Карасуно. Может, Куроо с Дайчи и походили на друзей, но… Но что-то ощущалось неправильным, и Ямагучи не мог объяснить, что именно. Дверь в зал была слегка приоткрыта, и они с Цукки стояли рядом с ней, прислушиваясь. Хината носился рядом и иногда присоединялся к ним, толкая ее дальше и выглядывая, чтобы посмотреть на капитана Некомы своими глазами. Кагеяма уже принялся за работу. Ямагучи нечасто видел, как Кагеяма готовит – так уж они располагались на кухне. Если Кагеяма выглядит так всегда, то это довольно жутко… Он двигался с нечеловеческой скоростью. Ямагучи не понимал, как еда вообще может успеть доготовиться за это время. Кагеяма метался по кухне, работая за двоих, и в его руках всегда что-то было: сковородка, полная не еды, а, кажется, чистого огня, нож или специи. Кагеяма все продолжал готовить, а Ямагучи продолжал считать, сколько же еще посуды ему предстоит помыть… Руки все еще были сморщенными после смены. Скоро придется снова опускать их в воду. Хината вновь оказался рядом и приоткрыл дверь пошире. Куроо и Дайчи разговаривали громко, но бар находился ближе, поэтому Ямагучи без труда услышал диалог Суги и Танаки. – Что говоришь? – спросил Суга, опускаясь на корточки рядом с сонно болтающими Танакой и Нишиноей. – С Торой увидимся, говорю! – оскалился Танака. – А то мы так мало за это время, жесть! Нишиноя приоткрыл один глаз и посмотрел на Танаку. – Ты тут за год не забыл, кто твой лучший друг, а? Танака расхохотался. – Ревнивый! Сам-то первым делом на Яку-сана полезешь! – А ты не сравнивай, – нахмурился Нишиноя. – Дела либеро – вещь серьезная, понял? Суга-сан, а вы с Яку-саном ваще пересекались как-то? Суга помотал головой. – Не то чтобы у кого-то из нас было много времени… Ямагучи снова посмотрел на Куроо. На столе уже было много еды, и Куроо ел, но делал это так быстро… Ямагучи не видел, чтобы Куроо долго жевал, слушая Дайчи, нет, почти всегда он говорил сам, а еда словно исчезала, как только он брал ее в руку. И Дайчи, вроде, выглядел чуть нахмуренным, но вот проходит секунда, и он громко смеется, откидываясь на спинку стула спиной. Куроо смотрел на него, подперев щеку рукой. Он выглядел странно, этот Куроо. И выражение лица у него было странное. Сомкнутая улыбка, румяные щеки. Он не моргал, глядя на Дайчи, и он вытянулся в его сторону, будто Дайчи говорил тихо, и Куроо было тяжело его услышать. Дайчи точно не говорил тихо. Может, Ямагучи снова надумывает. – Ничего не понимаю, – тихо сказал Цукки, складывая руки на груди. – Почему мы друзья, если игроки должны убивать друг друга? Почему этот приперся посреди ночи, и мы торчим здесь? И почему он смотрит на Дайчи-сана так, будто сейчас выебет его на месте? Ямагучи прыснул, прикрывая рот рукой. – Не говори… – Ага… Пока мы добирались, мы успели заскочить в другое местечко… – Куроо закатил глаза. – Полное разочарование, Савамура. Отвратительная еда… – М-м, – Дайчи усмехнулся. – Попробовал и ушел, ничего не съев? – Разумеется, я все съел! – Куроо выглядел оскорбленным. – Но был ли я счастлив после этого?.. – Зайки, – раздался голос Суги. Ямагучи вздрогнул. Суга продолжал сидеть на корточках рядом с Танакой и Нишиноей. Устало улыбаясь, он смотрел на первогодок. – Кто тут подслушивает разговор капитанов? – Простите! – громко прошептал Хината. – Интересно просто очень! – Так, может, домой нас отпустите? – предложил Цукки. – Конечно-конечно. Скоро, – Суга жестом попросил их прикрыть дверь. Хината отошел, и дверь закрылась. Когда Хината развернулся и проскакал к Кагеяме, Ямагучи напряженно обнял себя за плечи и посмотрел на Цукки. Цукки развел руками. – Здорово. Просто класс. Эта хрень становится все абсурднее. – Зачем они… – Ямагучи понизил голос так, чтобы его мог услышать только Цукки. – Зачем они схватили тебя?.. Там, на свалке? – Больные потому что, – поморщился Цукки. – «Друзья». Ну конечно. – Что так сильно смущает вас в концепте дружественных команд? – спросил Кагеяма, оборачиваясь через плечо. Параллельно он продолжал готовить. Кагеяма вообще был в каждой бочке затычка, и Ямагучи почти успел к этому привыкнуть. Это не значило, что он не находил это раздражающим. С другой стороны, если ты говоришь про игру рядом с Кагеямой, к этому надо быть готовым. Он не умеет не вклиниваться в такие разговоры. Цукки отошел от двери, чтобы с той стороны их никто не услышал. – А что в этом может не смущать? Как чисто технически можно дружить с кем-то, с кем вы сражаетесь насмерть? Кагеяма поставил сковородку на плиту. – Смерть – не финальная цель игры. Цель игры – это игра. – Ага. То есть игроки по сути своей ужасно дружелюбные люди. Хлебом не корми, дай с кем-нибудь подружиться. Кагеяма покачал головой. – Так или иначе, команды часто заключают между собой мирные договоры. Периодически это связано с хорошими отношениями между командами. Это не такая редкая ситуация, как может показаться. – У нас что, дружба на расстоянии? – спросил Хината, запрыгивая на столешницу. – Они же вроде не из префектуры! – Да, из столицы. Я успел расспросить Сугу-сана. Информации все еще немного. – переставив сковородку на другую конфорку, Кагеяма прикрыл ее крышкой и повернулся к остальным первогодкам. – Наши команды связаны с начала их создания. Тренера – давние соперники. Ямагучи неуверенно уточнил. – А… К-как давно это было?.. Они вообще живы еще?.. – Насколько я знаю, тренер Некомы еще не сменялся, – сказал Кагеяма. – Про нашего, я надеюсь, вы все запомнили. Ямагучи опустил взгляд в пол. Запомнил. Кагеяма почему-то считал очень важным все эти истории создания команд, ему нравилось разбираться в хронологии событий, и это-то здорово, но зачем-то он нагружал этим и остальных. Цукки и Ямагучи избегали таких лекций. Хината, несмотря на свою неусидчивость, обычно слушал Кагеяму внимательно. Ну, для них это было интереснее. И все равно что-то Ямагучи запомнил. Бла-бла-бла, великая команда, и все ее боялись, и все считали ее крутой, и тренер, ясное дело, был безумно крутым. Тоже Укай, которого сейчас все называют «Укай-старший», и, судя по всему, тренером он был жестоким. Оттого и считали крутым, это же так работает. Ямагучи не мог не заметить, что будь у старой Карасуно все так неописуемо хорошо, она не развалилась бы по неясной причине в одно мгновение ока. И все не забыли бы ее так быстро. Потом… Потом изучать руины Карасуно отправился обычный гражданский. Не такой уж и обычный, как минимум, ему было сильно нечем заняться, раз он решил посвятить этому жизнь, но некий Такеда-сенсей решил восстановить Карасуно, воскресить их из пепла. Ямагучи не мог понять, что должно стукнуть в голову взрослому мужчине, чтобы он начал этим заниматься. Однако у Такеды получилось. Он не только нашел внука Укая-старшего и убедил его стать тренером, он также каким-то чудом выловил агентов и третьегодок с второгодками, да еще и как-то разложил им по полочкам, почему и зачем они должны остаться здесь до конца своих дней. Сейчас их тренера, как и сама Карасуно, были новыми. – …Многозначительная тишина, – нахмурился Кагеяма. – Забыли. Я повторю. – Я все помню! – воскликнул Хината. – Ты просто вопрос не задал! – Мы можем вернуться к теме Некомы? – устало спросил Цукки. Кагеяма снова повернулся к ним спиной, продолжая готовить. – Неважно, что происходило у Карасуно и Некомы. Эти команды всегда были и, видимо, всегда будут связаны. Даже после распада Карасуно это связь осталась. Пусть теперь мы, конечно, не равны. – В с-смысле?.. – тихо спросил Ямагучи. – В смысле, что Некома – древнейшая команда столицы. Я еще не изучал их, но я знаю, что они хорошие игроки, раз во всех матчах с нами они побеждали, – Кагеяма на секунду обернулся через плечо. – В то время как Карасуно едва существует. Для них нет никакой причины продолжать общение с вами. Цукки помолчал некоторое время, а потом кашлянул. – Не исправишься даже? С «нами» а не с «вами». – Я так и сказал, – нахмурился Кагеяма. Хината начал болтать ногами. – Но мы общаемся, даже дружим! И если у нас проходят матчи, то какие же территории мы делим? Мы далеко! – А, свалку, – коротко посмотрел на него Кагеяма. – Тянется километрами между столицей и префектурой. Поделена между Карасуно и Некомой. Ямагучи качнул головой. – А… А з-зачем кому-то свалка?.. Там что-то ценное?.. – Не думаю. Скорее всего, это дело принципа, не более. Ямагучи взглянул на Цукки. Тот поморщился и облокотился спиной о стену. Ну да, когда Цукки сбегал от третьегодок, он оказался как раз на свалке, и именно там Некома его и схватила. Какого черта они вообще там делали?.. Далеко от их родного дома. Ямагучи эту свалку видел, может, два раза в жизни. До этого они с Цукки жили на противоположном конце префектуры, а сейчас… А сейчас должны охранять груду мусора. Вот это да. – Какой бред, – выдохнул Цукки, потирая веки. – Дружим непонятно зачем, деремся непонятно за что. Еще раз, что в этом контексте значит «друзья»? Мирный договор, это все? Ямагучи повернулся обратно к двери и слегка приоткрыл ее, выглядывая в зал. Особо картинка не изменилась, только пустых тарелок на столе перед Куроо стало в разы больше. Почему-то то, насколько Куроо и Дайчи были очевидно сосредоточены на разговоре друг с другом, вызывало у Ямагучи ужасно неприятные ощущения. Хотя… Черт бы с ним, с этим Куроо, Ямагучи его не знает и знать не хочет, но Дайчи-сан запряг работать вместо себя первогодку, разве это вообще на него похоже?.. Ему просто плевать, или он так «соскучился» по своему «другу», что не видит ничего вокруг? – В нашем случае – вероятно, – ответил Кагеяма. – Нет ничего, что Карасуно могла бы предложить Некоме. У Карасуно нет территорий, денег или особых сфер влияния. Никакого равноценного обмена. – И на матчах, как сказали старшие, мы не выигрывали ни разу... – протянул Цукки. – Ну, на то мы и друзья! – воскликнул Хината. – Асахи-сан говорил, что они могли бы нас, это, перебить! Но не бьют, потому что мы друзья! – …Мы развлекаем их, – едва слышно пробормотал Ямагучи. Сам не заметил, что сказал это. Он смотрел на Дайчи-сана, который обычно не засиживался долго на одном месте, который обычно окидывал взглядом своих сокомандников раз в пять минут, и сейчас этот же самый Дайчи-сан как будто не замечал… Скажем, того, что Танака уснул. Не на диванчике, как это бывало раньше, а на твердом полу за баром. Он устал после рабочего дня. И Нишиноя тоже уснул, но уже подорвался, чтобы донести им за стол какую-то бутылку, а потом опустился рядом с Танакой, и его голова начала опускаться… Ямагучи не видел уставшего Нишиною раньше. Музыка дрогнула, и Асахи ненадолго перестал играть, потирая уставшие запястья, а Суга чуть не свалился барного стула – настолько глубоко задремал. Они не то чтобы теряли сознание, ничего настолько серьезного. Просто, когда Ямагучи выглядывал минут семь назад, он видел, что Нишиноя, наполняя бокал Куроо, о чем-то весело с ним переговаривается. Это не отменяло того факта, что струя вина лилась мимо, заливая пол, не отменяло того факта, что руки Нишинои подрагивали от усталости. Танака должен был это заметить, Суга должен был это заметить. Дайчи, очевидно, должен был это заметить. Сейчас Нишиноя спал за баром, а лужа вина все еще блестела на полу рядом со столом. Скоро кто-то из Карасуно будет горбатиться на полу и отмывать это пятно, хотя, вообще-то, сегодня они все уже вымыли. И если Карасуно, восставшая из пепла, такая маленькая, такая хилая, как об этом говорит Кагеяма, то, правда, что может быть нужно Некоме? Некоме, приходящей к ним в ресторан в роскошном красном костюме, в лакированных ботинках, с дорогими часами на запястье? Заставляющей их задержаться допоздна только из-за факта ее присутствия? Карасуно не побеждала ни на одном тренировочном матче. Некома, по словам старших, могла бы перебить их за раз, просто не делала этого. И Ямагучи не столько знал, сколько ощущал, что это значит. Он скривился от неприятных мурашек на спине. – Что? – переспросил Кагеяма. Вздрогнув, Ямагучи обернулся. Первогодки больше не разговаривали между собой. Каким-то образом все смогли его услышать. – Э… Н-ничего, – Ямагучи отвел взгляд в сторону. – Нет… Нет, ты прав, – кивнул Цукки. – Вам сказали, что мы с Некомой друзья, и вы сразу поверили? Сложив последние кусочки мяса на блюдо, Кагеяма строго посмотрел на него. – Своим семпаям стоит верить. Если они сказали, что у нас дружественные отношения, значит, так оно и есть. – И Куроо-сан с Дайчи-саном точно дружат! – улыбнулся Хината. – По ним же видно! Ямагучи раздраженно выдохнул. Вообще-то он лучше бы просто обсудил это с Цукки у них дома, в его планы совсем не входило спорить о чем-то с Кагеямой и Хинатой. Но, чего раньше с ним особо не случалось, его рот открылся сам собой. – У нас дружественные отношения с женской Карасуно. В-видимо, – Ямагучи повел плечами. – Они ушли сразу. Если мы друзья, п-почему не можем попросить его уйти? – М-гм, – Цукки на секунду выглянул за дверь. – Если мы соперники с «великой историей за плечами», почему не можем просто выгнать? – Ты параноишь, Ямагучи, – просто сказал Кагеяма. – Вероятно, потому что ты устал. Ямагучи приобнял себя за плечи и отвернулся. – …Ты з-забыл достать курицу из духовки. Кагеяма моргнул и, встрепенувшись, развернулся к духовке. Сгореть ничего не сгорело, но для Кагеямы такая ошибка, наверное, ощущалась серьезно. Опять же, Ямагучи не планировал ничего говорить, просто как-то само собой… – Кажется, Ваше Высочество тоже несколько утомились… – сочувственно закивал Цукки. – Посмотри, сколько ты готовишь. Как думаешь, он будет за это платить? Я уверен, что нет. Хината растерянно склонил голову. – Вам чего, еды жалко? Мы же ресторан, мы должны кормить! – Н-не в этом дело… – поморщился Ямагучи. Он не мог объяснить свои ощущения. И понимал, что они могут быть ошибочными, потому что вообще почти все его ощущения были ошибочными, но… Но если он был совсем не прав, Цукки что-то говорил. Если Ямагучи казалось, что кто-то вот-вот воткнет отвертку ему в глаз, хотя они с Цукки находились наедине, Цукки мог его успокоить. И если Ямагучи казалось, что он чувствует запах гари, когда ничего не горит, Цукки мог его успокоить. И когда Ямагучи казалось, что он слышит пугающий шорох в стенах, когда на деле его, конечно, не было, Цукки мог его успокоить. Так что Кагеяма может заткнуться насчет паранойи. Сейчас Цукки его не успокаивал. Наоборот. – Это нечестный мирный договор, – сказал Цукки, складывая руки на груди. – Они могут нас убить, когда пожелают, а мы их – нет. Это односторонний мирный договор, жалкая просьба не убивать нас. Если они захотят – они все равно убьют, правильно? Хината улыбнулся. – Так давайте просто раньше это сделаем! В смысле, про это же "Битва на мусорной свалке", да? Ямагучи неуверенно посмотрел на Хинату. – Когда-нибудь она случится! Вот когда случится, мы точно победим, и тогда это мы их уже совсем не развлекать будем! После того, как Цукки влился и стал частью Карасуно, Ямагучи все больше сравнивал остальных первогодок с ним. И, боже, общаться с ними было нереально. От громкого и злого голоса Кагеямы Ямагучи не мог не дергаться, пусть и успел понять, что Кагеяма по сути своей не такой уж злой, и Хината часто мог быть забавным, но только со стороны, потому что в прямом диалоге он начинал говорить случайные, не связанные с предыдущей темой вещи, и говорил это всегда с таким уверенным лицом… Хорошо, что Цукки здесь. Ямагучи вообще не особо надо контактировать с Кагеямой или Хинатой. Это не просто усталость. Ямагучи чувствовал что-то неладное. Цукки тоже. Услышав приближающиеся шаги, Ямагучи поспешил отойти от двери. Зайдя на кухню, Суга поставил поднос на столешницу и начал складывать на него блюда. Тишина казалась давящей, как будто Суга прервал первогодок на полуслове. Не отрываясь от дела, он посмотрел на них и улыбнулся, чтобы хоть немного их расслабить. – Вам нужна помощь? – спросил Хината, спрыгивая на пол. – Давайте я тоже что-нибудь понесу! – Не надо, солнце, – отмахнулся Суга. – А вот для тебя, милый, у меня еще один заказ… Кагеяма выглядел удивленным. Суга передал ему листок из блокнота. Мог бы сказать вслух, но боялся, что из-за сонливости назовет что-то совсем не то. – …Сколько вообще можно жрать? – приподнял бровь Цукишима. – Это неадекватно. – Ну, он большой! – Хината поднял руки высоко над собой, а потом расставил их широко в стороны. – Так что и еды надо много! – Ой, не дайте себя запутать… – пробормотал Суга, опираясь одной рукой о столешницу. – Дело не в его комплекции. Все из Некомы столько едят. – В смысле? – не понял Цукишима. – Глаза слипаются… – зевнув, Суга потер лицо и с трудом поднял поднос. – Простите, что мы так задерживаемся… Мы сами не знали, что так получится. Цукишима закатил глаза. – Вот бы можно было хоть что-то с этим сделать. – Мы… Должны оставаться на кухне? – тихо спросил Ямагучи. – Да, можно нам в зал? – улыбнулся Хината. – Я тоже хочу там быть! Подойдя к двери, ведущей в зал, Суга покачал головой. – Пока не зовут – не стоит. Еще немного, хорошо? И будем закругляться. Суга не мог сформулировать в конкретные слова, почему он хотел бы, чтобы Куроо и первогодок разделяла хотя бы одна стена. Да, Куроо был отвратительным человеком, как бы к нему ни относились остальные из Карасуно, но он не был в прямом смысле опасным. Так или иначе, речь про первогодок уже зашла, и скоро они познакомятся, и раньше у Суги не было проблем с тем, что Куроо общался с его кохаями. Может, потому что Нишиноя, Танака и Энношита больше походили на людей, которые могут за себя постоять. Первогодок у Суги раньше не было. А сейчас они появились. И тревога, которую раньше Суга испытывал только относительно себя, перетекла и на них. – Кагеяма устал, – коротко сказал Суга, подходя к столу и ставя на него тарелки. – Так мы когда-нибудь сыграем? Или вы так и будете прятаться от нас в своей крошечной префектуре? – полностью проигнорировав Сугу, спросил Куроо у Дайчи. Дайчи усмехнулся. – Кто бы говорил. Нам прятаться незачем, у нас плюс два атакующих. – М-м… И как они? – Кагеяма устал, – повторил Суга. – Мы обоих поставили на позицию блокирующих. Куроо приподнял брови. – Интересное решение для команды, в которой блокирующих раньше не было... Кто же будет их учить? – Точно не ты, – сказал Дайчи. Суга дал Дайчи подзатыльник пустым подносом. – С кем я разговариваю?! – Ау… – потерев затылок, Дайчи моргнул и наконец-то посмотрел Суге в глаза. – Прости, что? – Кагеяма устал! Сколько вы планируете тут сидеть?! – Оу… Точно, – словно придя в себя, Дайчи осмотрел стол, где половина тарелок уже была пустой, а вторая половина, принесенная Сугой, грозилась опустеть в ближайшие минуты. – Хера он наготовил… Эй, скажите Кагеяме, чтобы переставал. Танака и Нишиноя спали. Асахи – нет, поэтому он послушно поднялся со своего места и, устало потирая запястья, пошел на кухню. Куроо оскорбленно скривился. – Все ясно… Нож в спину, оставляешь друга голодным… – Не ной, – отрезал Дайчи. – Первогодка не должен пахать столько ради одного тебя. Суга моргнул. – Кстати, ты пришел один? Или с Кенмой? Взглянув на него, Куроо развел руками. – Как видишь, Суга, сейчас я сижу в гордом одиночестве. – Да, но он в ресторане? – С ним шанс никогда не равен нулю, – неприятно улыбнулся Куроо. Вздохнув, Суга оставил поднос прямо у них на столе и пошел к вернувшемуся с кухни Асахи. Асахи снова сел за фортепиано, и Суга положил голову ему на плечо. А потом сложил свои руки на его, чтобы тот не продолжал играть. Неважно, насколько ему это нравится – ему нужен отдых. – Безумный год… – Куроо вновь посмотрел на Дайчи. – Столько нового, попробуй успей обсуди все за один раз… – Что насчет ваших первогодок? – спросил Дайчи. – Их трое, я правильно помню? – Только из печки, – с улыбкой протянул Куроо. – Румяные пирожочки. – Ты говорил, что кто-то из них затормозил… – задумчиво сказал Дайчи. – Который? Инуока? Или который Шибаяма? – Мимо и мимо, – отмахнулся Куроо. – С Инуокой проблем технически быть не может. С Шибаямой их полно, но он точно не тормозит. Он на обучении у Яку, помнишь? – Точно, первогодка-либеро… – закивал Дайчи. – Значит, Лев? – Лев… – вздохнув, Куроо провел пальцем по горлышку бутылки вина. – Они должны были сформироваться раньше, но у Льва возникли небольшие сложности на посвящении. Пришлось допроходить! – Ваше посвящение с каждым разом звучит все загадочнее, – фыркнул Дайчи. – Как его можно «допройти»? – Ох, простите, капитан Карасуно… – Куроо забросил себе в рот кусочек мяса и проглотил его, не жуя. – Ведь у всех команд посвящение заключается в банальном убийстве одного безоружного гражданского! – Зато просто и действенно, – пожал плечами Дайчи. – Получается, на ближайшем матче на всех посмотрим? – На Шибаяму, скорее всего, нет, – покачал головой Куроо. – Яку пока что ни на какой матч его не отпустит. Ну, ты его знаешь, периодически агрессивно заботливый… Не передашь тарелочку? – Костюм боишься запачкать? Сам тянись. – Не могу дождаться матча. Втопчу тебя в землю за такое обращение, – Куроо таки испачкал рукав пиджака, пока тянулся за блюдом. – Между прочим, твои птенчики все еще здесь, верно? Неужели мы так и не познакомимся? Только сейчас Суга понял, что снова задремал. Вздрогнув, он поднял голову с плеча Асахи и быстро вытер свою слюну с его воротника. – Прости, любимый… – пробормотал он. – Все в порядке, – улыбнулся Асахи, оборачиваясь. – Не хочешь прилечь на диванчик? – Нет-нет… – Знакомьтесь, почему нет? – повернувшись к кухне, Дайчи повысил голос. – Мелюзга, идите сюда! После недолгой паузы в зал вылетел Хината. Затем примерно одновременно вышли Цукишима, Ямагучи и Кагеяма. Суга мог предположить, что именно Кагеяма вынудил этих двоих выйти. Куроо соизволил подняться. Первогодок, судя по всему, было принято показывать, как недавно купленную милую безделушку. Это не выглядело, как обычное знакомство. Они стояли почти в ряд, и Суга мог только посочувствовать тем, кто еще недавно был гражданским и не привык к такому. В общем, всем, кроме Кагеямы. – Кагеяма Тобио, – конечно, Кагеяма вышел вперед первым, кланяясь. – Связующий, девятый номер. Буду рад сыграть с вами. – Высокий… – протянул Куроо, кивая. – И выглядишь крепким. Уверен, что не хочешь быть атакующим? – Я связующий, – повторил Кагеяма. – Ах, прости, теперь уловил… – Куроо улыбнулся, мельком взглянув на Сугу. – Карасуно давно нужен кто-то на эту позицию, верно? – Я атакующий! – подпрыгнул Хината, привлекая внимание Куроо на себя. – Хината Шое, десятый номер! Я тоже буду рад сыграть с вами! – А, десятый номер! – Куроо сильно наклонился, чтобы оказаться с Хинатой на одном уровне. – Сколько энтузиазма! А ты не слишком крошечный для того, чтобы быть атакующим? – Вообще нет! – уверенно сказал Хината. – Вы знаете, как я дерусь? Капец как круто! – Это ложь, – коротко заметил Кагеяма. – Ничего не ложь! Рассмеявшись, Куроо выпрямился. – Прелестно, новая кровь… А, ты же недавно попавшийся нам птенчик! – теперь он смотрел на нахмуренного Цукишиму. – Освоился, получается? Не повторишь, какой тебе дали номер? – Для протокола? – приподнял бровь Цукишима. – Нет, не повторю. Я вообще не горю желанием с вами разговаривать. – Ай… – Куроо зашипел сквозь зубы. – Откуда столько злости?.. – Что, как вы думали, сейчас произойдет? Вы правда ждали, что я поклонюсь вам, как этот придурок? – Цукишима проигнорировал то, как быстро повернулся к нему Кагеяма. – Что, я даже скромного поклона не дождусь?.. – Я работаю здесь не для того, чтобы рассматривать ботинки очередного напыщенного богача, пока он пытается жалко потешить свое эго за счет других. Ямагучи едва слышно прыснул, отворачиваясь. Суга сам не смог сдержать улыбки. – Ух ты… – Куроо негромко засмеялся и посмотрел на Дайчи. – Признавайся, это ты выдрессировал их так разговаривать? – Мои первогодки говорят то, что думают, – развел руками Дайчи. – Очевидно, всем им место в Карасуно. – Разумеется, только под крылом папочки-пролетария… – Куроо снова посмотрел на Цукишиму, улыбаясь. – Удивительно смелые слова для такого хилого мальчика, Цукишима… Не боишься? – Помягче, Цукки… – пробормотал себе под нос Ямагучи. Цукишима кивнул. – Точно. Простите, бога ради. Сразу не заметил, какая у вас тонкая душевная натура. Засмеявшись в полный голос, Дайчи махнул рукой. – Парни, остыньте, я тут пытаюсь делать вид, что хоть немного его уважаю. Давайте, свободны. – Было приятно поговорить, –  напоследок плюнул ядом Цукки и, схватив Ямагучи за руку, чтобы тот не отставал, быстро вышел из зала. Дайчи махнул рукой еще раз, и за ними же после недолгого спора ушли Кагеяма с Хинатой. Забавно. То, как сильно Цукишима и Ямагучи хотели уйти. То, как сильно Кагеяма и Хината хотели остаться. Такие разные, непохожие друг на друга… И все равно тревога в груди Суги отступила. Куроо подшучивал над его первогодками, и на этом все. Ничего действительно угрожающего. – Ямагучи даже не попробовал представиться, – заметил Куроо, возвращаясь за стол. – Какой скрытный малый. – Какой есть, – Дайчи все еще улыбался. – Но мне нравится их настрой. – Еще бы он тебе не нравился… Прошло еще некоторое время. Асахи ночью спать обычно не хотел, и сейчас не уснул, но он закрыл крышку фортепиано и оперся о нее локтями, задумываясь о чем-то своем. Суга то крутился рядом с ним, то относил на кухню грязные тарелки. Вообще первогодок отпустили домой, но воспользовались этим только Цукишима и Ямагучи. Они покинули ресторан пулей. Кагеяма и Хината остались тут, и, сколько бы Суга не пытался их переубедить, они помогали убираться. Сейчас Суга занес на кухню две последние тарелки и планировал помыть их сам, но застыл в дверях, наблюдая за… Не то чтобы чем-то необычным. Просто за чем-то, на что раньше он не обращал внимания. Может, потому что обычно Кагеяма был не таким уставшим. Сейчас же, вымотанный долгим днем и дополнительными часами работы, он начал использовать еще меньше слов, чем обычно. Он оттирал плиту. Хината влетел на кухню, держа в руках сразу несколько чистящих средств. – Какое надо? – громко спросил он. Кагеяма, не отрываясь от дела, просто щелкнул пальцами в его сторону. Выбрав одно из средств, Хината передал его. Попшикав на плиту, Кагеяма потер ее губкой. Видимо, не справившись, он выпрямился и посмотрел на Хинату. – Где? – Нету! – пожал плечами Хината. – М. – Да я там тоже посмотрел! – всплеснул руками Хината. – Говорю же – нету! Раздраженно вздохнув, Кагеяма снова повернулся к плите. Он тер ее еще некоторое время, а потом, отложив губку в сторону, нетерпеливо постучал пальцами по столешнице. – Ща! – метнувшись туда, где обычно мыл посуду Ямагучи, Хината вернулся с влажной тряпкой. Кагеяма протер поверхность плиты. Суга хорошо знал Кагеяму. Суга хорошо знал его с самого начала. Знал, что Кагеяма – прелестный, добрый и умный мальчик. Суга знал, что Кагеяма – потрясающий связующий. Не только готовящийся к этому с рождения, но и одаренный по природе своей. Кагеяма мог делать то, о чем Суга даже мечтать не мог. Его мозг просчитывал все за секунды, строил идеальные маршруты и стратегии, Кагеяма помнил о вещах, о которых Суга забывал при первом же отвлечении. Но Кагеяма плохо, очень плохо мог передавать все то, что творится в его голове, другим людям. И для связующего это было серьезным недостатком. В профессии, в которой так важно умение коммуницировать, Кагеяма, кажется, не умел делать это вовсе. Дай ему волю, он вел бы всех без слов, просто силой мысли. В этом они с Сугой были противоположностями. У Суги никогда не было проблем с тем, чтобы донести атакующим, что им делать. Часто ему просто нечего было сказать. Плана не было. У Кагеямы план был всегда. Даже в этот год, который он провел в Карасуно без матчей, и Суга не мог не удивляться – как мозг Кагеямы продолжает работать тактически, когда эту тактику совсем некуда приложить? – Ты… – начал Кагеяма. – Помыл уже! – потянувшись, Хината упер руки в боки. – Остался только пол! Как Хината его понимал? Те редкие моменты, когда Суга понимал Кагеяму, дались ему целым годом близкого общения. И Суга не сказал бы, что Хината легко находит общий язык с кем угодно. В конце концов, с Цукишимой и Ямагучи этот общий язык он все еще не нашел. Куроо мог хамить сколько угодно, но Суга правда, правда не хотел терять атакующих. Не хотел бы, чтобы они перешли в чужие руки. Но руки Кагеямы не чужие. Они, может, немного грубые и резкие… И Кагеяма часто забывает, что атакующие, как и все люди, могут уставать, могут расстраиваться, могут чувствовать, что больше не выдержат. Суга не уверен, что что-то из этого хоть как-то относилось к Хинате. – Ты засыпаешь стоя! – засмеялся Хината. – Ха, как лошадь! Вздрогнув, Кагеяма мотнул головой. – Я не засыпаю. – Еще как засыпаешь! – Хината пнул его, и Кагеяма перехватил его ногу рукой. М-да. С другой стороны, рядом с Кагеямой Хината становился еще назойливее и соревновательнее, чем обычно. Вспыхивал, как спичка. Кагеяма же становился еще более… – Я сломаю твои ноги, если ты не перестанешь, – подняв щиколотку Хинаты вверх, Кагеяма вынудил его потерять равновесие. Хината грохнулся на пол и зло заорал, пытаясь освободить ногу их хвата. – Эй! Это я тебе сломаю, понял?! – Ты слаб, – холодно сказал Кагеяма. – Наберись сил, прежде чем угрожать кому-то моего уровня. Вспомнив, что он, вообще-то, их семпай, Суга встрепенулся и сделал шаг вперед, привлекая их внимание. – Мальчишки, мальчишки! Тише! Они обернулись на него. – Суга-сан, – Кагеяма отпустил ногу Хинаты. Поднявшись с пола, Хината подлетел к Суге и вытянул вперед руки. – Суга-сан, давайте тарелки, я помою! С Сугой Хината был таким милым… Полным энтузиазма, веселым, при этом менее вспыльчивым, чем с Кагеямой. Он даже разговаривал иначе. Если Суга продолжит его вести, они точно не начнут переругиваться посреди матча. Как же стоит поступить?.. Кагеяму с Хинатой прогнали домой, затем это же сделали с Танакой и Нишиноей. Асахи и Суга сейчас были в кабинете Дайчи, собираясь, а Дайчи прощался с Куроо у двери. Похлопав его по спине, Куроо отстранился. – Надеюсь, следующая встреча не заставит себя ждать? – Не заставит, – махнул рукой Дайчи. – Мы снова в строю. – Молчанка была напряженной… – Куроо улыбнулся. – Кстати, может, ты и женскую Карасуно убедишь быть поразговорчивее? Наши дамы себе места не находят. Дайчи рассмеялся. – Правильно Мичимия делает. Может, я тоже до этого дойду, и больше ноги твоей не будет в моем ресторане. – Моей ноги в моей любимой забегаловке?.. – хохотнув, Куроо сложил руки на груди. – И в ночном кошмаре не приснится… Эй, закроешь глаза на несколько секунд? Дайчи сразу напрягся. – Еще чего. Что тебе надо? – Боже какой пугливый… Ладно, никакого сюрприза… А в следующее мгновение Куроо передавал ему вытянутую красную коробочку. Ее углы были округлыми, и на ощупь она была мягкой, как будто бархатной. Дайчи так растерялся, что взял ее в руки без лишних вопросов. – …Ну-у? – после недолгой паузы протянул Куроо. – Ты планируешь открывать? – Так… В чем подстава? – нахмурился Дайчи. Куроо закатил глаза. – Это подарок! Я рад, что Карасуно возвращаются в игру! Давай, посмотри, тебе понравится… Недоверчиво покрутив коробку в руках, Дайчи приподнял крышку и охнул. – Воу… Это… Это мне? – Нет, это мое, просто хвастаюсь, – отшутился Куроо. Дайчи достал из коробки длинный красивый нож. Сама коробка полетела на пол, пока он рассматривал, как на фигурном лезвии играют блики света. Вычурно, но не так вычурно, как могло бы быть. Темный, почти черный металл. Небольшие зазубрины. – Обалдеть… Это что, ручная работа? – А могло быть иначе? – гордо улыбнувшись, Куроо наклонился, рассматривая лезвие. – Острый, специально чуть утяжеленный, а главное – красивый. С возвращением в игру, капитан. – Я… Я не могу принять это, – помотал головой Дайчи. – Спасибо. Но мне не нужен такой дорогой подарок. – Савамура… – раздраженно выдохнул Куроо. – Ты и твои нищенские привычки. Ты понимаешь, что ты можешь хоть каждый день такие покупать? – Я, в отличие от тебя, привык тратить деньги на что-то стоящее. – Для этого и нужны подарки! – Куроо коснулся лезвия ножа указательным пальцем и толкнул его в сторону Дайчи. – Подарки должны быть пафосными! Надеюсь, от тебя я начну получать такие же… – Не начнешь, – немного подумав, Дайчи снова посмотрел на нож. – …Ладно. Не знаю, что сказать. Спасибо… Куроо выглядел удовлетворенным своей победой в этом «споре». Подумать только, Дайчи принимает от Куроо такой дорогой подарок… Пару лет назад это казалось немыслимой идеей. То, что Дайчи согласится. То, что Куроо вообще что-то подарит. Да и то, что Дайчи в целом будет рад его видеть сегодня. – Не подойдет для сражения, как мне кажется… – прикрыв один глаз, Дайчи поднес лезвие к лицу, присматриваясь. – Но готовить им, в целом, получится. – Го- чего?! Готовить?! – Куроо, кажется, искренне оскорбился. – Он декоративный! Не смей им готовить! – Декоративный? – Да! О господи… – он тяжело вздохнул. – Это когда штучка красивая и дорогая, и ты ставишь ее куда-нибудь, наслаждаешься прекрасным… Не когда ты рубишь ею кости! – Во бред, – усмехнулся Дайчи. – Зачем такую дорогую вещь просто ставить на полку, если ею можно что-то делать? Впрочем, знаешь, ты прав. Я не буду готовить им. – Слава богу… – Только для тебя. Чтобы не припоминал мне потом этот подарок. Куроо прыснул. – Так глупо, что почти умно… Ладно, конечно, так мне нравится больше. Но если вдруг захочешь прислушаться к здравому смыслу – просто поставь его куда-нибудь и смотри на него прекрасными вечерами… – Я лучше сдохну, чем сделаю что-то подобное.