Ресторан "Карасуно"

Суета продолжалась. Этажи, ранее закрепленные за конкретными дуэтами из Карасуно и Некомы, стали проходными для всех, и наконец-то они начали переходить к этажам, на которые не ступали все это время. Со стороны, особенно с учетом того, что у них «не было сигнала», движения игроков выглядели хаотично и нервно. Дуэты начали мешаться, они перебегали с этажа на этаж, периодически заглядывая в слепую зону. Ойкава разбирался в темпах матчей лучше остальных и старался не нагружать их терминами, которые знали только он и Кагеяма. Суть была простая: ненадолго создать панику, суету, чтобы игроки Инаризаки были вынуждены носиться за ними, перенимать этот ритм. Держать его долго сложно. У атакующих могут кончиться силы, и так намного проще запутаться в происходящем. Но не только им. Атсуму тоже. Если он видел все, происходящее на всех этажах… Не только видел – слышал, а параллельно сообщался со своими атакующими... Сколько у него камер? И у него не было Ямагучи, который мог переключать ему изображения, снижая нагрузку. Атсуму было сложно назвать невнимательным, поэтому Ойкава понимал – в суете Атсуму будет искать взглядом что-то важное. Что-то, что от него пытаются скрыть. Они дали ему это. И пока он отвлекался на Хинату, жертвуя своим атакующим, Ячи бежала наверх, чтобы передать склянку другим людям. Дуэт Фукунаги и Танаки рассоединился после того, как они дотащили Тору вниз. Танака подхватил Цукишиму, чтобы тот «не слонялся тут один», а Фукунага пошел в подмогу Дайчи, как доигровщик к доигровщику. Лев окончательно пришел в себя, чего нельзя было сказать о Торе. Шестой, седьмой и восьмой этаж все еще считались самыми опасными. Шестой был удобным, чтобы ненадолго перекантоваться благодаря слепой зоне, но на нем был Рен – ужасающе сильный атакующий. Восьмой этаж же был страшным, загадочным и потенциально ядовитым местом. На седьмой соваться пока не хотелось, чтобы не оказаться зажатыми между Реном и Суной одновременно. Таким образом, игроки старались находиться с двенадцатого по девятый и с пятого по первый этажи. Шестой – при острой необходимости. Первый этаж Аран покинул. Ойкава очень хотел бы передать склянку либеро незаметно. Ячи могла просто пробежать мимо, могла оставить ее в тайном месте. Атсуму бы не успел сориентироваться, и все было бы просто отлично. Но он не мог так рисковать. Потому что когда Атсуму поймет, что кровь у либеро, но не сможет вспомнить момента, когда Ячи могла объяснить им, что делать, он поймет, что сигнал в порядке. Эту тайну Ойкава берег в первую очередь. Пока Атсуму думает, что сигнала нет, он воспринимает их более слабыми соперниками. Поэтому пришлось тратить время. Пришлось направлять Ячи ровно к либеро, пришлось создать между ними тихий диалог, пришлось показаться на камерах. И когда Ячи убегала, Ойкаве лишь оставалось надеяться, что Атсуму слишком отвлечен на Хинату, а за либеро наблюдает краем глаза. Они были на пятом этаже. До лаборатории было рукой подать. Нишиноя понятия не имел, что им там делать, но все равно бежал за Яку. Это он привык ориентироваться только на свои ощущения и инстинкты – либеро Некомы-то работали в настоящих лабораториях. Более сфокусированные на миссиях, чем на матчах, они зачищали улики так же активно, как искали их. Яку как-то рассказывал Нишиное про то, что на краю Республики случилась вспышка какой-то болезни, и они возились с образцами, даже, вроде, с живыми людьми, пытаясь понять, что это и как с этим работать. Каким образом это касалось игры, Нишиноя так и не врубил. Но, по сути, они часто занимались похожим. Просто Нишиноя, заметив странные следы на дороге, лизал их, а Яку надевал перчатки и, взяв небольшой кусок, клал в прозрачный пакетик. Способ Нишинои был быстрее, способ Яку, безусловно, качественнее. Вот только Нишиноя не знал, насколько Яку сможет сделать хоть что-то в чужой и незнакомой лаборатории. Яку ведь защищал информационные базы Некомы не тем, что умел программировать сам, а тем, что вел целую армию этих программистов. С лабораториями ситуация была похожая – Яку не так часто сам смотрел на что-то в микроскоп, но он держал в ежовых рукавицах десятки работников, делающих это для него. Сейчас их здесь не было. Однако те навыки, которые у Нишинои просто почему-то были, у Яку были не с рождения, и он продолжал их полировать каждый год. Поэтому Нишиноя не переживал. Это же его семпай – точно справится. Яку остановился у одной из дверей и, свистнув, подозвал Нишиною и Шибаяму к себе. Дверь здесь была раздвижная, и им потребовалось чуть напрячься, чтобы сдвинуть ее с места. Не самое большое пространство. Похожее на кабинеты, что они видели ранее, но если два кабинета объединить в один. В центре было несколько раздельных и совмещенных столов. Вдоль стены тоже стояли столы, только эти не пустые, а с какими-то непонятными устройствами. В самом углу громоздились застекленные шкафы. От света из окна бликовали экраны приборов, тонкие высокие пробирки на полках. – Проверьте, работает ли вообще здесь электричество, – сказал Яку. Он остался снаружи и теперь стоял в проеме, пока Шибаяма и Нишиноя проходили внутрь. Нишиноя нажал на переключатель, но свет не включился. Неудивительно. Компьютеры тоже не работали, а вот остальные приборы – вполне, пусть Нишиноя и не знал, зачем они нужны. Какие-то центрифуги на столах, громадная хрень, похожая на принтер… – Нишиноя, внимательно, – Яку указал на две центрифуги. – Сначала в эту, потом во вторую. Не перепутай. – Понял, – просто сказал Нишиноя. На деле он мало что понял, но решил, что разберется на месте. Вообще он планировал открыть склянку и лизнуть кровь Торы – точно быстро поймет, отравлена ли она. Ну, раз Некома решила делать по-своему, пусть делает по-своему. – Не проверяйте на все подряд. Сравните со здоровой и все, – Яку говорил спокойно, будто прямо сейчас над своими головами они не слышали звуки сражений. – Шибаяма, цифры на тебе. Шибаяма с улыбкой кивнул. – Давайте быстрее. У нас… – Яку замолчал и обернулся. Нишиноя нахмурился. Он ничего не слышал, но что-то почувствовал. Шибаяма, видимо, следя за выражением лица семпая, тоже напрягся. – Аран, – тихо сказал Яку. Нишиноя почувствовал, как в кровь выделилось идеальное количество адреналина для побега. Значит, Атсуму сориентировался, увидел их. Но не просто сориентировался – раздражился настолько, чтобы послать к ним Арана. Арана. Даже, блять, не Рена. Яку резко вытянулся вперед и, схватив Нишиною и Шибаяму за воротники, грубо вышвырнул их в коридор. В этот момент Нишиноя увидел Арана и понял, насколько же близко он находится. Аран был достаточно высоким и крепким темнокожим мужиком. Не такой шкаф, как Ушивака, и сейчас это казалось минусом. Быстрее, маневреннее. На его груди была вышитая белая четверка. Не просто ас – правая рука капитана своей команды. Аран атаковал их раньше, чем они даже развернулись, чтобы начать убегать. Его рука мгновенно оказалась в опасной близости к лицу Нишинои, а Нишиноя, вообще-то, считал себя человеком с хорошими рефлексами. В этот же момент Яку напрыгнул на вытянутую руку Арана – буквально напрыгнул, цепляясь всеми конечностями. Уже через секунду нож был воткнут Арану в плечо, как будто Яку забил кол в скалу, чтобы не сорваться. – Назад! – крикнул он, когда Нишиноя и Шибаяма бросились ему на помощь. Они сразу остановились. – Пошли вон! Живо! Уходить Нишиноя не хотел. Точно не до того момента, как он убедится, что Яку будет в порядке. Аран лишь слегка скривился от боли, пока Яку вытаскивал нож и залезал выше. Он попытался схватить Яку за волосы – тот увернулся, перепрыгивая ему на спину. Яку мог выглядеть насколько угодно пафосным, но во время боя они с Нишиноей вели себя похоже. Оба слишком низкие и при этом слишком цепкие, чтобы этим не пользоваться. Не получив ни одного ранения, Яку порезал Арану плечо, лопатки, грудь. Нишиноя чувствовал себя тупо. Убегать он не собирался, помочь – не мог. Яку двигался в своем ритме, и Нишиное казалось, что если сейчас он влезет, Яку собьется. Но Яку сбился и так. Он был на спине Арана, держась ногами, вынося нож вперед, хватая его обеими руками и целясь Арану по горлу, под кадык. Это заняло меньше половины секунды, и все равно это было слишком долго. Руки Яку оказались слишком близко друг к другу, и Аран схватил его одной рукой за оба запястья. Глаза Яку расширились. Аран выбросил его вперед, Яку перелетел через его голову и с грохотом упал на плитку. Шибаяма напуганно вскрикнул, Нишиноя аж подскочил от дрожи, прошедшей по полу. Аран не отпустил руки Яку. Размахнувшись, он ударил снова. Яку пролетел по дуге, и вновь врезался в пол. Плитка треснула. – Блять!.. – Нишиноя наконец понял, что Яку проигрывает, и метнулся вперед. – Яку-сан!.. Поразительно, что Яку вообще смог ему ответить. После последнего приземления он распластался лицом вниз, только обе его руки тянулись наверх, в руку Арана. Яку с трудом приподнял голову, и Нишиноя увидел, что его лоб разбит. Кровь начала заливать его лицо. – Ух-ходите!.. – хрипло гаркнул Яку. – Нишиноя, з-защити ег-го!.. Нишиноя посмотрел на Шибаяму. Тот выглядел перепуганным. Нишиноя не хотел уходить, не хотел бросать Яку один на один с Араном и уж тем более не хотел спасать рандомного первогодку вместо того, чтобы спасать своего семпая. Не то чтобы Нишиноя мог что-то сделать. – З-защити его!.. Аран ударил Яку об пол еще раз. Нож выпал из его рук. Нишиноя не знал, что случится раньше – у Яку оторвутся руки или сломаются все кости. Он издал страшный, как будто кашляющий звук, и его ноги перестали двигаться. Он обмяк полностью. Все это случилось меньше, чем за десять секунд. Нишиноя бросился вперед. Это хорошо, что Яку потерял сознание. Значит, Аран сейчас его отпустит. Нишиноя очень не хотел бы получить по башке телом своего семпая. Справа мелькнул белый силуэт – Шибаяма двигался синхронно ему. Находясь в прыжке в воздухе, Нишиноя видел, как Аран оборачивается через плечо. Они уже не застали его врасплох. Ничего, Нишиноя все равно ему ебало-то отгрызет. Он видел руки Арана, поэтому вообще не понял, что причинило ему боль, еще и в воздухе. По спине и плечу как будто проехались чем-то острым, и Нишиною резко потащило обратно. К Арану он так и не приблизился – его откинули назад, и он рухнул на пол, чувствуя, как кровь выступает на длинных ранах на плече. – Оглохли что ли?! – рявкнул Куроо. – Бегите! Приказ капитана – бегите! Аран отпустил Яку, и его руки безвольно упали на треснувшую плитку. Он переключился на Куроо. Нишиноя моргнуть не успел – Шибаяма, на чьем плече теперь тоже были неглубокие красные полосы от когтей, подскочил и схватил его за запястье, уводя за собой. Когда Нишиноя понял, куда они бегут, когда услышал пас связующих в наушнике, он выдернул руку из хватки Шибаямы. Тот не среагировал – просто продолжал бежать, широко распахнутыми глазами глядя перед собой. Жесткий первый матч, ничего не скажешь. И теперь Нишиное было обидно, что это Шибаяма увел его, а не наоборот. Последняя просьба от Яку была «защити его», и Нишиноя не горел желанием защищать Шибаяму и водить его за собой за ручку. Еще больше он не хотел, чтобы это с ним делал Шибаяма. Они побежали на шестой этаж. Отсюда и доносились звуки сражений, пусть Нишиноя и не был уверен, от кого именно. Он знал, что сейчас здесь находятся Танака, Цукишима, Кай и Асахи. Ну и Рен, ясное дело. Хер его знает, кто конкретно сейчас дрался. Пробежав насквозь дыру в стене, они оказались с другой стороны здания и снова спустились на пятый. Найти лабораторию было несложно и, когда они оказались внутри, Нишиноя с трудом задвинул за ними дверь. Шибаяма тяжело дышал, опершись одной рукой о стену. Нишиноя, не глядя на него, запрыгнул на стол и снес раздражающие камеры. Идентичная комната. Такое же окно, такие же устройства. – Они же не должны ум-мереть?.. – тихо спросил Шибаяма, и только сейчас Нишиноя заметил, что его глаза блестят. Шибаяма вытер их рукавом. – Это то, что в-всегда происходит на матчах, верно?.. – Делай штуку, – хмуро сказал Нишиноя, передавая ему склянку. Шибаяма слабо улыбнулся и, кивнув, взял ее. Он быстро успокоился и начал осматриваться. Нишиноя не знал, что ему делать, так что просто запрыгнул на подоконник. Судя по словам Яку, Шибаяма со всем разберется сам. Еще один укол обиды – Нишиноя думал, что разбираться со всем будет Яку. Потому что Яку крутой, ему можно быть круче Нишинои, чтобы Нишиноя мог чему-то у него учиться. А весь этот план, получается, был возможен только потому, что какой-то мелкий пиздюк тут возомнил себя самым умным. И в лабораториях он разбирается, и с кровью знает, что делать. Один наедине с мелюзгой, еще и не Карасуновской… «Защити его». Че, его надо кормить по расписанию или чето такое? Тихий час посреди матча нужен? Жесть, будь воля Нишинои, он бы прямо сейчас бросил Шибаяму на растерзание Инаризаки, честное слово. Распаковав новые перчатки, Шибаяма внимательно осмотрел их, и, видимо, не найдя ничего подозрительного, надел. Он сразу двинулся между устройств, включая их. Нишиноя вообще ничего не понимал. – А ниче, что тут все тоже может быть наебкой? – Нишиноя закинул ноги на подоконник. – В лаборатории? – Шибаяма с улыбкой обернулся на него. – Сомневаюсь, что соперники Инаризаки часто используют это место! Разве что есть шанс, что цифровая информация на выходах будет зашифрована! Нишиноя моргнул. – И че делать? – Я сравню её с показателями своей крови! – Шибаяма нашел пробирку и начал переливать в нее кровь Торы. – Я помню все свои показатели наизусть! – Нахуя? Шибаяма снова посмотрел на него, в этот раз неуверенно. – Ну… Например, для таких разов, как этот! Было бы тяжелее, если бы я ни в чем этом не разбирался, верно? Нишиноя раздражился сильнее. Шибаяма, кажется, не мог не умничать. И не мог не говорить все с такой интонацией, будто ждет похвалы за каждое свое слово. – Нас не планируют мудохать? – тихо спросил Нишиноя, наклоняя голову. – Дайчи и Фукунага рядом с вами. Пока все хорошо, – сказал ему Суга. Шибаяма взял кровь со своего плеча во вторую пробирку. Когда он подошел к центрифугам, Нишиноя прикрикнул: – Эй! Яку-сан же сказал, сначала левая! Шибаяма улыбнулся. – Все так! Однако, если вы заметили, это здание зеркальное, и эта лаборатория относительно той тоже зеркальна! – он ненадолго замолчал, продолжая улыбаться. Когда Нишиноя ничего не ответил, он решил уточнить. – Ам… В данном контексте «зеркальное» – это когда левое заменяется на правое, а правое- – Ты че, тупым меня считаешь?! – Нишиноя спрыгнул с подоконника. Шибаяма помолчал несколько секунд, а потом спросил. – Я… Могу продолжить работу?.. – А если тут эта штука тоже левая, а? – Нишиноя махнул в сторону центрифуг. – Как разберешь-то?! Шибаяма вставил пробирки в правую центрифугу и, введя что-то в панель, включил ее. Когда машина начала гудеть, он снова повернулся к Нишиное. – Я отличаю их не по тому, что одна из них стоит слева, а другая справа, Нишиноя-сан, – со все той же неприятной улыбкой сказал он. – Но для человека с вашим отсутствием образования абсолютно нормально не понимать разницу! Вы хотите, чтобы я объяснил вам, в чем она? Нишиноя ненадолго даже перестал злиться. Просто потому что Шибаяма выбесил его слишком сильно, а на матче с этим ничего было не поделать, и злости было не во что вылиться. – Нет, – просто сказал Нишиноя. – Со своими второгодками будешь говорить, будто они долбоебы, понял, умник? Шибаяма моргнул. Уголки его губ опустились, и теперь он выглядел искренне расстроенным. – Простите, я… Я не хотел обидеть вас... – Работай давай. Шибаяма мелко кивнул и вернулся к работе. Когда с первой центрифугой было закончено, он достал пробирки, осмотрел их и сложил во вторую. Снаружи раздался страшный грохот. Нишиноя быстро посмотрел в сторону закрытой двери, Шибаяма замер. Кто-то спустился к ним, и теперь Дайчи и Фукунага защищали их. – Кто? – спросил Нишиноя. – Мичинари... – пробормотал Суга. – И что-то он мощный… – Ну так. Либеро, – Нишиноя шмыгнул носом. – Им помочь? – Нет, оставайтесь вдвоем, делайте дело. – Лан. Вторая центрифуга замолчала. Шибаяма взял пробирки и подбежал к одному из столов. Дальше он занимался чем-то более понятным для Нишинои – капал кровь на маленькие такие стекляшки, а потом подносил под микроскоп. И свою кровь, и кровь Торы. Видимо, это ответов ему не дало. Он осмотрелся и нашел еще какое-то устройство – совсем маленькое. Включив его, Шибаяма взял пипетку и капнул свою кровь внутрь. Потом посидел, набирая что-то на панели. Нишиноя одновременно слышал писк этой панели, одновременно все более жестокую схватку снаружи. В какой-то момент дверь начала отодвигаться, и Нишиноя услышал, как Дайчи выругался. Дверь толкнули, и движение прекратилось. Дайчи оттащил Мичинари подальше. – С Торой что-то происходит… – сказал Суга. Нишиноя моргнул. – Че? – Дергается… – Может, в сознание приходит? – Или… – Суга осекся. – Как ваши дела, ребята?.. – В процессе. Шибаяма поднял взгляд к потолку. – Если у меня сто восемьдесят четыре обычно, а здесь тридцать два и… Так. – Он капнул в приемник кровь Торы и снова запикал панелью. Нишиноя нервно затопал ногой по полу. Он слышал, как Дайчи вскрикнул, потом вскрикнул еще раз. Он слышал, как чье-то тело тяжело упало на пол, и он был уверен, что это именно его капитан. По звукам Нишиноя ориентировался хорошо. Если Дайчи упал и не встает, значит, его выбили. Или убили, но лучше думать, что выбили. Сражение продолжалось, получается, Фукунага сейчас отдувался за двоих. Долго он еще продержится? – А здесь сорок один… – Шибаяма чуть нахмурился. Потом посмотрел на Нишиною. – Че? – спросил Нишиноя. – Я на девяносто шесть процентов уверен, что в крови Торы-сана нет ничего токсичного, – сказал Шибаяма. – Никакого яда. Никакого снотворного. Ничего введенного извне. Нишиноя усмехнулся. Облегчение было сильным – значит, до такого Инаризаки еще не опустились, не ебучая Шираторизава. Никого они не травили, и сейчас Тора не умирает. Скорее всего, если они не будут трогать подозрительные лекарства, Инаризаки, как обычно вели себя игроки, вообще не будет пытаться их травить. В этом плане переживать больше было не о чем. – Слышали? – спросил Нишиноя. – Слышал! – ответил Суга. Его голос звучал живее. – Спасибо вам! – Они уверены? – взволнованно спросил Ойкава. – Да! – Суга вскочил и выбежал из фургона. Оно того стоило. Дайчи выбыл, защищая Шибаяму и Нишиною, и сейчас ему уже пытались оказать помощь. Яку выбыл, защищая Шибаяму и Нишиною, и Куроо едва смог его оттащить. Но оно того стоило. Все страхи, связанные с ядом, испарились. Дерганья Торы перестали казаться страшными, предсмертными. Черт его знает, как бы Карасуно и Некома продолжали себя вести, если бы боялись, что Суна может их отравить. Тора продолжал лежать. Когда его веки начали дергаться, когда он начал морщиться, Суга испугался, что, возможно, Торе больно. Что он умирает. Сейчас же он убедился в том, что Нишиноя прав – Тора просто приходит в себя. Несколько болезненно, с трудом. Его брови были нахмурены, зубы сжаты, лоб взмок. Вот то выражение лица, которого Суга так долго ждал, просто оно наступило поразительно нескоро. – Тора! – позвал Суга, опускаясь рядом с ним на корточки. – Милый, просыпайся! Тора, скривившись, как от боли, повернул голову набок. Такое выражение лица – нахмуренное и недовольное, подходило ему больше, чем умиротворенное. – Тигренок, давай… – Суга начал слабо хлопать его по щекам. – Доброе- Как только рука Суги коснулась лица Торы, его глаза широко распахнулись, и выглядели они так безумно, что Суга резко отпрыгнул. Тора подскочил с такой скоростью, будто все это время не в отключке лежал, а был готов сражаться с первым, кто его тронет. Суга упал на землю, а Тора, не удержавшись на ногах, рухнул на четвереньки, и теперь смотрел на Сугу с животной ненавистью в глазах. Суга испугался скорее рефлекторно, чем по-настоящему. Тора был громадным и опасным, это верно, но сейчас он просто был напуган и не понимал, где находится. Суга уже видел такие глаза, с игроками работает, в конце концов. Все еще широко распахнутые веки, оскал, мокрое от пота лицо. Тора тяжело дышал, наконец переводя взгляд с Суги в сторону, осматриваясь. – Все в порядке!.. – выдохнул Суга, снова садясь на корточки, поднимая руки, словно защищаясь. – Все в порядке!.. – К… – Тора поморщился, быстро моргая. – К-какого… Хера… – Мы на матче с Инаризаки… – начал Суга. – Ты столкнулся с Суной. Помнишь? – Я… – Тора замотал головой и опустился на землю. Кажется, он начал успокаиваться, и из-за этого силы начали его покидать. – Все хорошо, Фукунага и Танака вынесли тебя. Ты потерял сознание и долго не приходил в себя, – Суга слегка улыбнулся. – Мы так перепугались, что подумали, что тебя отравили… Водички? Тора посмотрел на него и мелко кивнул. Поднявшись, Суга забежал в фургон и обратился к Ойкаве. – Тора в порядке! Может, мы не заметили какие-то ушибы под волосами… Ойкава выдохнул. – Хорошо… Значит, Суна не такой опасный, как мы себе напридумывали? Суга помотал головой и взял бутылку воды. – Никаких шприцов с цианидом, ничего такого! – Тогда нам стоит послать кого-то на разведку. Суга кивнул и вернулся к Торе. Тот не принял сидячее положение – продолжал лежать на животе с закрытыми глазами, будто пытаясь оправиться после тяжелой нагрузки. Суга протянул ему воду, и Тора не взял ее. Суга поставил бутылку рядом с его рукой. Некоторое время Суга просто сидел рядом с ним. Решил не заваливать вопросами и дать время на передышку. Тора выглядел вымотанным и уставшим. К тому же Суга подумал, что, возможно, Кенма говорит что-то Торе. Микрофон-то был включен – Кенма знал, что Тора пришел в себя. – Ты помнишь, что случилось? Суна ударил тебя со спины? – наконец спросил Суга. Тора приоткрыл глаза и посмотрел на него. – …Нет. Я видел его. – Хорошо… – Суга кивнул. – Ты помнишь, что заставило тебя отключиться? – Я… Не знаю, – Тора поморщился. – П-просто больно. В жизни такой боли не испытывал. Суга растерянно приподнял брови. – Больно?.. – По всему т-телу. По всем нервам, – Тора устало выдохнул, снова прикрывая глаза. – Это просто жопа, Суга-сан. Как будто сейчас в-взорвешься от боли, вот так плохо. В-все еще звенит. Суга нервно сложил руки замком. – Он сделал это руками?.. – Не знаю, походу. – И это было настолько ужасно?.. – Врагу бы не п-пожелал. Три секунды пиздеца. Суга содрогнулся. То, что описывал Тора, звучало страшно. Большое счастье, что его не отравили, но… Настолько сильная боль? Настолько, что толстокожий Тора посчитал это «пиздецом»? Суга был уверен, что Тора, при необходимости, может держать в руках раскаленный метал и жевать при этом лезвия. Такие уж асы по своей натуре – с высоким болевым порогом. Даже у Асахи была такая черта. Что делает Суна?.. Что он делает? Почему это так больно, почему после этого Тора так долго не приходил в себя, почему не реагировал ни на что, даже на острие ножа в пальце? Почему сейчас, когда он очнулся, его ранила легкая пощечина от Суги, и он не может подняться, не то что быстро вернуться в бой? И ведь… И ведь Суна остался рядом с Торой. Что он планировал делать после того, как Тора потерял сознание? Этаж не стал менее опасным! Он стал еще менее понятным! «Тогда нам стоит послать кого-то на разведку». Вскрикнув, Суга подскочил и развернулся к фургону. Он влетел внутрь, и Ойкава тут же обернулся на него. – Назад! – прокричал Суга. – Туда нельзя!.. Кагеяма, Инуока и Хината оказались на восьмом этаже. Сейчас они стояли на лестнице, но Кагеяма уже открывал дверь, чтобы пройти в коридор. Здесь было темно. Не как на предыдущих этажах – по-настоящему темно. Когда вариант с ядом отпал, Кагеяма успокоился, и они решились пойти в наступление. Что бы ни случилось с Торой, они не могли продолжать избегать восьмой этаж. Раз сюда поставили Суну, может, Атсуму прячется именно здесь. Они не знали про восьмой этаж ничего. С трудом нашли тайный путь – уже здорово, но Фукунага, Тора и Танака смогли передать им мало информации, потому что мало что видели. Если они продолжат приписывать Суне сверхъестественные силы и так бояться его, они не сдвинутся с мертвой точки. Кагеяма не считал себя сильнее Торы. Но он подозревал, что он может быть внимательнее, особенно с учетом того, что он, в отличие от Торы, был готов. Кроссовки Хинаты освещали пространство на каждый шаг. Страшно идти рядом с приманкой, зато Кагеяма знал, что не врежется в стену. Он старался идти бесшумно, Хината же, как они уже выяснили на заводе, так не умел. Форма Инуоки позволяла ему идти, не издавая звука громче шороха. – Как тут жутко! – рассмеялся Хината. – А я могу просто вперед-назад пробежать? – Нет, – сказал Кагеяма. – Не разделяемся. – Так беги со мной! Слабо? – Не сейчас, – пресек его Кагеяма. Иногда Хината сосредотачивался на матчах. Иногда – нет. Это не зависело буквально ни от чего. Кагеяма подозревал, что сейчас активность Хинаты повысилась, потому что совсем недавно он смог убить соперника. Энергии теперь в нем было больше, чем он мог потратить. К счастью, Инуока не предложил Хинате побегать вместе. Он был таким подлизой, что это было бы в его духе, но вместо этого Инуока просто спросил: – Хината, ты любишь бегать с кем-то? – Очень люблю! – Хината подпрыгнул, и новая вспышка осветила коридор. – Наперегонки – особенно! – О-о! – судя по голосу, Инуока улыбнулся. – Можно побегать с тобой после матча? – ДА! Да, давай! Ух, мы с тобой уже столько дел запланировали на после матча! – А, эм… – Инуока на секунду замялся. – А ты любишь выигрывать, когда бегаешь наперегонки? – Ну конечно! – сказал Хината. Потом, после недолгой паузы, он добавил. – Но я не люблю, когда мне поддаются, если что! Если ты победишь реально, то мне тоже очень понравится! – Хорошо, понял! – Если вы будете вести себя еще громче, может, Атсуму сам выйдет к нам, – хмуро сказал Кагеяма. – Просто чтобы заткнуть вас. Хината расхохотался. – Так это же отлично! Что мы ему скажем, когда встретим?! – Хм… – Инуока задумался. – А на матче надо здороваться?... Хината пробежал несколько метров и повернулся спиной вперед, чтобы идти и видеть Кагеяму с Инуокой. Он часто так ходил, и сейчас в этом даже был смысл – вспышки и правда освещали их лица. Кагеяма старался смотреть по сторонам, иногда оборачивался. На случай, если кто-то будет к ним подкрадываться. – Можно поздороваться! – согласился Хината. – А потом, я считаю, надо сказать, типа… «Вот мы и встретились!», что-то такое крутое! А он такой: «ха-ха-ха, попались!», а мы такие- – Уходите! – раздался в наушнике голос Ойкавы. – Отмена! Кагеяма схватился за нож раньше, чем его мозг осознал увиденное, чем он понял, что ему сказал Ойкава. Хината сделал шаг назад, вспышка осветила коридор, и на этот раз за его спиной кто-то был. Кагеяма успел увидеть лишь белый круг лица, белые руки. Вспышка потухла. Темноту коридора пронзил страшный, истошный крик. Когда Кагеяма бросился вперед, занося нож, крик уже прекратился. Хината рухнул на землю, и его кроссовки ударились об пол последний раз. Снова вспышка, тоже последняя, и Кагеяма понял, что его нож пронзает только воздух. Лицо Суны находилось справа от него, и его руки уже тянулись к нему. Снова темнота. Кагеяму обхватили поперек туловища, и он, вскрикнув, попытался освободиться. Его развернули, куда-то понесли, и все это происходило так быстро, в полной темноте, что он потерял какую-либо способность ориентироваться. Освободиться не получалось, он порезал человека, но этого оказалось недостаточно, а когда он наконец нащупал шею, чтобы точно не промазать, они выбежали на лестничную клетку. Здесь свет был. Инуока быстро поставил его на пол, он выглядел до смерти напуганным. – Чт… – Кагеяма встряхнул головой. – Что ты делаешь?! – Прости… – прошептал Инуока. – Но м-мы должны в первую очередь охранять связующих, так?.. Кагеяма не нашелся, что ответить. – Я… Я сейчас вернусь! – Инуока снова открыл дверь и скрылся в темноте коридора. Тяжело дыша, Кагеяма оперся рукой о перила. Лестница уходила вниз, лестница уходила вверх. Камера смотрела на него, и в этот раз Кагеяма не смотрел в ответ. Гордиться было абсолютно нечем. Что случилось?.. Это был Суна, верно? Хината издал ужасающий крик. Похожий на тот раз, когда обе его ноги были сломаны, когда Цукишима и Кагеяма пытались донести его до фургона и концертный зал горел за их спинами. Но тогда Хината кричал долго, он вопил, завывал, и это было страшно, но это было нормальной реакцией на происходящее. Короткий крик. И тишина. То, что случилось с Торой, не было разовой ситуацией. И то, что случилось с Торой, только что случилось с Хинатой. Инуока вернулся, и он вернулся один. Сердце Кагеямы потяжелело. Инуока все еще выглядел напуганным, и из его плеча сочилась кровь. Это рана, которую оставил ему Кагеяма в попытке освободиться. Слава богу, Кагеяма не был более собранным. Мог бы ранить в сто раз сильнее. Правда, будь он более собранным, он смог бы отличить Инуоку от Суны. – Его нет… – тихо сказал Инуока. – И крови нет, ничего нет… Кагеяма сглотнул. – П-прости пожалуйста… Кагеяма посмотрел на его рану и качнул головой. – Т-ты прости. – Я не хотел бросать его, п-просто… – Это был правильный выбор. Это правда был правильный выбор. Что бы Суна ни делал, он делал это быстро. И, что бы он ни делал, у них нет возможности быстро вернуть атакующих в строй. Может, не утащи Инуока Кагеяму, с ними обоими случилось бы то же самое. Со смерти Юты никто из Инаризаки не выбыл. Со стороны Карасуно выбыл один игрок, со стороны Некомы – тоже. Игроков, приближающихся к состоянию «выбитых» из-за количества ран, становилось все больше. Выбыл ли Хината?.. Хината не отвечал на зов связующих. Он не слышал Сугу, не слышал Ойкаву. Микрофон на его груди все еще был включен и сейчас передавал только громкий, непонятный шорох. Микронаушник не передавал местоположения. Двенадцать этажей, поделенное посередине здание. В этой большой больнице Хината исчез за мгновение ока, и теперь никто не знал, где его искать.