«Девочка-пай»

POV Даша: Мне так хочется встать и уйти, чтобы хотя-бы несколько минут побыть в полном одиночестве, но я не могу, потому что в классе находятся те, которые не дадут мне сбежать. И я лишь уткнувшись взглядом в неинтересную книгу, продолжаю терпеть и слушать то, что происходит за моей спиной и слушать крики, будто находясь в одичавшем зоопарке. В помещении становится душно, когда обстановка накаляется и бешенство доходит до финальной стадии, что заставляет меня оторваться от книги и развернуться посмотреть на происходящее: летают стулья, переворачиваются парты, в разных углах кабинета бутылки и упаковки от еды, громкий крик и визг, оглушающий с первого же звука. В кабинете стоит неимоверный грохот и кажется грохот у меня внутри, проходящий землетрясением именуемым страхом, что первый попавшийся стул полетит прямиком в меня — бешенство перед последними уроками зашкаливает. Внутри всё сжимается и содрогается, я дрожу, когда до моих ушей вновь доходит грохот — страх. Удушающий воздух в помещении безжалостно сдавливает мои лёгкие и не даёт сделать глубокий полноценный вдох, который бы сопроводился моим иным недовольным взглядом в сторону этих людей, показывающих себя не в самом лучшем виде и что самое худшее — это видят и другие, кидая на наш класс разочарованный взгляд. И мне тоже стыдно за всех — за себя. «Вот он, одиннадцатый "А", выпускники, пример для подражания!» - Шейко, а что это ты читаешь? - из моих рук нагло и насильно вырывают книгу, что заставляет меня лишь приоткрыть рот, но бездействовать. Чёртовы нарушители моего личного пространства, сующие нос куда не надо — вот этих животных я называю своими одноклассниками, которым я не смотря на обиды протягивала руку помощи. Внутри меня стягивает ком обиды и разочарования — я такая дура, которая на протяжении нескольких лет лизала им ноги, а они просто искали поводы издеваться, нарушить моё личное пространство, выбить слёзы и нарушить нервную систему до такой степени, что глаз начал дёргаться. Родители постоянно мне говорили, что отношения с одноклассниками не важны, главное отдать себя учёбе полностью и не сдаваться. Но разве люди, которым не так важно образование оставят девочку-пай в покое и дадут ей спокойно закончить все классы и уйти в колледж? Нет. «Потерпи ещё немного, милая! Ещё немного!», — в голове проносятся слова мамы, что не даёт мне вновь сломаться на глазах у этих моральных насильников и доставить им удовольствие своими слезами и пустыми мольбами отдать книжку и оставить меня. - Даш, Даш, Даша... Когда ты уже перестанешь быть подстилкой в плане морали и девочкой-пай? Ой, да вы посмотрите, что она читает! - Даня театрально закатывает глаза, а затем притворно округляет, видя в книге будто что-то необычное и грязное, но я прекрасно знаю, что это очередной повод опозорить меня перед всем классом. У меня внутри штиль и ещё один кусок моей души откололся. Пальцы задрожали и ком обиды сдавил горло, на глаза навернулись слёзы, но я лишь наблюдаю за Даниилом и молчу — мне есть что сказать, много, но я не хочу давать им короткое наслаждение своей очередной истерикой. - Посмотрите-ка.. - он своим длинным толстым пальцем провёл по строчке книги и заострил внимание на конце. Брюнет заливается грязным смехом, запрокидывая голову. Но мне не хочется слушать очередную выдумку Дани, поэтому я с грохотом встаю со стула и задрав голову, тяжёлыми шагами иду к выходу, нагло толкая в плечи его верных дружков, не дающих мне выйти из класса. Я впервые позволяла себе быть такой.. грубой, отталкивающей, сильной. За моей спиной громкое улюлюканье и тихий смех, шёпот, но мне абсолютно всё равно — на этих людей, которые меня окружают. - Знаешь, Даниил, - начинаю я, едва берясь за холодную ручку двери, поджимая губы, смотря куда-то в пустоту. Едкие усмешки прилетающие мне в спину колким ощущением резко перестали ощущаться и слышаться. Так странно, что все успокоились, слушая мой подавленный писклявый голос от нахлынувших эмоций и накативших на глаза слёз. - Говорить то, чего на самом деле нету... Так глупо. Я не понимаю всех издёвок надо мной... Всех вот этих попыток потратить мои нервы. Моральные уроды! - и с этим вскриком я выхожу из класса, громко хлопнув тяжёлой дверью с почти ободранной краской. *** - Я вижу, как ты дрожишь, Шейко и совсем не от холода... - от хриплого, эротического шёпота мне на ухо я вздрагиваю и гнусь, а после зажмурившись, открываю рот, глотая воздух. Поплеев одним толчком жмёт меня к чёрной матовой тачке, берясь за талию, прижимая к дверце машины всем своим крупным телом, от чего у меня схватывает дыхание и в глазах начинает мутнеть. Я издаю глухой стон, когда он берётся за края моей юбки и тянет ближе к себе, вынуждая прижаться к его телу максимально вплотную. У меня подогнулись ноги и тело содрогнулось, а затем меня пробила дрожь, вызванная неимоверным страхом и холодом этой летней ночи. - Я тоже скучала, Поплеев... - мой голос дрожит, когда парень нагло залезает мне рукой под юбку и гладит внутреннюю сторону бедра, что заставляет меня томно, учащенно задышать и выгнуться сильнее. «Мы просто друзья.» - Побазарим потом... - коротко чеканит брюнет и отходит, позволяя мне отойти от авто. Он открывает дверь и я понимаю, что это тот самый вечер, когда я могу отпустить все проблемы, резко свалившиеся на плечи. Понимаю, что свободна. И я покорно сажусь в чёрный дорогой каен, пристёгиваюсь дрожащими руками и смотрю, как плавно машина Вити увозит меня в неизвестность.