Ресторан "Карасуно"

Кагеяма притаился за углом здания, следя за тем, как Асахи рассматривает неспешно темнеющие с наступлением вечера облака. Если ты игрок Карасуно, слежка автоматически становится легче. Черная одежда была популярным выбором у гражданских, а если был вечер, как сейчас, не бросаться в глаза было проще простого. Это было бы еще проще, если бы Асахи встречался со своим другом на территориях Карасуно. Там темнота вообще была непроглядной, только если ее не прерывал непотушенный где-то огонь. Но Асахи и Кай встречались… здесь. Здесь было красивее, но светлее. Улицы – шире, и здания чуть выше, отреставрированные, со сложными фасадами и балкончиками. Дорога была вымощена камнем, все жухлые осенние листья были убраны, и убирались так часто, что увидеть их на земле было практически невозможно. Деревьев здесь было много. На той улице, где Кагеяма притаился, они были высажены ровно по центру, и расстояние между ними было одинаковым. Идеально одинаковым – сантиметр в сантиметр. Ближайшие к Карасуно соседи. Кагеяма посмотрел наверх и, поморщившись от света белых гирлянд, тянущихся через всю улицу, отвернулся. Префектура была красивой. Не вся, далеко не вся, но большая ее часть была чудесным местом для жизни. Кагеяма знал, что многие зоны этих территорий были открыты для гражданских даже после двенадцати. Сейчас время к двенадцати не близилось, и все равно было видно, что местные гражданские не испытывали тревоги из-за наступающей темноты. В конце концов, освещение работало всегда, и благодаря фонарям, благодаря этим гирляндам здесь никогда не было по-настоящему темно. Спокойнее, чем на территориях Карасуно. Еще раз проверив Асахи, Кагеяма попытался перевести мысли в другое русло. Например, насколько осторожным ему стоит быть? Он не был гением слежки, увы. Он просто знал, что был лучше остальных первогодок. Цукишима мог быть бесшумным, но с его-то характером ему нельзя доверять ничего серьезного. Ямагучи казался неловким и деревянным, а значит, даже не желая этого, шума он может навести страшного. Хината – тем более. На него отвлекались и сокомандники, и соперники, он просто физически не мог быть незаметным. Кагеяма мог быть тихим. Он был ловким. Он был быстрым. Однако, к сожалению, что-то, что обычно ему мешало, это его… «Зловещая аура», так про него говорили. Иногда люди замечали, что он находится рядом. Он пытался это тренировать, и, кажется, прогресс был. Кагеяма глянул в сторону Асахи, отвернулся. А потом, вздрогнув, посмотрел еще раз. Как давно Асахи разговаривает с кем-то?! Черт возьми, Кагеяма-то искал глазами красную одежду, а Кай как будто услышал его мысли про слежку. Он был в черном. Черный жилет, черный пиджак, черное пальто. Ворот его рубашки, едва-едва выглядывающий из-под всего этого, был белым, но основной цвет Некомы, цвет Куроо Тетсуро с ног до головы, у Кая заключался в небольшом видимом крае галстука. Сейчас Кай спрятал в нагрудный карман пиджака ручку и, сложив руки за спиной, с улыбкой смотрел на Асахи. Кагеяме потребовалось время, чтобы откинуть лишний шум. Вслушаться в шаги гуляющих вокруг людей, в отдаленный шум машин, поймать этот ритм и вычесть из того, что он слышит. Асахи и Кай оба говорили негромко. – Как ты себя чувствуешь? – спросил Кай. – Намного лучше… – сказал Асахи. – И я так счастлив снова увидеть тебя!.. Кагеяма напрочь пропустил, как они здоровались. Жали друг другу руки, обнимались? И откуда Кай вообще здесь взялся? Он пришел пешком, приехал на машине? Кагеяме стоит быть внимательнее. И, возможно, осторожнее. Кай, все-таки, был третьегодкой. С третьегодками всегда стоит быть осторожнее. Асахи и Кай провели еще несколько минут на одном месте. Они не говорили ни о чем конкретном, скорее обменивались вежливостями, и Кагеяме пришлось сосредоточиться, чтобы не потерять нить разговора. С Асахи такая проблема возникала постоянно, а Кай, судя по всему, в этом плане от Асахи мало чем отличался. – Кажется, осень дала нам передышку… – И чудесную погоду для прогулки. Позволишь? – улыбнувшись, Кай предложил Асахи свой локоть, чтобы тот мог приобнять его рукой. Кагеяма не назвал бы Кая крошечным, если бы он не стоял рядом с Асахи. В смысле, Кай был ниже Кагеямы и в целом не выглядел человеком крупной комплекции, но рядом с Асахи он казался совсем миниатюрным. Может, поэтому этот жест показался Кагеяме неуместным – Каю приходилось держать локоть очень высоко. Для Асахи это, видимо, было привычным. Он тихо засмеялся и осторожно положил руки на локоть. Они сдвинулись с места, и Кагеяма, стараясь лишний раз не отсвечивать, двинулся за ними. Так начался самый раздражающий час за всю карьеру Кагеямы. Он был здесь, чтобы выцепить какую-нибудь важную информацию, и с каждой минутой планка понижалась. Услышать что-то полезное про Некому, ведь Кай – ее вице-капитан. Может… Может, услышать что-то полезное про их капитана, про их атакующих? Ладно, может, услышать просто что-то полезное? Услышать хоть что-то… Конкретное? А Кагеяма слушал внимательно, во все уши. Дело было не в том, что Кай и Асахи не обсуждали работу. Дело было в том, что Кай, кажется, абсолютно не умел давать конкретные ответы на вопросы. И этот человек работает судьей?! – А ты уже слышал про наших первогодок, Кай? – Если мне не изменяет память, ты мне о них еще не рассказывал. Вы сошлись характерами? – Такое чувство, что все ведет к матчу… Поверить не могу, что в последний раз мы играли больше года назад... Куроо уже думает насчет какой-нибудь даты? – Я не в меньшем предвкушении, чем ты, однако дата также зависит и от решения Савамуры. – Ох, Дайчи думает! Насколько я знаю, вопрос снова в первогодках, и… – Пожалуйста, прости, что никак не поддерживал связь… – Асахи, ты ни в коем случае не должен извиняться за это. Особенно с учетом того, что эта пауза помогла тебе почувствовать себя лучше. – Да, но я… Исчез. И мне жаль, так жаль... Я попросил Сугу и Дайчи не говорить нашим, где я, но я… Я не запрещал рассказывать вам, так… Они рассказали? – Прошу, не извиняйся. В этом нет ничего постыдного. То, что ты набрался смелости обратиться за помощью – лишь еще один повод для меня восхищаться тобой. Сейчас, когда я знаю, где ты был, я… Хм. Думаю, единственное, что я хотел бы, так это послушать, понравилось ли тебе там. Кагеяма думал, что еще парочка таких диалогов, и он просто не сдержится, выйдет из укрытия и будет угрожать Каю, пока тот не начнет отвечать на поставленные вопросы. Рассказал ли Куроо Каю о первогодках Карасуно? Решает ли Куроо что-то на тему следующего матча? Знал ли Кай, что Асахи лег в больницу, когда это только случилось? И если да, узнал ли он это от Суги с Дайчи? Часть вопросов, которые Асахи задавал, мало интересовали Кагеяму, особенно если они были личными и не сильно касались игры, но Асахи они, видимо, интересовали, при этом он то ли не замечал, как плавно Кай увиливает от прямых ответов со своими развернутыми и при этом лишенными смысла предложениями, либо… либо они так разговаривали всегда. Может, такой формат разговоров для Асахи ближе всего. Бессмысленный, неконкретный, но звучащий красиво. – Здесь, конечно, прохладнее, чем у нас… – Мы можем взять горячий напиток, – с улыбкой сказал Кай. Осмотревшись, Асахи нашел взглядом небольшой вагончик, украшенный гирляндами, и указал в его сторону. – Посмотрим, что там есть? Кагеяме было обидно, что пока они не посвящают старших в свой план. То, как он прокрался ближе, все еще оставаясь незамеченным, удивило даже его самого. Если он способен на такое, это скорее говорит плохо о навыках Кая и Асахи или хорошо о навыках Кагеямы? Так или иначе, похвастается позже. Сначала выделить что-то важное, затем сложить из этого один план, потом рассказать третьегодкам, и только после этого получать похвалу. «Выделить что-то важное» – это, конечно, громко сказано, потому что… – Два лавандовых какао, пожалуйста, – попросил Асахи у человека за прилавком. Кай наблюдал за ним с мягкой улыбкой и после недолгой паузы сказал. – Не хочу смущать тебя, но не могу не заметить, что ты выглядишь более умиротворенным, чем в нашу последнюю встречу. И более счастливым. Асахи тихо рассмеялся. – Ощущается именно так!.. Ох, ты же не против, что я выбрал за тебя? Я даже не знаю, любишь ли ты лаванду… – Я всегда доверял и буду доверять твоему вкусу. Тебе нравится лаванда из-за запаха или из-за цвета? – Мне все это очень нравится, но, знаешь… – подняв глаза к небу, Асахи расплылся в легкой улыбке. – В первую очередь, когда я думаю о лаванде, я всегда вспоминаю ту девушку, которая спасла возлюбленного из лавины… – Девушку? – с интересом переспросил Кай. – Ванда… – протянул Асахи. – А ее возлюбленного, если я не ошибаюсь, звали Лал?.. – Понятно… – Кай медленно кивнул. – И что же случилось после того, как она спасла его? Асахи тихо засмеялся. – Ох, она влюбилась в него до беспамятства!.. Он был прекрасен, и Ванда вылечила его раны, выходила его, но его сердце уже принадлежало другой. Он хотел вернуться к своей невесте, и Ванда не знала, как остановить его... Больше Кай ничего не говорил. Кагеяма слушал выдуманную историю с нарастающим раздражением. Асахи рассказывал ее медленно, тема разговора и так даже примерно не касалась игры, так теперь еще и Кай не был вынужден открывать рот от слова со всем. Вот бы Кагеяма мог последить за кем-то еще… – Ванда пошла к колдунье, и та дала ей масло с вкуснейшим запахом на свете, и сказала, чтобы Ванда капала на свои волосы не больше трех капель. Она послушалась, и Лал не смог покинуть ее. Полагаю, это было необычное масло… Но Ванде было мало, и она начала капать больше, а ее возлюбленный начал задыхаться во сне от слишком сильного запаха… – Асахи негромко вздохнул. – И когда Лал решил уйти, она вылила на себя все до последней капли. Он покинул ее, выбрал свою невесту. То ли его уход, то ли сильный запах, что-то из этого… – Асахи приподнял руку и промокнул влажные ресницы. – Она лишилась рассудка. Не могла найти покоя, она поднялась в горы, и… Кагеяма никогда не встречал никого похожего на Асахи-сана. Может, проблема была в Кагеяме, но история была никакой, как минимум, очень короткой, а Асахи уже вытирает глаза от слез. Кагеяма присмотрелся к Каю. Что-то привлекло его внимание мгновение назад, и сейчас он не мог понять, что именно это было. Кай стоял в той же позе, сложив руки за спиной, чуть вытянувшись в сторону Асахи, слушая его. Кагеяма не мог присмотреться к его глазам с такого расстояния, но что-то его беспокоило. Может то, что Кай практически не моргал? Кагеяма внимательно следил за тем, как часто люди моргают, и сейчас Кай не делал этого уже подозрительно долго. – Очень нескоро ее иссохшее тело нашли пастухи. От Ванды почти ничего не осталось, но… Хах… – Асахи как будто вспомнил, где находится, и, посмотрев на Кая, улыбнулся. – Там, где ее волосы прилегали к земле, выросли прекрасные цветы. Они отличались не только необыкновенным цветом, но и дурманящим и… В каком-то смысле завлекающим запахом. По этой легенде их назвали в честь возлюбленных. Точнее, в честь девушки и ее возлюбленного. Когда Асахи посмотрел на него, Кай медленно моргнул, кивая. – Какая чудесная легенда... – Если выбирать, иногда я хотел бы именно такую смерть… Кай слегка улыбнулся. – Как у Ванды? – Да… В смысле, я бы не хотел умирать в одиночестве… – качнул головой Асахи. – Но я был бы счастлив, если бы на моем теле начали расти цветы… Не обязательно такие, чтобы мир еще никогда подобных не встречал! Любые будут… Ой. Осекшись, Асахи повернулся к растерянному продавцу, держащему два стаканчика. – Извините!.. Как давно вы нас ждете? – Пару минут… – неуверенно отозвался продавец. Асахи потянулся к карману, но Кай достал бумажник раньше. – Прошу, позволь мне, – с улыбкой попросил он. Кагеяма наблюдал за тем, как Кай прикладывает карту, как кладет ее обратно в бумажник, а бумажник прячет в пальто. Он наблюдал за тем, как Кай берет оба напитка и, отойдя от вагончика, легким кивком головы предлагает Асахи продолжить прогулку, и Асахи соглашается. Кагеяма не последовал за ними не потому, что сдался. Пусть пройдут немного вперед, он будет следом. Сейчас же он прошел к вагончику как раз в тот момент, когда продавец отвернулся. Пришлось опуститься на колени. Это произошло быстро, и это точно не заметил никто, кроме Кагеямы, но из кошелька Кая выпала небольшая, очень ровно сложенная бумажка, и залетела под вагончик. Достав ее, Кагеяма встал, наспех отряхнулся и раскрыл ее. «202.3.9» – Двести два, точка три, точка девять… – одними губами пробормотал он. Интересно, что это. Возможно, ничего важного. Возможно, что-то неимоверно важное, но без нужного контекста – бессмыслица. В любом случае, эта бумажка казалась настоящей победой после выслушивания таких долгих разговоров ни о чем, тем более на этих территориях.

***

– Боже блять, – проныл Цукки, снимая очки и с громким стуком роняя голову в книги. – Хорошо, что не пошел в юриспруденцию… Лучше умру от ножа под ребром, чем от этой нудятины… – Совсем плохо?.. – спросил Ямагучи, не отрываясь от ноутбука. – Это же не особо важно. Типа, если ты ничего не найдешь, это не страшно. – После твоего пиара перед Королем я обязан что-то найти. – Извини… Цукки глубоко вздохнул. Книги, в которые он уткнулся лицом, вкусно не пахли – слишком новые, еще и исписанные ручками. Даже такого плюса от времяпровождения нет. Найти ничего не получалось, что логично, если ты сам не знаешь, что ищешь. У Ямагучи все складывалось лучше, и хотя бы за него Цукки был рад, но про свою часть работы он был уверен – выполнена она не будет. Ладно. Пошлет Кагеяму в конце концов. Цукки не просто не обязан это делать, нет вообще никаких причин этим заниматься. Они это делают, чтобы почувствовать себя крутыми и взрослыми, вот и все. Они с Ямагучи были на своей кровати. Ямагучи, как обычно, сидел с ноутбуком на коленях, а Цукки лежал на животе, обессиленно свесив левую руку на пол. – А… А что ты вообще делаешь? – тихо спросил Ямагучи. – В том-то и проблема – тыкаю пальцем в небо, – тяжело закряхтев, Цукишима приподнялся. – Выписал все, что знаю. Потом выписал все, что смог нагуглить. Теперь проверяю, видели ли мы пренебрежение какими-то мелочами. Ямагучи посмотрел на него и задумчиво хмыкнул. – Типа… Типа что Куроо пришел к нам, одетый как дрэг-кинг, а значит, он пренебрегает офисным дресс-кодом? Цукки не сдержал смешка. – Нет, я скорее про… Ну, например: если бы мы услышали, как он треплется о своих клиентах с Дайчи-саном, мы бы поняли, что он пренебрегает адвокатской тайной. – И что?.. – Это бы значило, что, скорее всего, он делает так постоянно. То есть, опять же, скорее всего, его… Начальство? Не знаю, тренер, он в курсе. То есть это бы значило, что Некома даже не пытается вести свое прикрытие так, как подобает. А это бы значило, что, если у них тут и там проблемы из-за собственного же дебилизма, это все прикрывают работники, которые игроками не являются. Узнать что-то через них точно проще, чем через игроков. – Ого… – протянул Ямагучи. – Ты так быстро это придумал? Цукки стыдливо поморщился. – Это и дурак придумать может. На деле это, вероятно, ни к чему не приведет, а даже если бы привело – я не знаю ничего, за что я мог бы зацепиться. Может, ты мне что-нибудь подкинешь? – Я… Пока тоже не очень много нарыл, – Ямагучи посмотрел обратно в ноутбук. – Все пытаюсь найти что-нибудь на этих бандитов, про которых говорил Танака-сан. – Боже, храни этих бандитов. Цукишима надел очки и заставил себя вернуться к бумагам. Сколько же бесполезной информации… Точнее, он считал ее полезной, когда ему надо было мгновенно оценить риски какого-то решения или, в конце концов, выпендриться перед кем-нибудь, но буквально рыться в миллионе разделов и подпунктов было мучительно. Полистав еще пару статей, Цукки взял с тумбочки Уголовный кодекс и открыл его на первой же странице. Сразу захотелось повеситься, потому что дата на нем стояла недавняя – версия, выпущенная около полугода назад. Времена, когда он следил за этим и покупал каждую новую версию, чтобы готовиться к экзаменам, теперь казались безумно далекими. Поэтому Цукки отложил кодекс в сторону и взял другую книжечку, которая фокусировалась на трудовом праве. Все равно здесь найти что-то было больше шансов, потому что Уголовный кодекс нарушали все игроки, а вот с прикрытиями все, видимо, работали несколько по-разному. Час за изучением протянулся… Не так нудно, как Цукки мог бы подумать. На самом деле иногда, но, конечно, в самых редких случаях, вся эта писанина не была такой уж скучной. Просто если видишь ссылку на что-то еще – надо быстро листать до нужного пункта, чтобы не потерять нить. – Хм, – через какое-то время выдал Цукки. Сначала он просто пробежался по этим строчкам взглядом, но уже через секунду вернулся, вчитываясь внимательнее. Там не было написано ничего нового для него – очевидно, что все работники должны иметь право на обеденный перерыв, который вычисляется исходя из того, сколько часов человек работает. Интересно, какая норма для суда? Порывшись в бумагах, он нашел взглядом нужные числа и хмыкнул. Куроо точно должен был поесть в суде, да и рабочий день не начинался так рано, чтобы он не успел позавтракать. То есть как минимум два приема пищи. Затем он приехал в ресторан и съел столько, что даже Нишиноя мог бы позавидовать вместимости его желудка. «Пока мы добирались, мы успели заскочить в другое местечко…» Цукки подпер подбородок рукой, задумчиво вздыхая. Нет, количество еды, которое они видели – уже невообразимое, но это, получается… Четвертый прием пищи за день? И на четвертый раз он съел СТОЛЬКО? Если предположить, что Куроо говорил правду, это просто… невозможно на самом деле. Скинуть этот аппетит на то, что Куроо толстый, может только идиот, который даже примерно не знает, как работает человеческий организм. Предположить, что он «жрет как не в себя, просто потому что» – это самый короткий путь, очевидно ведущий в тупик. Цукишима видел, сколько едят люди комплекции Куроо. Не столько.  Впрочем… Если Куроо искренне проводит все рабочие часы в суде, а может и даже работает сверхурочно, затем разбирается с обязанностями капитана, находит время припереться в префектуру, а потом вернуться домой… По ночам, наверное, у них матчи. Это у Карасуно был один – и уже неплохо, Некома – это другой уровень, там, скорее всего, матчи проходят намного чаще. В целом, откуда брать энергию, если не из еды?.. Но точно не из такого количества. Неприятным было то, что в голодной пасти Куроо, поглощающей кусок за куском, Цукки в одну секунду узнал свою. Совсем недавно, когда чужое горло было вспорото ножом, когда чужой череп был разломан битой, когда чужая голова... Точнее, когда голова Сакусы Киеми было криво и многократно отделена от тела резаком для бумаги, Цукки ел столько, сколько не ел за всю свою жизнь. Он чувствовал голод, но голод, как и насыщение, были приятными, а не как когда ты не ел целый день, потому что ленился отложить телефон и встать с постели. К тому же, что было важным – этот голод прошел. Когда чувство экстаза после, как это странно назвали некоторые, "принятия" прошло, вместе с ним и испарилось бурчание в животе. Да, те посиделки за большим столом были забавными, но уже на следующий день Цукки не смог съесть на завтрак ничего больше половины тарелки хлопьев. Как будто голод, жажда и насыщение для Карасуно были моментами триумфа. Для Куроо Тетсуро же, кажется, это было фундаментом всего его времяпровождения. Суга-сан сказал что-то полезное. Что это было?.. «Все из Некомы столько едят». Ах да, вот, что он сказал. Это у них такая фишка на всю команду. Про них рассуждать сложно, Цукки едва помнит Тору и Кенму, и тогда им точно было не до еды, так что черт их знает… Может, Кагеяма сможет подробнее рассказать про этого Кая. Но про Куроо они знают точно. И, что главное… «Я не могу задержаться так надолго, если ты меня не накормишь…» Что, если это была правда, а не какая-то шутка или издевка? Ведь Дайчи-сан кормил всех из Карасуно как по часам, но если он видел, что кто-то по-настоящему голоден, он делал это в сто раз активнее. Если Куроо заказывал это все только для того, чтобы их помучить, то это, конечно, неадекватно… Но он же все это съел, и без каких-либо проблем. Так что, если это не прихоть? Что, если это нужда? Цукки склонился над листом и написал короткую заметку. «Не кормить капитана Некомы –> смотреть на капризно плачущего ребенка?». Начнет с чего-то конкретного. Потом это, возможно, окажется актуальным для всей Некомы, как говорил Суга-сан. Серьезно, а что будет, если их не накормить?.. Плакать начнут, на столы полезут? Или, как в мире игры, видимо, принято, за ножи будут хвататься? Цукишима обвел заметку два раза. Не потому что она была каким-то открытием, а из-за того, что без особой на то причины такой голод со стороны Куроо уже не казался Цукишиме слишком уж странным. Он почти привык к нему в конце того вечера, и сейчас – тем более. Обвел, чтобы запомнить. Это не нормально. Он посмотрел на Ямагучи. Ямагучи уже подтянул колени ближе к туловищу, держа ноутбук близко-близко у лица. Он впился зубами в ноготь большого пальца, и он неприятно улыбался, бегая взглядом по экрану. Отличный знак. – Взломал один из фейковых аккаунтов, – сказал он прежде, чем Цукки успел что-то спросить. – Серьезно? – распахнул рот Цукки. – Ну, это заняло какое-то время, но… – Ямагучи фыркнул. – Короче, какая-то защита, если ее вообще можно так назвать, была. – Да всплыла… Офигеть, – Цукки вытянулся, заглядывая ему в ноутбук. – Криминал – это реально твое. Ямагучи смущенно рассмеялся, отмахиваясь. Немного порадовавшись, они заставили себя вернуться к делам, потому что ночь, все-таки, длилась не вечно, а завтра надо было вновь выходить на работу. Поэтому скоро Ямагучи положил руки на клавиатуру, выдыхая и вскрывая последние замки, мешающие ему получить доступ к чему-то интересному и полезному. Он не был на сто процентов уверен, кому этот аккаунт принадлежал, потому что на нем не было ничего: ни фото, ни имени, ни какой-либо заполненной информации, но целился он в Яку Мориске – либеро Некомы, так что надеялся, что попал в яблочко. Все скрытое, что могло быть связано с аккаунтом, пока что просчитывалось, но это дало ему время на то, чтобы хорошо изучить единственное, что он здесь нашел – переписки. Переписки всегда были самым соком. Будь у Ямагучи тонна свободного времени, он бы занимался только этим – лазил бы по чужим перепискам. Ну и, возможно, заглядывал бы в веб-камеры к кому ни попадя. Он и так этим занимался, но не так активно, как мог бы, пока у него не было конкретной цели. Переписки хранили в себе самое интересное. Ямагучи понял это еще в школе, когда у него только начало получаться такое. Читать что-то, что люди планировали оставить приватным, было классно, а еще приятнее было делиться этим с Цукки, чтобы услышать, как он сдавленно хохочет, утыкаясь лбом в стол, не справляясь с таким количеством постыдных подробностей о жизни других людей. Переписка здесь была всего одна, поэтому Ямагучи предположил, что она была именно с Куроо. В конце концов, номер Яку – третий, а значит, он должен быть близко к капитану, но выбрал его Ямагучи не поэтому. Может, стоило начинать с кого-то помельче, но его слишком соблазняла вся та информация, которую, по идее, постоянно перерабатывают и хранят у себя либеро. Если либеро – это вроде как уборщик для команды, то сейчас Ямагучи с головой нырнул в мусорку. К тому же, именно либеро занимаются заметанием следов, так что если где-то и искать упоминания проблемных бандитов, то именно в аккаунте Яку. Сообщения были зашифрованы, но и что с того? Ямагучи уже знал, через какой дешифратор их прогонять. Ожидая, пока стремительно растущие проценты не достигнут ста, он не мог не улыбаться. – Довольный, – фыркнул Цукки, быстро бросая на него взгляд. – Ага… Как будто в мусоре чужом копаюсь. – Ну, раз мы вороны… – с сарказмом протянул Цукки. Когда сообщения были дешифрованы, Ямагучи притянул к себе ноутбук и тут же принялся все читать. Правда, он как-то не оценил, что количество сообщений настолько сильно превысит его ожидания. – М-м… – недовольно протянул он, листая переписку. – Около ста сообщений в день? Тесное общение… – Есть интимные подробности? – Было бы прикольнее, – вздохнул Ямагучи, почесывая бровь. – Только деловые вопросы, но многие слова заменены кодовыми, походу. Я даже не особо понимаю, про игру это или про суд. – А ты сможешь понять, что эти кодовые слова обозначают? – спросил Цукки. – Не силен в лингвистике… – качнул головой Ямагучи. – Могу, наверное, но… Даже не знаю, сколько времени это займет, с учетом того, что тут столько сообщений… Точно кодовые слова. Не тарабарщина, но сообщения выглядят, как речь шизофреника. А если они еще и с определенной частотой меняют этот код… Хотя, может, они не заморачиваются? С защитой постарались сильнее гражданских, но это все еще было легко для Ямагучи. Тут может быть так же, потратить бы время… – Совсем ничего не разобрать? – Как тебе сказать… Ну вот: «Владелец называет голос», а ему отвечают: «Ок, понял». А вот я ничего не понял, могли бы и об обычных читателях подумать… Или: «Выпуск Линий ушел?», а в ответ: «Непрерывно». Круто. Цукки закатил глаза. – М-да… Может, посмотреть, насчет чего этот либеро обычно спрашивает? Если знаки вопросов – это все еще знаки вопросов, конечно. Если в последнее время их беспокоят эти бандиты, логично, что он будет постоянно спрашивать об этом капитана. – Хм… – Ямагучи кивнул и, нажав пару клавиш, выделил только нужные сообщения. – Ну как? – Я не… Хотя… – Ямагучи неуверенно улыбнулся. – Знаешь, тут как-то… Часто фигурирует слово «Линии», причем с большой буквы. «Линии привычные?» или «Выделил Линии?» – Возможно, это как-то связано с теми, кого мы ищем. Звучит как хорошая зацепка, – поправил очки Цукки. – Не знаю, что тебе с этим делать, но, по-моему, неплохо. Ямагучи, повернувшись к нему, улыбнулся шире. Цукки ничего не понимал в программировании, но это не мешало ему мыслить логически намного лучше, чем Ямагучи. «Линии»… – Я обязательно придумаю, что с этим сделать!

***

– А у меня круто получается! – Ужасно! Хината упер руки в боки, с обидой глядя на сестру. – Как так? Я делал все, как ты сказала! Нацу сложила руки в такой же позе, кивая на большую голову куклы, стоящей на прикроватной тумбочке. – Я специально сделала, чтобы у нее напополам было: половина волос блондинка, половина – брюнетка! – И что?! – А то, что на светлых волосах лучше бусинки смотрятся и резинки, а на темных – блестки, а ты опять все перепутал! Хината еще раз задумчиво осмотрел куклу и, немного подумав, поверженно вздохнул. – Ну… Ладно, но можно я тогда сниму бусины и на светлую часть их приделаю? Не хочу сидеть без дела! – Ты так мне всех клиентов в моей парикмахерской распугаешь… – недовольно пробурчала Нацу, но все-таки отодвинулась, позволяя Хинате пройти обратно к тумбочке. – А я извинюсь перед ней и предложу бесплатный напиток или десерт, – расплылся в улыбке он. Снова сев рядом с пластмассовой головой, он начал осторожно изымать из темных волос бусины. – Мы так в ресторане всегда делаем! – Она не настоящий клиент, – заметила Нацу. – Мы играем, это не по-настоящему. – Ругаешься ты на меня по-настоящему! – Ладно, можешь принести напиток! Но только сначала надо доделать! Они провели какое-то время, перекручивая и пичкая волосы куклы всякими заколками и резинками. Хинате нравилось играть с Нацу, и, пока он рос, он боялся, что в какой-то момент ему это наскучит, и с Нацу играть будет некому. Этого не случилось. С возрастом он лишь начал чуть меньше погружаться в игру и, если честно, меньше переживать, если у них или у него лично что-то не получалось. Удовольствия от процесса меньше не становилось. Интересно, что если Нацу с возрастом тоже это не наскучит? Будет им по тридцать, а они все еще будут играть в кукол! Здорово же! Хината так старался, что высунул кончик языка, и это помогло ему, потому что в этот раз Нацу была довольна. – Класс! – заключила она, хлопая в ладоши, когда они закончили. – Осталось блестки на темную часть добавить, и будет вообще супер-класс! – Какой цвет хочешь? – спросил Хината, заглядывая в отделение с жидким блеском. – Есть оранжевый, красный, желтый, зеленый, синий… Не знаю, что это, белый? – Белый, – тут же решила она. – Хочешь одну прядь покрасить? – Конечно хочу! Тут Хината тоже справился неплохо, хоть в итоге все его руки были в блестках. Когда Нацу отвлеклась на исправление его ошибок, он порылся в красках и, достав оранжевый тюбик, мазанул ей блестками по макушке. – ЭЙ! – Что? – улыбнулся Хината. – Тебе идет! – Ты чего наделал?! – она провела ручкой по липкой субстанции на голове и осмотрела ладонь. – Еще и оранжевые… Я и так рыжая! – Я решил, что поэтому и подходит! Нацу схватила тюбик с красными блестками и угрожающе направила его на Хинату. – Берегись… Хината закричал и рефлекторно отпрыгнул, но реакция Нацу была не хуже его, так что уже через секунду по его уху растекались алые пайетки. Хината сделал вид, что сильно ранен, заорав истошнее. Правда, за этим звуком он все равно не мог сдержать смех, как и Нацу, которая пыталась выглядеть злой, но свободной рукой уже прикрывала широкую улыбку. К ним заглянула мама. Окинув взглядом «парикмахерскую», а точнее комнату, в которой все уже было перевернуто вверх дном, она только вздохнула. – Сколько же от вас шума... Хината, как раз прижавший хохочущую и брыкающуюся Нацу к полу, обернулся на нее, неловко поджимая губы. – Ой… – Шое, я вроде просила поиграть с ней немного, а потом уложить спать. – Ну… Она уже лежит – это точно! – Так, тебя к телефону, а я пока ее уложу. Несмотря на возмущенные возгласы обоих, мама выперла Хинату из комнаты. Слушая недовольное «ну ма-а-а-ам» за спиной, Хината собрал блестки с уха и, вытерев руки о футболку, подошел к телефону. – Алло? – спросил он. – Резиденция Хинат, Хината Шое у аппарата! – «Резиденция Хинат»? – переспросил смеющийся голос по ту сторону провода. – Я еще думаю над названием, – гордо улыбнулся он. – Дядь, ты снова сменил номер? – Ну да, ничего нового. Ты звонил? Я планировал позвонить, когда буду ехать дальше, но ты что-то хотел? – А? А, да! – Хината запрыгнул на столик, болтая ногами. – Короче, это по-деловому вопросу! Я- – Мама и Нацу не рядом? – тут же посерьезнел Тенма. – Нет-нет, они в другой комнате! С тех пор, как Хината вступил в Карасуно, с Тенмой лично они не пересекались, зато созванивались уже раз пять. Тенма не был таким многословным, как Хинате бы хотелось, зато он всегда слушал рассказы Хинаты от начала и до конца, даже если по ту сторону трубки раздавались страшные звуки, будто дяде сейчас на самом деле было не до разговоров. Он слушал, он много чего спрашивал, и он хвалил Хинату, и ни за что не ругал, хотя за что-то, наверное, можно было бы. И все-таки Хината воспринимал Карасуно, как их общую тему. Он рассказывал про Кагеяму, про то, что он объяснял Хинате правила, он рассказывал про Сугу-сана и про то, как он его вел. Про матч, про первую победу, про прикрытие… А Тенма ему в ответ не давал почти ничего. Никаких «в мое время было так…», никаких «о, а вот мои семпаи…». Что-то такое могло проскользнуть, но стоило Хинате уточнить, и Тенма снова становился молчаливым. А еще он становился серьезнее! Все, теперь болтать при маме и Нацу было нельзя и кричать тоже не стоило… Хината старался. Если дядя говорит, что это важно, то, пожалуй, так и есть. – На чем я там остановился? – В последний раз у тебя все было хорошо. Сейчас так же? Хината активно закивал. – Да, просто отлично! Мы, кстати, начали больше болтать с остальными первогодками! – Ха. Я же говорил, это вопрос времени. Это не волейбол, Шое, сюда нельзя не влиться. – Наверное! Но они странные! – И тебя считают странным. Подружитесь еще. Хината улыбнулся. – Ага! Но теперь мы… В смысле, мы, как первогодки, решили победить Некому! Тенма ничего не ответил. Хината слышал звуки из телефона, и не особо мог их различить: вроде шаги, какой-то скрип… По этим звукам он понимал, что связь не прервалась. Он позвал дядю пару раз, и только на третий Тенма подал голос. – Некому? – наконец переспросил он. Его голос изменился. Стал тише и сиплее. Может, он в людном месте, и ему нельзя говорить громко? – О, ты тут! – обрадовался Хината. – Да, Некому! Мы ничего пока такого не это, просто тут узнаем, там узнаем… Остальные все умные, пошли рыться где-то, а я-то тоже не глупый, поэтому решил спросить у тебя совет! – Некому… Некому, – упавшим голосом повторил Тенма. – В смысле, конечно, это… Это логично. – А? – Эм… Дай мне минуту. Я здесь, если что. – Хорошо! – Хината начал раскачиваться на столике. – В общем, к нам пришел их капитан, и он такой… Красный! Я сначала подумал – все, надо драться, но оказалось, что они с Дайчи-саном друзья! Вот, он посидел, все хорошо, а остальным первогодкам это почему-то не понравилось, и мы захотели что-то придумать! Тенма ничего не отвечал. Хината все еще мог слышать звуки с той стороны. – И мы узнали там всякое! Пока немного, чуть-чуть, но это круто вроде! Я бы, правда, все-таки на матче хотел победить, и лучше на ближайшем, чтобы все вообще офигели! Но, может, мы что-то узнаем, и это нам поможет, да же? Ямагучи как-то там своими хакерскими путями пошел, а- – Я здесь. – Ура! – обрадовался Хината. – Да, насчет Некомы, эм… Так. Сейчас, – Тенма вздохнул. – Я не то чтобы могу дать тебе конкретный совет… – А Кагеяма сказал, что у тебя была крутая кличка! «Маленький гигант», это же офигенно! – Хината зажал трубку плечом и начал разминать руки. – И вы же постоянно с Некомой дрались! Вас этот… Укай-старший тренировал же, да? – Да, но… – А как он вас тренировал? Может, нам просто так же надо?! Судя по голосу, Тенма слегка улыбнулся. – Нас… Нас тренировали иначе. Не как вас сейчас. Я вообще не думаю, что игроков сейчас тренируют так жестоко. Много чего успело измениться за последние года. – «Жестоко»… – с завистью протянул Хината. – Но если мы будем так же, что, если мы сможем победить?! – Смотри… Когда я был в Карасуно, она… Ее считали более сильной, чем сейчас. Этой силы не хватило, – Тенма ненадолго замялся. – Я не хочу описывать тебе это, Шое. То, что я видел, просто… Господи, как бы это объяснить… – Объяснить что? – совсем перестал понимать что-либо Хината. И снова пауза. Хинате было сложно сидеть на месте, но телефон у них был проводным, и этот провод был очень коротким, поэтому даже побегать по кухне он не мог. Пришлось сидеть и ждать, когда Тенма подберет слова. – Не дружи с Некомой, – наконец сказал Тенма. Хината растерянно приподнял брови. – Чего-чего? – В смысле, с кем-то из Некомы. Не надо. Это единственный совет, который я могу тебе дать. – Не дружить… – Хината задумчиво кивнул. – Ты, наверное, про то, как наши старшие дружат с ними! Ну, я не планировал – я там никого не знаю! – Я знаю твой характер, поэтому это главное, что ты должен запомнить. Ничего не проси, ни на что не соглашайся, не обращайся за помощью, не связывайся с ними, в идеале не думай о них, не… В общем, не дружи. У тебя есть команда, ты можешь дружить с другими соперниками, просто… Не с этими. Хината поднял ноги, рассматривая свои огрубевшие от бега пятки. Тенма говорил все загадочнее, и поэтому какой-то картинки у Хинаты в голове не складывалось. Он ожидал совета насчет тактики, может, насчет того, во что обычно Некома вкладывается в матче… Что делать с таким советом, Хината не знал. – Они типа… Типа делают вид, что дружат, но на самом деле не дружат? – спросил он. – …Не могу сказать. – Негромко пробормотал Тенма. – Мне… Мне кажется, что они дружат искренне. Просто это не мешает им… В общем, даже наоборот. Ты понял? – Ничего не понял! – улыбнулся Хината. – Но про «не дружить» я запомнил!