Красный Агат

Юнги даже представить не мог, насколько близок к ней он был.

      Звонок для учителя и Юнги, не желая больше ни минуты тратить на этот шумный класс, машет рукой и велит всем уходить. Шумно, тут же что-то обсуждая, толпа учеников покидает класс и бежит восвояси — наверняка эти задиры нашли очередную жертву. Мин должен был бы пройти следом, проверить всё, но позволяет себе не быть учителем хотя бы во время обеденного перерыва и уходит в комнатку для перекуса особенно уставших учителей. Обычно он зависал там один. Сердобольные тетушки, которые давно забыли о своей личной жизнь, как курицы наседки крутятся вокруг подростков — пусть и дальше они этим занимаются. Однако сегодня компания у Юнги всё же была. — Ох, учитель Мин! — эта женщина совсем недавно перевелась к ним и, сказать честно, даже Юнги в худшие свои годы не был настолько неуклюжим. Пока она подскакивает с места, чтобы учтиво склонить перед ним голову, успевает дважды задеть стол сначала рукой, потом широким бедром и, напоследок, пролить налитый доверху чай. Юнги лишь морщится на громкий шум, тихо здоровается и идет к холодильнику. — Вы не против, если я сегодня пообедаю здесь? Мне говорили, что чаще всего вы здесь один и я могу уйти, если мешаю! — Успокойтесь, пожалуйста, госпожа Кан, — микроволновка загудела и парень, всё же чуть оттаяв от вежливости женщины, слабо улыбнулся. — Это помещение мне не принадлежит и здесь может обедать кто угодно. Тяжелый день? — Да… И, к сожалению, он всё никак не заканчивается. — Ученики? — Да сущие демоны, прости Господи, а не класс! В два-два у меня учится мальчишка, прям золотой ребенок, но над ним все издеваются. Никак не могу помочь — родители обидчиков на словах соглашаются со всем, а детям всё равно. Ма Ёль терпит из последних сил, просит не говорить маме, ведь она живет далеко. — Далеко? — Юнги уже сидит за обеденным столом, не торопясь поедает приготовленный вчера пибимпап. Честно, ему не особо интересно грузиться проблемами другого класса, когда на нем мало того, что висит свой, так ещё и проблемы иного характера уперлись лезвием в горло. Не ответить просто было бы грубо, а обижать учительницу Кан он не хотел. — А мальчик здесь с кем живет? — Насколько я знаю, с сестрой. Не родной. Он вообще усыновленный, там очень запутанная история между родственниками, поэтому гнев других подростков и свалился на него. Он просто «не такой», — Кан Су Мин громко отпивает из своей кружки и со стуком ставит её на стол. Юнги лишь мельком поднимает на неё взгляд, отмечая прилипшую к подбородку крошку чего-то и снова прячет глаза в своем контейнере. — Раньше хоть сестра заступалась, приходила в школу, разговаривала с ребятами, но что-то давно её не видно… Можно вас кое о чём попросить? — О чем же? — Поговорите с мальчиком, а? И с классом. Я слышала от других учителей, что вас все уважают и в какой-то степени боятся, господин Мин.       Нужно ли ему это? Конечно нет. Парень снова смотрит в просящие, даже умоляющие глаза учительницы Кан. Он ведь должен согласиться, да? И дело даже не в его отношении к ситуации, не в загруженности вечно сурового учителя Мина, а в элементарных должностных обязанностях. Порядок в школе и безопасность — дело преподавателей, которым он и являлся. Выбора нет. — Класс два-два? Напомните ещё раз, как мальчика зовут? — Ох, вы согласны?! Спасибо! Мальчишка Сон Ма Ёль, только я его отпросила и отпустила домой с последнего урока. Завтра сможете подойти? — Подойду. И госпожа Кан, пожалуйста, обращайтесь ко мне по имени.       Они заканчивают обед за достаточно милой болтовней, женщина, расслабившись в обществе Юнги, неожиданно для него расцвела. Хохотала, потешаясь и шутя над своей же неуклюжестью, рассказывая произошедшие с ней случая в предыдущей школе, из которой, к слову, уволилась она из-за конфликта с родителями. Добрая, достаточно приятная, чтобы к концу беседы весь скептицизм Юнги растворился. Обедать с кем-то на работе, оказывается, бывает весело.       С улучшенным настроением Мин провел ещё два урока, напоследок кинул пару угроз своим оболтусам на внеплановом классном часе, после чего со спокойной душой ушел не домой, а в банк. За прошедшие четыре дня у него получилось собрать одну треть требуемой с него суммы и по совету А Ён, занимался он этим с перерывом. Стоить упомянуть, что от новой знакомой он весточки ещё не получал. Даже через Хе Сон. Как там дела, есть ли хоть какие-то зацепки?       Длинная очередь, кипа подготовленных документов и откровенная ложь на вопрос о том, для каких целей берется кредит. Конечно же, его одобрили. Юнги с кругленькой суммой вызывает такси и едет туда, где его точно будет ждать не пустая квартира. — Я дома, — стук от скидываемой обуви ещё раз подтверждает сказанное, на встречу тут же выходит высокий силуэт и первое, что замечает Мин, белозубую улыбку. И, черт возьми, его футболку на Хо. — Ты чего это в моих вещах? — Свою испачкал, ты же не против? — Думаю, уже поздно возмущаться? — в ответ уверенный кивок. — Значит не против. Как там наша малышка? — Твоё счастье, что ко всем моим талантам добавляется ещё умение заговаривать зубы старым ведьмам. Поменял ей пару лампочек, повесил полку и вуаля — претензий как и не было. Старушка всё удивляется, как такой хороший парень как я, дружит с таким говнюком, как ты. — Умолкни. Как там у тебя с той девушкой из больницы? — Ты про медсестричку? Что могу сказать, — Хосок разворачиваются и уверенно идет к кухне, куда за ним и следует Мин. Ещё с порога чувствовался аппетитный аромат и когда-нибудь Юнги точно поблагодарит друга за то, что помимо решения некоторых его проблем, он находит время и заниматься порядками в квартире. — Вне больницы она была куда сговорчивее. Не знаю, на долго ли хватит её упрямства, но пока близко, если ты понимаешь, о чём я, мы не пообщались. — Может и к лучшему? — Юн опускается на стул и отмахивается от еды. Каким бы вкусным не был запах, он не голоден. — Гляди и влюбишься, замуж позовешь и всё, минус один игрок на скамье холостых. — А сам-то когда даму сердца найдешь? Как там дела вообще с этой таинственной красоткой, есть новости? — Тайна остается неразгаданной, увы. Взял ещё один кредит. Хер его знает, есть ли вообще какой-то смысл во всём этом и не грохнут ли меня завтра перед работой. Сказать честно, я заебался. — Понимаю, Юнги. Но я тебя поддерживаю, знаешь же? Хорошее дело делаешь, глядишь и героем станешь — жизнь чью-то спасёшь. — Героем, как же.       Он правда устал, только непонятно, от чего больше — от бессилия или ожидания неизбежного? Интуиция подсказывала, что хорошим это дело не кончится и будет он и дальше жить себе, ненавидя и желая поскорее забыть все эти ужасные дни. Месяц, это всего лишь один месяц, неумолимо несущийся со скоростью метеорита прямо ему в голову. Сон Джи Сон — неразгаданная загадка, у которой и решения может не быть. И волей случая в это оказался втянут не только он.       Хосок, как настоящий друг и не смотря на всё своё наигранное безразличие к окружающим, стал достаточно часто оставаться у Юнги на ночь. Оберегать товарища, на сколько хватит сил. И с ним было спокойнее. Странные сны больше не тревожили, никакого испуга от любых звуков за входной дверью, хотя весточку Мин был бы не против получить. Как она, жива ли ещё эта девушка? Кормят ли её похитители, дают ли отдохнуть, не причиняют боль и не позволяют ли себе чего-то непристойного? Стоило подобным мыслям закрасться в голову, они тут же, подобно семенам, прорастали довольно глубоко, изнутри кроша черепную коробку. Если ему страшно, то Джи Сон, очевидно, ещё больше.

***

      Утром, следующим за длинной и практически бессонной ночью, парень ещё помнил о своём обещании учительницы Кан. Класс 2-2, Сон Ма Ёль — поговорить с ним и одноклассниками. Желательно, как можно жестче. Хорошее начало среды, ничего не скажешь. Для Юнги было удивлением, что его боятся. За какие заслуги? Молчаливый — да, строгий — бывает. Но страшным и нагоняющим ужас на учеников он себя представить не мог. По крайней мере, так его уверяло отношение с классом 1-3, его классом.       По этажу с учебными кабинетами перед первым уроком было всегда не протолкнуться — все бегают, торопятся, громко обмениваются новостями за минувший день. Вот на кой он случайно услышал, что четырнадцатилетняя девочка хвалилась тем, что вчера побила рекорд по поцелуям со своим парнем? И если сам Юнги в том же возрасте действительно счёл бы это чем-то крутым, сейчас ему казалось это отвратительным. Для него они всего-лишь дети — с неокрепшими умами, разгоняющимися эмоциональными качелями, однако очень жестокие в силу своей тупости. — Класс 2-2, встать!       Юнги сначала предупредил своих учеников о том, что задержится, после чего только отправился вершить подвиги. Когда, как не на уроке, застать всех в полном составе? И послушные на первый взгляд детки сразу же поднимаются и ждут обратной команды. Кто-то смотрит на Юнги удивленно, кто-то безразлично, а кто-то… Прости Господи этих юных девочек, с неприкрытым интересом. — Госпожа Кан, я могу украсть одного вашего ученика на пару минут? — Кого же? — актриса, ну что сказать. На секунду даже Мину показалось, видя удивление женщины, что их разговор ему привиделся. Но потом она подмигнула. Боже… Дай ему сил не засмеяться. — Сон Ма Ёль же в вашем классе? — женщина охает, театрально прикрывает рот ладошкой и торопливо кивает. — Пара минут. А остальные пусть продолжают стоять. — Эй, какого?.. — Тишина в классе! — он даже сильно не повышает голос, но эффект на привыкших к мягкохарактерным тетушкам, которыми полон их коллектив, производит. По просьбе Кан нужный ему, незнакомый парень выходит из толпы и сразу же идет к выходу, не дожидаясь Юнги. — Если ваша учительница скажет мне, что кто-то пытался сесть или возмущался, каждый нарушитель будет обед встречать в кабинете у директора, а после школы уйдет только вместе с родителями. Ясно?       И на секундочку Юнги стало понятно, почему его боятся. Он ещё раз оглядел класс, в попытке заметить мятежников, но все лишь больше вытянулись по струнке, даже отвели от него взгляд. Затея госпожи Кан уже не казалась Юнги такой бесполезной, осталось заняться только пареньком, что уже смотрит на него, как на врага. — И зачем вы меня позвали? — Во-первых, позволь представиться, — они останавливаются у окна почти в самом конце коридора, на достаточном расстоянии от классов. Ма Ёль запрыгивает на подоконник, а Мин, закрывая на это глаза, облокачивается на стену рядом. — Мин Юнги, я буду вести у вашего класса английский в следующем семестре. — Мм… Ладно. Что дальше? — О тебе беспокоятся. Почему ты не хочешь, чтобы твоя мама знала о том, что происходит у тебя в школе? Вы с ней можете написать заявление на тех учеников, которые достают тебя. — Не слышали, что обо мне говорят? У меня нет мамы, учитель Мин. — Никогда не верю тому, что слышу, пока не проверю. Насколько мне известно, тебя официально усыновили. Это верно? — Ёль соглашается. — Значит мама, пусть и не родная, у тебя есть. Понимаю, скоро каникулы и ты, может быть рассчитываешь, что в этот раз о тебе точно забудут, но не заблуждайся. Такие ребята, как те, что издеваются над тобой, никогда не бросают свои цели, пока им не дадут сдачи. У тебя есть друзья? — Нет. И я от… — по мере того, как говорил Юнги, голова парня опускалась всё ниже. Ма Ёль вцепился пальцами в подоконник под собой, недовольно кривил губы и отвечая, говорил так тихо, что Мину пришлось переспросить. — Я отбиваюсь от них, даю сдачи. Но это их только больше злит.       Так всегда было, есть и будет в школах. Слабые страдают от издевок сильных, пока те совсем не понимают, что их задача — защищать. Юнги и сам когда-то был таким, вредным злым подростком, которому не нравилось, что на него как-то не так смотрят, не нравилось, что к нему липнут по поводу и без. Он не испытывал стыда, пока на собственной шкуре не ощутил того, какими отвратительными могут быть последствия всей этой травли, пока чуть сам не потерял близкого сердцу человека. Нужно будет позвонить ей, когда освободится. — Конечно, их же явно больше. А пока их задницы спрятаны в тепле, под мамкиными юбками, эти уроды и будут продолжать. Только не говори никому, что я так говорю о учениках, меня же, блять, уволят, — Сон впервые при нём улыбается, оценив таки подход Юнги и тот, не скрывая, этому радуется, тоже растягивая губы. Протягивая руку парню, учитель продолжает говорить: — Давай договоримся, Ма Ёль. Если ты не хочешь втягивать в это семью, то позволь мне побыть какое-то время твоим защитником. Хорошо? Не переживай, последствий не наберется, ты не первый, кому мне приходилось помогать в таких вопросах. — Скажите честно, учитель Мин, — парень поднимает взгляд, прикусывает губу. Не сразу задает свой вопрос, видимо решаясь, а Юн ждет, не торопит. Если у кого-то в классе откажут ноги, ему на это плевать. — Вас моя сестра попросила приглядеть за мной? — Твоя сестра? — Не притворяйтесь, что не знаете её. Джи Сон сама мне когда-то сказала, что если у меня будут проблемы, чтобы я искал «учителя Мин Юнги». Вы же знакомы, да? Может тогда вы знаете, какого хрена она мне не звонит? Уже прошло пол месяца с тех пор, как она уехала к маме, а от неё ни сообщения… Я думаю, что что-то случилось, но мне никто не рассказывает. Учитель Мин? Эй, вы куда? — Пошли в класс и поторапливайся, — Ма Ёль догоняет у самой двери, а Юнги замирает, когда слышит его шаги прямо за спиной. Он не может просто проигнорировать его, не может… — С твоей сестрой, я уверен, всё в порядке. Она не просила меня помочь и я тоже давненько с ней не общался, но Джи Сон обязательно тебе скоро позвонит. — Ладно. — Заходи давай и садись на своё место.       Что это было? Почему, почему столь важное оказалось прямо тут, под носом? Юнги не торопится заходить следом, смотрит на стоящую посреди класса Кан Су Мин, а видит не её. Он снова там, в гребанном феврале, прямо перед забором у школы прощается с Джи Сон, которой нужно кого-то подождать. Глубокий вдох — толку нет. Боль уже не где-то в душе, в голове, она физическая, сковывает мышцы, душит его. Блять! Юнги через силу делает шаг, а после второй, уже увереннее. Кан отходит в сторону, когда замечает, что Мин нацелен на её место. Все, кроме Ма Ёля, до сих пор стоя. — А теперь, маленькие навозные мухи, слушаем меня внимательно и впитываем своими крохотными мозгами каждое слово. Если я ещё раз услышу о том, что в классе 2-2 травят учеников и учителей, мало не покажется всем. Как член дисциплинарного комитета я буду вызывать вас, ваших родителей, поднимать из могил ваших покойных бабушек и дедушек, каждый божий день, пока до вас не дойдет. Если я узнаю, что вы не прекращаете, то в школе непременно будет полиция и я столько дерьма напишу в личное дело каждого, что вас не примут ни в одну старшую школу, а потом уже и ни на одну работу. Вы будете молиться, чтобы вас приняли уборщиками на вокзалы, мыть обоссанные унитазы. И мне плевать, кем работают ваши родители — сколько денег в их кошельках тем более. Наказан будет каждый, усвоили? И будьте уж любезны, поблагодарите Ма Ёля за то, что он не назвал мне ни одного имени. А теперь сесть!       Раздался грохот, заскрипели стулья. Все смотрели испуганно, даже бедная учительница, которая наверняка уже жалеет о том, что обратилась за помощью. — Госпожа Кан, вы не будете против, если Сон Ма Ёль сегодня пообедает с нами? — К-конечно! — Спасибо. И да, забыл упомянуть. Завтра утром около учительской будет установлен ящик, куда все, кому нужна помощь, сможет бросить записку со своим именем и проблемой. Если помощь нужна не вам, то можете писать имена тех, кого травят. До встречи в следующем семестре, класс 2-2. Надеюсь, что на каникулах вам хватит времени подумать над своим поведением.       Юнги уходит так же неожиданно, как и появился. Он не понимает, что творит, но однозначно уверен, что доведет дело до конца и не смотря на все проблемы, которые обязательно возникнут у него на пути, уменьшит издевательства над учениками, на сколько это будет возможно. И начнет он с Сон Ма Ёля, который так удачно может помочь и ему раскрыть ему некоторый тайны. Хотя более вероятно, что после первого урока Мин начнет со вступления в дисциплинарный комитет, от которого открещивался с первого рабочего дня, потом уже с беседы у директора. А там уже и обед, и Ма Ёль.       Но до обеда, как оказалось, времени настолько много, что новости этого дня только копятся. Где-то на середине второго урока у Юнги требовательно, много раз зазвонил телефон — когда парень увидел имя звонившего, он миллион раз пожалел, что не ответит сразу. — Юнги, твои детишки никуда бы не делись, если бы ты поговорил со мной две минутки! — Прости, Хе Сон. Что-то случилось? — Нет, я просто так звоню. Конечно случилось! У тебя есть планы на твои каникулы? — Никаких. — Значит собирай свои вещи, ты едешь в Ильсан. — Что? Зачем? — А? Не хочешь увидеть чудеса спасения? А Ён сказала, что знает, где та пропавшая девушка.