линии пафоса.

входная дверь со скрипом открывается и в дом, тихо, на носочках, заходит молодой парень, уже не подросток, два года как совершеннолетний. – Т/И, ты дома? — мужской голос разносится эхом по длинному пустому коридору, в котором, казалось, так много место, но даже учитывая множество свободного пространства было ощущение тесности, вдали показывается искажённый женский силуэт, а затем до жути пробирающий, заставляющий мурашки мигом проскользнуть вдоль по спине голосок, который может показаться милым, если не знать его истинного обладателя гласит: – где ты шлялась? — обращение в женском роде, что совсем неудивительно, ведь перед парнишей сейчас стоит настоящий тиран феминизатор, – я.. прости, — сжимая руки в кулак от нервозности юноша пытается не смотреть в глаза своей так называемой госпоже, страшно только подумать о последствиях, о наказании, каковы может предоставить эта миловидная на первый взгляд девушка, держащая в себе столько злобы, феминизма, что сама богиня Афродита в себе столько ненависти не держит. – я спрашиваю где ты шлялась! отвечай, идиотка! — от столь разгневанного крика парень встал в ступор, часть ему приходилось слушать всё про себя, какой он плохой, непослушный, ужасный, да и вообще не годен даже на армию, куда могут взять любого дебила, однако даже там для него сделали исключения: не приняв, – я решил прогуляться, — на самом деле жертва абьюзивных отношений пытался донести об происходящем полиции, однако его в буквальном смысле послали, мол, женщины не могут взять полноценную власть над своим молодым человеком, как это описывал он при коротком допросе в комнате, где обычно именно преступники рассказывают всю суть ситуацию, как всё, да как. – Тэффан. — сердце замерло, будто перестало биться, – кто позволял тебе выйти на улицу? — Т/И, дева в чьей кроется дьяволица, всего недавно достигла четырнадцати лет, а уже пользуется дикой популярностью среди населения, особенно среди мужчин, и вот, один из таких поклонников попал в её руки, и теперь каждый день, каждую ночь молит её о пощаде, даже дом ранее принадлежащий ему был вскоре переписан на Т/Ф, правила у неё действительно жестокие, наверное, даже жёстче, чем кажется сначала:: к картинам из шипуров в коридоре не подходи, к картинам мона Лизы тоже не притрагивайся, дольше двух минут в зеркало не смотрись, по всем углам расставлены камеры подключённые к телефону нынешней владельцы особняка, выходить из комнаты позволено всего четыре раза за одни сутки, отбой в 21:00 подъём в 06:00 без опозданий, завтрак будет если заслужил, а если нет то сиди голодный пока не сделаешь что нибудь годное, активные действия практически не совершены, то есть бегать, прыгать, кричать нельзя дабы не привлекать лишнего внимания, раны на теле обязательно замазывать тоником если куда-то выходишь, можно только рисовать, читать книги но только с позволения и если они будут одобрены хозяйкой, а также спать и ничего больше. – я не слышу ответа, Тэффан, — пристально, с ненавистью в очах глядя на немочного парнишку Т/И Т/Ф натягивает на лицо дьявольскую улыбку, медленно подходя к старшему, чьё сердце в миг стало работать с новой силой и бешено биться так, будто сейчас вырвется наружу сквозь грудную клетку, – ТЭФФАН! — колени сами поджимаются друг к другу, а щёку пронзает острая боль от сильной пощёчины, – ты забыл, кто я? — продолжает монолог девушка, – забыл, с кем ты живёшь? кто тебя кормит? спасает от этого зловещего мира? — переходя на шёпот Т/И хватает Тэффана за подбородок и бесцеремонно притягивает к себе, на подёртой щеке мужчины осталось алое пятно от удара. – милый мой Тэффан, не забывай, что я здесь глава, ты ведь помнишь это? — не дождавшись ответа Т/Ф замахнулась на беднягу кулаком забирая от его лица другую руку, которой мгновение назад держала его за подбородок. Грохот. Парень бессильно падает на пол, а затем слышит душераздирающий смех, точь в точь как у психически нездорового человека, – марш в свою комнату, ты, блять, недотрога. — давая Тэффу новое указание побыстрее убраться с глаз хозяйки, Т/И вытащила с длинной чёрной юбки достающую до пола мобильный телефон, новейший, без единой царапины и намёка на недостатки, пока Тэффан уходил к себе в хоромы, которые были похоже больше на комнату в общежитии, девица набрала номер своего отца. – здравствуй, папочка, — так и завязался разговор между отцом и дочерью, Тэффу удалось услышать лишь несколько фраз на подобии «он такой никудышный»; «ему бы к психологу, шуганый такой, что аж смотреть тошно», вероятнее всего, что эти слова были сказаны относительно к нему.