«Девочка-пай»

POV Даша: Громкая музыка давит на виски, отдаваясь пульсацией в сознании. Клубы дыма, идущие из тлеющих сигарет и давно работающего кальяна буквально въедаются в мои лёгкие, что заставляет меня подавить кашель и войти в помещение, наполненное грязными в моральном смысле и пьяными людьми. Мои глаза судорожно пробегают по танцевальному партеру, наблюдая за нелепыми и хаотичными движениями мужчин, цепляющихся за острые формы танцующих девушек, которые уже готовы сорвать кучу денег лишь за одну ночь, радуясь тому, какое у них "п р е к р а с н о е" тело. Едкий запах алкоголя бьётся в нос, что заставляет меня нахмуриться и сморщиться от лёгкого отвращения, а затем и ядрённости каждого напитка, находящегося в баре. Взгляды людей буквально вцепились в меня, съедая немым интересом, что потрёпанная девочка-пай забыла в клубе и почему сидит со стаканом обжигающего во всех смыслах виски. Но если бы они знали, что сейчас происходит у меня внутри и как паршиво в этот момент: все мои внутренности пропускают через мясорубку, болезненно сжимая, вытаскивая остатки, опустошая меня полностью — такого опустошения у меня никогда не было. Подавленность, бесконечная обида на одноклассников — именно эти чувства разъедают меня. Густая пустота образовалась во мне и теперь мне кажется: всё, что меня окружает — настолько опустошённое, что сразу пропадает интерес. Голова раскалывается от опасного количества ненужных мыслей в голове и алкогольный градус начинает давить на виски, учащается сердцебиение и повышается давление вместе с желанием снять рубашку. Но я лишь дрожащими руками и вялыми движениями ослабила галстук, который буквально душил меня и вновь упёрлась в стол локтями. Взгляды людей страшно осуждающие, крепко впившиеся в меня и моё состояние. И о н тоже смотрит на меня. Моё сердце начинает биться тройными рывками, чему я крайне удивляюсь — такого никогда не было, когда я находилась в компании с Вити — когда мы были совершенно одни. Он всегда был для меня просто другом, который вытаскивал меня из депрессий, сильных истерик, вставлял мне мозги в нужный момент, всегда был мне самой нужной несокрушимой опорой, единственным мужским плечом и мне никто не был так близок, как он. И этот вечер не стал исключением того, когда Поплеев помогал мне забыться, разгрузиться и ощутить давно желанную лёгкость, которую будут создавать не алкогольные напитки, а сама жизнь ― без истерик, постоянных ссор с родителями и одноклассниками. Сегодня был понедельник и я ощущала всю тяжесть этого дня на своих плечах, старательно держа булыжник, который может раздавить меня и пробить на окончательную, сильную истерику. ― Даш, — окликает меня Витя, но я сижу как в ступоре и с силой поднимаю на него потерянный и непонимающий взгляд, вопросительно изгибая брови. — У меня на неделе очень грязное дело появилось... — тянет парень, отводя глаза куда-то в сторону. Я нахмурилась и приподнялась, смотря на его подрагивающие черты, которые чётко выражали обеспокоенность и недоверие. Это длительное молчание заставило все мои мышцы напрячься и сжаться в один пульсирующий ком. Я нервно сглатываю и сжимаю вспотевшие ладони в кулаки, смотря как парень нервно кусает губы и слушаю его тяжёлое дыхание, которое заставляет разъярённо раздуваться его ноздри. — Во что ты уже вляпался, Поплеев? — я говорю это сквозь стиснутые челюсти, ловя его встревоженный взгляд, а затем вновь повторяю его фамилию с нажимом, едва напрягая голосовые связки. Сегодня видимо точно не тот день, когда я могу расслабиться в его компании. — Говори, во что ты вляпался, чёрт тебя возьми? ПОЧЕМУ ТЫ ПОСТОЯННО НАХОДИШЬ НА СВОЮ ЗАДНИЦУ НЕ РЕШАЕМЫЕ ПРОБЛЕМЫ?! — мой повышенный тон голоса как будто плеть рассекла воздух и со свистом прошлась по лицу Вити, заставив его зажмуриться от жгучей боли. Я впервые за несколько лет наших с силой натянутых отношений, державшихся вот на таких встречах повысила на него голос и смотрела с бесконечным разочарованием. Во мне сейчас бушевали и сражались эмоции, что заставило меня с грохотом сесть обратно на жёсткий диван и посмотреть в лицо парня. Он перевёл свой взгляд на меня и его бледные дрожащие губы открылись, а из уст вылетело тихо и едва внятно: — Наркотики... — Поплеев тяжело вздохнул, отворачивая лицо, а мои глаза округлились и сердце забилось с неимоверной скоростью, буквально ломая мои рёбра. По коже прошлась крупная волна мурашек и судорог. Я знала, что этот безумный парень ещё с детства способен на многое... Но не на такое... — Ты принимаешь? — тихо сорвалось с моих губ и я вздрогнула, когда холод окатил мои ноги, а в сердце поселилась тревога и страх за Витю. Я внимательно смотрю за парнем и покорно выжидаю ответа, сжимая пальцами края чёрной, кожаной, школьной юбки, а затем берусь за белую рубашку, на которую уже успела пролить мартини. — Нет.. продаю, — мой рот от большого шока и удивления открывается и я смотрю на него с недоумением, спрашивая взглядом именно причину всего этого. И он видит, всё понимает, но явно говорить не хочет. — Я наркодилер.. мне были очень нужны деньги, — выжимает из себя Витя, а я лишь разочаровано опускаю глаза и поджимаю губы, пытаясь переосмыслить всё, что мне сказал Поплеев. — И мне нужна твоя помощь.. нужно вывезти всё за границу, иначе меня здесь арестуют.. миллиарды километров от Москвы, ты будешь на грани ареста, пропустишь многое, но.. зато м ы будем в м е с т е. Ты со мной? — парень протягивает мне свою руку и смотрит не в глаза — в душу. И в этот момент я снова встаю в ступор и наверное минут десять смотрю на вытянутую руку Вити. Мы с ним честно были похожи.. мы оба носим непростую судьбу на спине. Бросить маму, папу, брата и младшую сестру, учёбу, ради л у ч ш е г о д р у г а? Получить максимальный сладкий кусок жизни, наплевав на то, что я иду против закона и за моей спиной будет тысячи смертей и возможно пожизненная тюрьма в дальнейшем? Оставить абсолютно всё и просто ж и т ь? Да. — Я с тобой хоть на край Поплеев... — я жму плечами и улыбаюсь, а затем кладу свою ладонь в его, чувствуя, как по руке прошёл разряд тока и где-то глубоко в венах проснулось тепло, а сердце резко пропустило удар и начало бить кульбиты. Что со мной? «Нет повести печальнее на свете, Чем повесть о Ромео и Джульетте.»