линии пафоса.

за окном темнота, хотя, оно так кажется, что за окном, ведь в комнате Тэффана нет окон, разве что малейшие щелины округленной формы, через которое можно одним глазком взглянуть на улицу, но опять же, строгое правило: не звать на помощь, ни криками, ведь они запрещены, ни жестами, если кто либо остановился перед особняком, ибо это может назвать проблем, и полиция обязательно заведёт об этом дело, а Т/И это, как правило, не надо от слова совсем. Да уж, содержание здесь не очень, и ужина парень может не ждать за своё непослушание сегодня, видимо не стоило ходить в полицейский участок, надежда на спасение утеряна, как оно и ожидалось, никто ведь не поверит, что несовершеннолетняя девушка держит настоящего мужчину которому уже исполнилось двадцать лет в заложниках, звувит как полный бред и абсурд. – да, до завтра, папуля, — слышен тот самый милый, тонкий женский голосок, а далее шаги, доносящиеся с кухни, если так понять, то по всей видимости Т/Ф решила сделать очередную пакость для своего несчастного, обречённого на века муженька, счастье то какое, что предложение он ей сделать не успел, и слава Богу. Богу. А где Бог? почему бы ему не помочь избавиться от вечных мук? не спасти человеческую жизнь, или, у него закончились ангелы телохранители, а свою жопу он подвергать опасности не хочет, ведь спускаясь на землю любое существо из другого мира обретает новый облик, те же ангелы и демоны, становящиеся живыми при попадении на землю. А кухни послышалось гримение посудой, а через приблизительно пятнадцать минут за дверью в медвежью берлогу Тэффа появилась фигурация женщины, после, дверца распахнулась. – эй, идиот, — призывая жильца комнаты поднятся на ноги Т/Ф злорадно посмеялась, и улыбаясь поставила на небольшую деревянную коробку имитирующую стол грязную, будто сто лет немытую тарелку, в которой тараканы явно на протяжении пару месяцев откладывали свои яйца и крали оставшиеся крошки еды, но на изначально белой фарфоровой тареловке ещё остались крупные кусочки твёрдого как камень хлеба, прилипнувшего ко дну, засохшего кетчупа, который покрылся плесенью также как и парочка жалких крошек хлеба. – жри! — давясь от собственного смеха воскликнула Т/И, наблюдая за реакцией невезучего «супруга», – это тебе за извинение, которое я от тебя не просила, когда допрашивала, — молвит мадам, на что в ответ получает плевок в лицо от оборзевшей жертвы, – ах ты, — намечается что то ужасное. Т/И Т/Ф на время ушла плотно закрыв за собой дверь и закрыв её снаружи, а сама, ушла обратно на кухню, – ты ещё поплатишься за это, говнюк, — сумасшедшие мысли одолевали, беря контроль над здравым разумом всё больше и больше, в окончательном итоге, девушка резким движением рук вытащила острый, как раз предназначенный для таких случаев нож, на нём была засохшая кровь, оставшаяся ещё с предыдущих разов, когда Тэффану приходилось не легко, но он выжил, начав скрывать глубокие порезы на руках с обоих сторон за длинными рукавами кофты, оказавшейся на два размера больше чем он сам, – поплатишься, — возвращаясь к комнате Т/Ф постоянно повторяла одно и тоже слово, – я убью его, — снова, – я убью его, – без остановки она твердила, что убьёт этого засранца, заставит его страдать, страдать так, чувствовать такую боль, что не чувствовал ещё не один человек. Распахивая двери девушка забегает в комнату, где её уже ждал взволнованный Тэффан, он боялся её, боятся того - кого раньше любил, это худшее из того, что может быть, а ещё хуже это смерть по вине своего возлюбленного человека, умереть не спасая её, а по своей тупой ошибке, жить с психичкой это нечто, некоторые моменты радуют паренька, после смерти он больше не увидит эту до ужаса пугающую персону у себя на глазах.