О чём поёт хототогису?

      20:15       Изуку распахнул глаза, стоило ему услышать будильник сквозь прерывистый короткий сон. Привычка вставать по первому будильнику и никогда не отлёживаться по пять-десять минут появилась у него не так давно. Наверное, с тех самых пор, когда он начал работать урисэн в баре, и по-совместительству, борделе «Румяна» в районе Синдзюку.       Мидория медленно принял сидячее положение и протёр веки подушечками пальцев, несильно надавливая. Вечерний апрельский воздух сквозь приоткрытое окно игрался с занавесью, ни на секунду не оставляя её в покое. Изуку поднялся на ноги и подошёл ближе к окну, чтобы вдохнуть свежий вечерний воздух. Он старался не думать о том, что ждёт его на очередной, — он забыл, какой по счёту, — смене, что ему снова и снова придётся ублажать мерзких мужчин, больше похожих на боровов, возрастом от тридцати до шестидесяти. Разумеется, бывало и такое, что его клиентами становились мужчины и моложе, и даже выглядящие не так плохо, однако подобное случалось настолько редко, что Изуку мог пересчитать все случаи по пальцам одной руки. В любом случае, он мог приблизительно разделить своих клиентов на два типа — первый тип это отвратительные, неприятно пахнущие мужчины за пятьдесят, которым так необходим перепихон с симпатичным молоденьким парнем, и длится секс не более семи-десяти минут без прелюдий; второй же тип был его самым нелюбимым, те мужчины выглядели более опрятно и ухоженно, однако не ограничивались быстрым трахом, предпочитая эксперименты, дополнительное оборудование, вроде верёвок, наручников, кляпов и тому подобное. Ко всему прочему, стоит отметить, что мужчины, относящиеся ко второму типу зачастую проявляли жестокое обращение к урисэн, хватали за волосы, били по разным частям тела — чаще по ягодицам и бёдрам — ладонями со всей силы, оставляя порой огромные гематомы на долгие дни, из-за чего урисэн приходилось брать отгулы и терять из-за этого возможность заработать.       А платили там прилично.       Стоило ли терпеть унижения, отвратительное отношение к себе как со стороны гостей, так и со стороны хозяев борделя ради той суммы, которую можно было заработать, обслужив четыре клиента за ночь?       Изуку затруднялся ответить на этот вопрос.       Он рос без отца с матерью, которая трудилась на четырёх работах, чтобы обеспечить своё чадо и дать сыну всё, чтобы он был счастлив. Изуку не мог словами передать, как он был благодарен своей матери за то, что она делала для него всё, как он ценил её старания. И выпустившись из школы, Мидория решил выбраться из маленького провинциального городишка в Токио, чтобы найти работу в столице. Он считал, что теперь настал его черёд обеспечивать их семью, состоящую из двух человек. Некоторое время втайне подрабатывая в разных местах, Изуку скопил денег, которых ему должно было хватить на скромное выживание в Токио первые пару месяцев. Однако Мидория надеялся найти хорошо оплачиваемую работу в первый месяц, сразу начать зарабатывать, а оставшиеся сбережения отослать матери.       Не стоит и говорить, как Инко не хотела отпускать сына одного в большой город, волнуясь за него всей душой и сердцем. Изуку удалось убедить маму, что он уже взрослый и справится со всем, что бы ни случилось.       Однако не всё случается так, как мы того хотим. Найти работу, за которую платят не то чтобы достойную зарплату, но хотя бы немного выше минимальной, оказалось достаточно сложно. Изуку работал уборщиком в ресторане, мыл посуду, пытался подрабатывать официантом, курьером. Последнее оказалось худшим решением, потому как своего транспорта Изуку не имел, ни авто, ни велосипеда, он брал скутер на прокат, но из-за череды неудачных заказов, когда его обманывали на деньги, — а такое случалось частенько — ему перестало хватать средств, чтобы арендовать скутер, а пешком по Токио ходить оказалось слишком тяжело. По этой причине работу курьером пришлось оставить.       Большую часть своей заработной платы он отсылал матери. Первое время Инко сопротивлялась, слишком привыкнув тянуть Изуку на себе, однако сын был неумолим, и Инко ничего не оставалось, кроме как смириться и с огромной благодарностью принимать помощь.       Так и вышло, что Изуку снимал крохотную студию не в самом благоприятном районе Токио, неподалёку от улицы в Синдзюку, где как раз и находился бар-бордель «Румяна». Он перебивался разным работами, питался как попало. У него копился стресс и финансовые долги. В какой-то момент ситуация с долгами достигла той плачевной ситуации, когда половину зарплаты он отдавал туда, куда был должен, часть от другой половины отдавал за аренду жилья. В итоге у него оставалось всего ничего, чтобы он мог помогать матери и заботиться о себе хоть немного.       Именно тогда в голову к Изуку впервые закралась мысль об оказании различных услуг за деньги…       Безэмоционально проглотив скудный онигири с тунцом, который был куплен по скидке из-за истёкшего срока годности, Изуку умылся и включил воду в душе, ничем не отделённым от другой половины ванной комнаты. В баре, где он работал, не всегда была возможность подготовить себя перед первым клиентом за ночь. Иногда случалось и такое, что Изуку приходил на смену, а его уже ждали. В тех случаях у него не оставалось времени даже на то, чтобы нанести лёгкий макияж перед встречей с клиентом. Он мог разве что в спешке раздеться, накинуть на себя льняные чёрные широкие штаны и тонкий хаори с цветочным узором на голый торс, да помазать кожу запястьев и за ушами аромамаслом.       Изуку уже столько раз подготавливал своё тело к обслуживанию клиентов за прошедшие полтора года, что теперь мог не обращать внимания на собственные пальцы, растягивающие задний проход. На его лице не отражалось ни единой эмоции, кроме безразличия и чуточку — печали. Эта едва уловимая эмоция появлялась лишь тогда, когда Изуку находился наедине с собой и мог позволить стереть с лица приторно-сладкую улыбку, которая так умиляет некоторых его клиентов.       Когда он растянул себя до той степени, что три пальца входили достаточно свободно, Мидория вымыл руки и пару минут простоял под струями прохладной воды, приводя мысли в порядок.       Сегодня будет такая же смена, как и все остальные.       Всё будет, как обычно.       Ничего не меняется.       Как же я устал…       21:45       Прохладный ветер растрепал отросшие ниже ушей волнистые волосы Мидории. Он поправил чёлку, которую подрезал сам же, — из-за чего вышло криво, — и ускорил шаг, направляясь на соседнюю улицу.       Служебный вход, окружённый кучами мусорных пакетов, зловонным запахом отпугивал, словно хотел предостеречь от того места, куда Изуку стремился попасть. Отвратительный служебный вход резко контрастировал с обстановкой внутри. Это был не самый лучший бар-бордель в Синдзюку. Конкурентами являлись бары и получше, поэлитнее, с куда бóльшим количеством обслуживающего персонала, да обстановкой побогаче. Однако в тех барах и безопасность персонала была на другом уровне. В «Румянах», где работал Изуку, охрана была лишь на входе, чтобы проверить возраст входящих посетителей, на этом всё. Начальство бара не особо заботило, что происходит с персоналом за закрытой дверью. Здесь, в отличие от остальных борделей, клиентам было дозволено многое, что могло считаться рукоприкладством или даже покушением на убийство. Но за подобную вседозволенность стоимость одного часа с парнем-урисэн стоила выше, чем в других местах. Наверное, из-за царящих здесь правил и законов большинство клиентов были достаточно жестоки, ведь не могли проявить свою животную натуру в более приличном заведении.       Изуку прошёл по тёмному коридору мимо нескольких дверей, пока не уткнулся в гримёрную. Внутри комната чем-то отдалённо напоминала гримёрку артистов — те же кресла перед несколькими широкими зеркалами с подсветкой, те же длинные стойки с рабочей одеждой на вешалках и куча косметики на столиках, тот же смешанный запах парфюма, пудры и масел.       В комнате сейчас находилось несколько человек. Кто-то из них переодевался, кто-то наносил макияж перед зеркалом. Изуку отыскал взглядом свободное кресло и поспешил его занять. В зеркале его взгляд наткнулся на усталый вид молодого парня двадцати четырёх лет с поникшими глазами. Осунувшееся от бесконечного стресса и недосыпа лицо превратилось в подобие бледной траурной маски. Изуку заставил себя улыбнуться, растягивая сухие губы в ту самую сладенькую улыбку, которую ему придётся часто использовать сегодня ночью. Взяв крем-основу под макияж, Мидория принялся за дело.       Он не наносил много макияжа, чтобы не быть похожим на куклу, разве что припудривал кожу лица, шеи и плеч, чтобы скрыть веснушки. Когда он устраивался, госпожа Кондо, заправляющая урисэн, сказала ему, что веснушки являются недостатком и их придётся прятать, хочет он того или нет. Изуку было всё равно, поэтому он без возражений принял условие. Помимо пудры он также использовал бирюзовую подводку с небольшим количеством блёсток, чтобы подчеркнуть цвет глаз стрелками, да мазал бледные губы нюдовым тинтом, чтобы сделать их немного ярче.       Скажи ему кто пару лет назад, что он будет без особых усилий делать себе макияж, Изуку бы не поверил. Однако вот он сидит перед зеркалом и выверенными движениями ведёт кисточкой по нижнему веку близко к линии ресниц, оставляя тонкий, блестящий бирюзовый след. Первое время макияж ему наносили другие урисэн до тех пор, пока Изуку не научился делать это самостоятельно, именно они и подобрали новичку ту косметику, которой он пользовался по сей день.       Вдруг кто-то положил ладони ему на плечи, от чего Мидория дёрнулся, и линия подводки на правом веке размазалась.       — Изуку-кун и сегодня работает?       Без труда по приятному высокому голосу Мидория узнал Аояму.       — И тебе привет. — Изуку принялся переделывать линию и предусмотрительно поднял свободную руку, чтобы Юга его не трогал.       — Работаешь по шесть дней в неделю, так и с шинигами встретиться недолго.       На столик перед Мидорией упал шоколадный батончик в простой синей обёртке. Аояма любил их, говорил, что пусть и дешёвые, но заряжают его позитивной энергией, и вся прошедшая ночь, проведённая под разными потными телами, уже не кажется настолько дерьмовой. Сладости в упаковке с названием Boom! были обычными шоколадными батончиками с нугой. Но Аояма их просто обожал. Изуку не особо ел сладкое, но не мог не оценить жест заботы со стороны единственного приятеля, потому из раза в раз принимал угощение и съедал, когда вспоминал о нём через день или два.       — Я в порядке.       Мидория отмахнулся, но после убрал шуршащую упаковку в боковой кармашек рюкзака и слабо улыбнулся Аояме.       — А твой организм об этом знает?       Волнение чётко виднелось в светлых глазах Юги, и Изуку не мог не почувствовать вину за чужое переживание. Он тут же накинул на себя более бодрый вид и накрыл ладонь урисэн, которая всё ещё была на его плече, своей сверху и слегка сжал.       — Спасибо за заботу, Аояма-кун, я, правда, в порядке.       Юге ничего не оставалось, кроме как вздохнуть как родителю, который разговаривал с упрямым ребёнком.       — Как знаешь, но помни, что всегда можешь рассказать мне обо всём, что тебя тревожит.       — И ты знаешь, что это взаимно, — ответил ему Изуку и поднялся с кресла, чтобы подойти к стойке с одеждой.       Их тёплые слова друг другу либо было проигнорированы, либо не услышаны тем небольшим количеством людей, находящихся в гримёрной. Аояма, уже готовый принимать клиентов, развязал пояс на длинном блестящем хаори, красуясь бледным подтянутым торсом. Он взял с полочки на стене бутылёк с маслом и немного нанёс на кожу. В воздух просочился аромат мандарина и чёрного перца.       Аояма снова широко улябнулся Мидории:       — Удачи, Изуку-кун, пусть ночь пройдёт без приключений.       — Спасибо, и тебе удачи.       Изуку скинул одежду со стройного тела, оставшись нагишом перед всеми, кто был в комнате. Он к этому уже привык, как и все присутствующие. Подцепив пальцами тонкий, почти просвечивающий хаори цвета хаки, Изуку накинул его на голое тело, после чего натянул обычные льняные штаны, оставив открытыми тазовые косточки. Повторив движения Юги, он также выбрал бутылочку с маслом и нанёс капельку на пальцы, после распределив её на нежную кожу за ушами и на запястья. Тут же почувствовал запах перечной мяты и жасмина. Выдохнув, Изуку посмотрел на время.       22:05       Наверняка, хостес уже встречает первых гостей, оставалось только надеяться, что среди них нет тех, кто хочет получить особые услуги их бара, что они желают только выпить в компании симпатичных молодых парней. Изуку очень надеялся, что у него есть ещё немного времени, прежде чем его тело начнут использовать.       Взгляд из-под полуопущенных ресниц упал на стоящую рядом небольшую холодильную камеру. Вот, что ему нужно, чтобы быстрее перестать думать о том ужасе, что скоро предстоит пережить, к чему он отчасти привык, как бы ужасно это ни звучало. В дверце холодильника имелось несколько бутылок неплохого вина. Мидория не разбирался в сортах вин, а потому взял первую попавшуюся бутылку из тёмного стекла, которая уже была кем-то вскрыта, и судя по температуре тары, совсем недавно. Тут же рядом с холодильной камерой стоял стол с несколькими высокими стаканами.       Алкогольные напитки, вероятнее всего, держали здесь для той части персонала, которой тяжело смириться с их работой. К ним относились новички, в основном. Вот только в свою первую ночную смену Изуку не знал об этом, наверное, поэтому та ночь так хорошо ему запомнилась.       Если бы он мог её забыть… По шее и спине пробежали мурашки, и Мидория нетерпеливо плеснул вина в стакан, наполнив его наполовину. Взяв в руку стакан с вином, Изуку покачал его, наблюдая, как в прозрачном стекле переливается мутная бордовая жидкость, прежде чем в два больших глотка всё выпить.       Если пить быстро, а не тянуть, то и голова быстрее станет лёгкой.       Вытерев губы тыльной стороной ладони, Изуку вышел из гримёрной.

***

      22:53       Миновав охрану на входе, Киришима Эйджиро толкнул входную дверь, что с трудом поддалась. В нос тут же ударили смешанные запахи духов, алкоголя, сигарет и кожи. В питейном заведении, которое выбирал он и ещё пара человек, продавали не только алкогольные напитки и различные закуски, но и очаровательных молодых парней, с которыми за некоторую плату можно было не только скоротать вечер, а также заняться чем-то более извращенным, но уже за более высокую плату, разумеется. У входа четверых молодых парней встретил улыбчивый хостес.       — Добро пожаловать в «Румяна», господа. Меня зовут Юкио, могу я предложить вашей компании свободный столик?       Эйджиро оглядел парнишу, слишком легко одетого, и немного смутившись, отвернулся. Каминари Денки и Монома Нэйто за его спиной хихикнули над глупым видом Киришимы и ткнули в бок четвёртого парня в их компании, призывая поглумиться над смутившимся другом вместе с ними. Бакуго Катсуки, нутром чувствующий подвох от ублюдков-друзей, хмуро осматривал убранство заведения, куда его в день рождения привели эти трое.       Напротив входа находилась длинная барная стойка с несколькими барменами, в остальном же зале повсюду располагались столики с закруглёнными диванами то ли красного цвета, то ли оранжевого. Из-за приглушенного света было трудно определить цвет обивки. Также его внимание привлекли две тяжелые шторы в противоположных углах, рядом с которыми висели неоновые таблички «Зона услуг» Интересно, каких таких услуг?       Чем больше Катсуки находился в этом месте, тем сильнее его интуиция вопила, что друзья не задумали ничего хорошего, и значение их слов: «да просто посидим, выпьем в хорошем месте, увидишь сам» явно не ограничивалось одной лишь выпивкой.       Эйджиро объяснил, что они делали бронь на четыре персоны и также указывали, что одному из их компании понадобятся особые услуги. Юкио, как представился молодой парень, секунду подумал, а потом его брови приподнялись в узнавании.       — Ах, да. Я провожу вас к вашему столику.       От хостес приятно пахло, и пока он вёл компанию к месту, за ним словно тянулся осязаемый шлейф аромата, который, казалось, можно было потрогать руками.       Катсуки сморщил нос, отворачиваясь в сторону. И в этот момент он увидел, как одна из штор двинулась, и за ней показался молодой человек в лёгком одеянии. Из-за расстояния Бакуго не мог сказать, что назвал бы его красивым, но и страшненьким он не был. Его лицо имело приятные черты, на которые хотелось смотреть. Однако не симпатичная мордашка привлекла внимание Катсуки, а то выражение, что было на ней. Полное равнодушие и отстраненность, граничащее с отвращением. Парень в почти прозрачном хаори на голое тело с растрёпанными волнистыми волосами плавно двигался, приближаясь к барной стойке. По пути он едва не столкнулся с одним из гостей, и лишь тогда его лицо расцвело. Он сладко улыбнулся, отвращение из глаз исчезло, и приблизился к гостю, что-то нашёптывая почти в самые губы, прежде чем отстраниться и поклониться.       Это они таким образом извиняются? В какой-то момент Бакуго подумал, что тот полуголый парень накинется на гостя с поцелуями. Однако когда гость прошёл дальше, лицо этого парнишки скривилось, словно он поел лимона.       Вскоре неизвестный молодой человек смешался с толпой гостей, и Катсуки потерял его из вида. Он глядел некоторое время в ту сторону, но больше не увидел той растрёпанной макушки.       Пока он наблюдал за симпатичным парнем, их компанию, наконец, подвели к столику. Когда все уселись, хостес, не убирая с лица слащавой улыбки, слегка склонился и тоном, как будто хочет рассказать какую-то тайну, спросил:       — Так, кому из вас требуются особые услуги?       Трое друзей Катсуки как одно целое указательными пальцами ткнули в его сторону.       — Прошу одну минуту, я принесу меню еды и напитков и меню особых услуг.       Когда хостес отошёл, Бакуго зыркнул на каждого из друзей и тихо спросил, чтобы не нарушать атмосферу уединения, царящую в заведении. Однако его голос немного сливался с тихой восточной музыкой, звучащей из динамиков в потолке.       — И куда вы, черти, меня притащили?       Каминари ехидно улыбнулся:       — В обитель блядства и разврата!       — Мальчику Бакуго пора распрощаться с девственностью, — с притворной заботой протянул Монома, — здесь из тебя сделают мужчину.       — Вы привели меня в бордель? Жить надоело?!       — Не кипятись, Катсуки, — примирительно поднял руки вверх Киришима, — считай это заботой от своих верных друзей, это одно из немногочисленных мест, где сексуальные услуги оказывают только мужчины, да и среди остального персонала женщин нет.       — И почему я должен быть благодарен?       — Потому что ты получишь незабываемый первый опыт! — ответил Киришима.       — Потому что мы вбухали на это достаточно денег! — вставил свои пять копеек Нэйто.       — А ещё здесь красивые мальчики! — добавил Каминари.       Катсуки покосился на Денки:       — А ты откуда это знаешь? Бывал здесь, что ли?       — У этого сайта есть бар, где можно посмотреть анкеты самых популярных урисэн. — Каминари быстро оправдался.       — Урисэн? — переспросил Бакуго.       — Угу-м, мальчики-проституты. Некоторые из них просто составляют тебе компанию за выпивкой, а некоторые и ножки любезно раздвигают. Кто к какому типу относится, можно отличить по одежде — у урисэн, составляющих компанию, одежда закрытая, вроде как у Юкио, который нас встретил, у других же куда более оголённых участков, чаще всего они носят хаори на голое тело.       Бакуго, не задумываясь, принялся крутить головой, рассматривая каждого в зале, пытаясь найти те самые отличия в одежде, о которых упомянул Каминари.       — Не пытайся сейчас понять, кто кем является, в общем зале будут только обычные хостес и урисэн-компаньоны, другие, предоставляющие секс-услуги, здесь не появляются, у них своя территория.       Катсуки вдруг подумал о тяжёлых шторах, за которыми, судя по всему, и скрывалась та самая территория с особыми услугами. Вспомнил руку, под действием которой штора распахнулась, и в зале показался полуголый парень с растрёпанными волнистыми волосами. Если верить словам Денки, этого парня можно было отнести к тем мальчикам-проститутам, но тогда что он делал в общем зале, если у него своя территория? И почему ему так тяжело прятать выражение отвращения на лице, в отличие от остальных?       Подошёл хостес:       — Вот меню закусок и напитков, — на стол легла средней толщины папка, — а вот наше особое меню.       Хостес положил на стол тонкую папку и придвинул её к Бакуго, как бы показывая, что она предназначается только ему.       — Позовите меня, когда определитесь с выбором, а пока я вас покину, однако буду неподалёку.       Пока эти ублюдки, весь вечер убеждающие Бакуго, что его ждёт офигенный сюрприз, разглядывали меню из первой папки, Катсуки всё же решил распахнуть вторую. Он всё никак не мог понять, как ему лучше отреагировать на подобный сюрприз. Нет, он не относился к тому типу людей, которые считают, что первый секс должен был случиться только с человеком, которого ты любишь. Катсуки считал, что не существует такого понятия как «любовь на всю жизнь», не верил, что у него в жизни будет только один человек, с которым у него будет первый и последний секс. В жизни все меняется, даже люди, которые, как ты считал, будут всегда с тобой, могут в любой момент уйти из собственного соображения. Даже эти трое долбоёбов могут уйти из его жизни в один прекрасный день.       Никто не застрахован от потерь.       А потому хранить целомудрие для одного-единственного человека Катсуки не собирался.       Отлично. Хорошо. Если верить Киришиме, Мономе и Каминари, тут прекрасное сексуальное обслуживание, красивые парни, а ещё всё любезно оплачено в честь дня рождения. Так у Катсуки есть шанс заняться головокружительным трахом с красивым парнем абсолютно бесплатно. Не то, чтобы у него не было денег. Катсуки не повезло, — именно не повезло, — родиться в обеспеченной семье, у которой была своя сеть ресторанов. Так что оплатить услуги мальчиков урисэн он был в состоянии и самостоятельно, но ведь приятно, когда не приходится тратиться?       В папке в файлы были вложены листы А4 с распечатанными на них фотографиями, на каждой странице по два фото. Бакуго вглядывался в лица урисэн, но ни одно не цепляло его и не вызывало желание переспать. Перелистнув в очередной раз, Бакуго замер, завидев знакомое лицо. На фото у молодого парня волнистые зелёные волосы были явно короче, чем он видел сегодня в зале. Худое скуластое лицо выражало не то скуку, не то желание хорошенько выспаться. Минимум косметики и взгляд, словно говорящий: «листай дальше, я — не то, что тебе нужно». Ниже, под фотографией простым шрифтом было выведено латиницей «Deku». Бакуго ухмыльнулся.       Хостес, наблюдающий за столиком, сразу же заметил поднятую вверх руку и незамедлительно направился к компании.       — Выбрали кого-нибудь, господин? — с улыбкой спросил он.       — Да, — кивнул Катсуки, поворачивая папку к Юкио, он ткнул пальцем в щёку парня на фото, — я хочу его.