Столкновение

Она опустила голову, волосы вновь закрыли её лицо, но по подбородку нескончаемо стекали слёзы. Их было много, достаточно, чтобы он понял, сколько всего она хотела сказать, и не могла. Всё было почти как в тумане. Так поздно ночью Мадара не мотался по лесу уже довольно долгое время – раньше причиной этому могли стать задания, либо какая-нибудь его личная работа. Но сейчас он выполнял другое «задание». Своё собственное, он этого хотел, и он получил каждую секунду времени этой «миссии». Воспоминание об этой ночи теперь было разбито на очень чёткие кадры – может быть, виной было спиртное, которое он понемногу пил с этой девушкой в течение всей ночи, может быть, ощущение того, что впервые за долгое время, он абсолютно всё делает правильно, потрясающее ощущение. Он помнил, как они вдвоём прокрались через обломки бывшей деревни, как, пока она не замечала, искала тело своего брата, он наложил гендзюцу на своих бывших союзников – особенно запомнился кадр угасших от иллюзии глаз одного из них; он ведь только проснулся на тот момент. Лучше всего он запомнил, как он недалеко от неё, наблюдал, как она с трудом приносит на могилу камень, прощается с ушедшим близким, стоя перед свежей могилой, и как на фоне восходит солнце. - Он всегда хотел защищать меня, хотя я была старше него,- её голос не дрожал, она просто говорила,- я принесла самый красивый, какой только нашла,- кивок на камень,- но цветов нет... Учиха запомнил ощущение земли под ногами, когда он встал совсем рядом с ней – наравне – и запомнил, как блестело в первых лучах солнца саке, которое он сам выливал на могильный камень. - Весной – свежесть, летом – тепло, осенью – погружение в сон, зимой – снег… В саке отражен весь мир,- он вылил всё оставшееся из фляги.- Грустно уйти из этого мира, не попробовав. Это мой дар ему. - Спасибо,- отозвалась она будто эхом, хотя не повторяла за ним, лишь благодарила. - Не благодари,- Мадара чуть нахмурился,- мы движемся дальше,- он сделал паузу, но, не дождавшись от неё ответа, продолжил.- Ты принесла его сюда. Вырыла могилу. Ты сделала всё, что могла, для него. Не неси эти воспоминания больше, они слишком тяжелы,- он опустил взгляд, поняв, что свою боль никогда не сможет ни приглушить, ни унять до конца – ведь он на своём месте не сделал для Изуны большего, хотя мог. Он до сих пор думал, что он мог бы спасти его. - И ты тоже. Он поднял взгляд и уловил на себе её, знающий, изменившийся. Она повзрослела. От этого он ощутил внезапную лёгкость, вся боль на несколько мгновений просто испарилась. От этого он широко усмехнулся и сощурился, глядя прямо на солнце. Ему нужно было вернуться, нужен был сон, и, как оказалось, ему нужен был кто-нибудь ещё сильнее, чем ей сегодня. Девушка взяла его за руку – ту, с которой он снял сегодня перчатку, да так обратно и не надел. И они пошли через лес к тому месту, которое ранее он сам приготовил для ночлега. Было раннее утро, он где-то на краю сознания понимал, что если сейчас они уснут, могут быть уязвимы днём. Поэтому Мадара установил защитный барьер на последних силах – так ему казалось, а точнее, он уже почти не чувствовал своего тела и своей физической энергии из-за того, что его переполняли эмоции. Сейчас он чувствовал себя не легче широкой заражённой саднящей раны, ещё вдобавок на больном по всем зонам теле этого мира. Давно… Да вообще никогда! Никогда он не мог позволить себе так себя распустить. Но сейчас… Тяжёлое состояние его не покинуло, когда он с девушкой устроился у дерева. Опустив все возможные, все существующие в нём для самого себя рамки, Мадара расслабился. Он обнимал её за плечи, прижимая её к своему боку, чувствовал, как она обхватила его поперёк талии и пытается устроить голову на его плече. Запах крови, гари, земли, грязи и… Чего-то приятного? Тёплого. Не саке, но и его запах был, и, возможно, кружил голову не хуже. Его рука, обхватывающая её за плечи, напряглась, притягивая её ближе, и лишь через секунду он сам это понял. От того, что тело расслаблено и действует будто бы совсем без приказа мозга, он испытал какую-то тупую эйфорию. С ним давно такого не было – обычно Мадара предпочитал получать от жизни удовольствие, не используя усилителей вроде саке. Он сжимал её, пока не почувствовал взволнованное дыхание на своей шее. Поняв, что перегнул палку, он повернул голову к ней, но чуть не столкнулся подбородком с её носом. Ощущение на груди – она сжала ткань кофты. Они дышали какое-то время, прямо друг на друга. Он чувствовал, как голова периодически норовит закружиться, до потери разума, но пока ещё мог себя контролировать – хотя где-то внутри давно знал, что сейчас уже не остановится. Но она была первой – ловко освободилась от его руки и, перенеся бедро через него, села верхом. У него захватило дух – он уже ощущал подобное раньше, но сейчас женщина нравилась ему, и прикосновение, хоть через одежду, свершилось так, будто бы они двое – части конструктора, идеально подходящие друг другу детали. Её бёдра легли ровно вдоль его боков, согрели и одновременно покрыли кожу мурашками. Он подался вперёд, плохо соображая, что происходит, но понимая, что в общем-то ничего ужасного. Руки сами быстро нашли её талию, но в момент, когда он её стиснул, показалось, что он сам излишне резок, и возникший голод нельзя утолять грубостью – но ему понравилось. Она затрепетала, очевидно, боялась, но одновременно он улавливал в ней и волнение, граничащее с возбуждением. И это выпнуло из его головы последний разум. Всё сорвалось, когда он дёрнулся к её лицу, с такой силой что впечатался в её губы так, что они ударились зубами. Это – да вообще-то уже ничто – не могло его остановить. Особенно, когда он получил робкий ответ – она не знала, что делать, но отвечала, как могла. Мадара с силой втянул её губы, стиснув её в руках, ощущая, как она упёрлась в него, чтобы суметь дышать. Как будто бы она сопротивляется… Эта случайная мысль свела его с ума ещё сильнее – если такое только было возможно. Ведь до сих пор он не знал такого сумасшествия, у него ещё ни разу не было любимой женщины, и одновременно с этим, кажется, любящей. Сам факт каких-то эмоций у него и неё в купе с ощущением сопротивления бил по нему – по его груди, животу и ниже, ниже – как звон огромного гонга бьёт по ушам. Удары в свою очередь прибивали его к ней намертво, так, что меж ними не протиснулся бы и тончайший лист. Поцелуй набрал в итоге такое давление, что оторвались друг от друга они с хорошо слышимым страстным звуком. Он тут же ощутил, как рванулась ткань с его живота – девушка дёрнула его кофту наверх. Он сообразил вовремя, чтобы не застрять в собственной кофте, но к его удивлению, даже изумлению, она не сняла кофту окончательно, «связав» ею его запястья и удержав их над его головой. Сама она нависала над ним. Её запах, ставший отчётливее, тот, тёплый, приятный, теперь вызвал не столько приятную эйфорию, сколько жжение в голове, желание срочно опрокинуть её под себя и вжаться в неё. Как ей удалось удержаться – он сам не знал, не представлял. - Позволь мне… Или я продолжу бояться,- она наклонилась к его уху и, посидев так немного, прикусила. Он выдохнул, усмехнувшись и выгнувшись, пытаясь грудью прижаться к ней. Осознание того, что она пытается справиться со страхом сама чуть не заставило его засмеяться. Нет, нет, ведь сейчас и он ввязан. Это можно разделить с ним. Мадара освободил руки из её хватки, не избавляясь от кофты на запястьях, перекинул руки вперёд, взяв девушку в кольцо. Он не мог не усмехаться. Чувствовал, как она выпрямилась от неожиданности и стиснула пальцы на его груди, при этом не поцарапав. Её сводило от возбуждения – он понял это в ту же секунду. Это логично: у неё ещё не было мужчины. Её тело выдаёт такую реакцию на новые ощущения, будто компенсирует все годы, начиная с того момента, когда она стала зрелой. Он плавно провёл пальцами по её спине, ощущая при этом линию спины, как та идёт на талии, и ямку позвоночника. На каждое его движение она напрягалась, стискивала его бёдрами по бокам, напрягала кисти рук, её пальцы крепко обхватывали его плечи. Мадара склонил голову на бок. - Теперь не продолжишь?- вопрос был риторическим, конечно. Он просто произнёс его, чтобы она услышала его голос – чтобы увидеть её реакцию. Он даже выдохнуть не успел – на этот раз она поцеловала его. Именно поцелуи и ощущение её тела волновали до судороги. Его руки вновь напряглись, он выпрямился, выгнулся, прижимая к себе, согнув ноги в коленях и прижав её ногами сзади. Во всём этом, что с его стороны, что с её ощущалось неподдельное желание завладеть друг другом. Но тем не менее, оно было не принуждающим, ведь оба хотели. Мадара невольно двигался, будто ёрзал, так как при движении соприкосновение казалось ему ещё более плотным. И она отвечала. Он был далёк от комплексов и переживаний – если бы он не видел в ней в первую очередь человека, то и не посмотрел бы на неё, поэтому, в первую очередь так как она – человек, морально, он рассмотрел бы её отказ серьёзно. Но отказа нет, и он не сомневался в том, что сейчас должно произойти. Трава немного колола спину, но не это вызвало сильные эмоции – удивление, возбуждение, азарт – а тот факт, что девушка только что уложила его на лопатки и склонилась, поцеловав его шею. Он позволил ей продолжить, понимая, что кровь разгоняется как в по щелчку заведённом механизме. Нетерпение билось изнутри, как стая пойманных мелких птиц, но на то он и был лучшим, чтобы уметь контролировать себя даже при крайних эмоциях. И зная, что дальше будет лучше, сдерживался. Она уделила внимание всему его телу: исцеловала шею и грудь, изгладила мягкими ладонями, так, что он согрелся ещё сильнее. И неосознанно двигалась на нём. Получалось так, как будто он уже входил. По ощущениям было не совсем приятно – ткань штанов сдавливала, ещё и девушка по неопытности доставляла дискомфорт, но всё с лихвой компенсировали всплывающие в голове картины, как они выглядят со стороны. Мадара уже не лежал, а опирался локтями позади себя, активно подаваясь головой навстречу, когда она тянулась за поцелуем. Ему безумно нравилось ощущение, что не смотря на то, что она недавно пережила, сейчас именно она сидит и движется на нём, а значит, он ею владеет. Когда она наконец сняла с него брюки, он чуть не рассмеялся от чисто-невинной реакции – и при этом живом интересе. С неё снять порвавшуюся одежду вышло легко, да и она не стала смущаться и пытаться прикрыться руками, но до самого последнего момента волновалась по поводу того, что «вдруг не уместится». Он понял, что она будет сомневаться и если попытается – то может причинить боль, и потому взял инициативу. Подмял под себя, быстро перевернувшись, и поцеловал. Он замечал, что для женщин это всё проходит куда чувственнее, и потому можно неверными действиями психологически закрыть человека от последующих раз. Но та, что была с ним сейчас, держалась как будто бы наравне с ним самим. Это нравилось до скрежета зубовного. Он исцеловал её, как и она его недавно, и, решив приучить, приказывал вслух: «Раздвинь ноги шире», «Приподними таз», «Можешь обнять крепче», «Смотри на меня». Чтобы знала, что делает, чтобы картина строилась и в её голове, кроме того… Это тоже заводило. Он не стал предупреждать, когда продолжит – иначе бы сжалась. Но когда рывком вошёл полностью, как можно чётче, удерживая за бёдра, тут же начал успокаивать, идя дальше постоянно. Губы чуть не свело от поцелуя, продолжая который, он начал двигаться. Тяжело было, не отрываясь, почти полностью выходить и снова толкаться – но нужно было дать ей привыкнуть к его размеру. Когда от продолжительного совместного движения на телах выступил пот, он решил, что пора пробовать новое, и под её изумлённый вскрик, поменял их положение так, чтобы она снова была сверху. Это того стоило. Он видел смущение и радость от того, что она могла ему довериться, все её эмоции были как на ладони. Совсем рядом раскрасневшееся лицо с прикрытыми глазами. Она движется, оперевшись руками о его грудь. И постепенно всё нетерпеливее, быстрее. А Мадара ощущает до судороги сильные приятные ощущения – кажется, от такого положения он может входить полностью, и при этом видеть всё перед собой. Усмехнувшись, он тянется к её уху, сжимая ягодицы и помогая двигаться: - Так, по-твоему, не умещается?- снова толчок, он заставляет её выгнуться, и еле узнаёт собственный голос. Она дрожит от возбуждения и сильнее сжимает его бёдрами, нежно вплетая пальцы в волосы, проводя ногтями по голове. Не умышленно, она возбудила его с новой силой – он ощутил ещё явственнее, как ему в ней стало тесно. Сжал её сильнее. - По-моему, теперь это и твои проблемы,- чуть дрожащим голосом произнесла она, откинувшись назад, оперевшись руками о его колени позади. И начав двигаться, на пробу медленно. Он задохнулся от ощущений. Чёрт, эта девушка ему нравилась всё сильнее – она была оригинальна даже теперь, в совершенно новой для неё ситуации. Он выдохнул и начал двигаться в ответ. Но спустя некоторое время не выдержал щемящего возбуждения и, вновь подмяв её под себя, начал двигаться быстрее. Он чувствовал, как остатки разума совсем улетучились – позволил, потому что ощутил, что и она достаточно разгорячена, чтобы принять в полную силу. И не сдерживаясь, начал двигаться так, что не заметил, как её тело заметалось в агонии. Склонившись к ней ощутил, как много жара вокруг. И начал целовать, будто в лихорадке. Толчки стали ещё резче и быстрее. Она постоянно подаётся навстречу, не смотря на то, сколько силы он вливает. Заводит, он чувствует, как снова и снова загорается его взгляд. Он вдавливается с новой силой. Обнимает и целует в шею, и сам чувствует, что ей нравится ощущение такой безвыходности. Когда податься больше некуда, кроме как к нему. Тяжело выдыхает на её грудь и с силой целует ключицы. Уже не может прерваться ни на миг – как будто уже что-то другое заставляет его двигаться без остановки. Он наконец подходит к концу – ощущение, что вокруг всё рушится, в голове грохочет будто обвал в горах, а в точке соединения с ней всё горит. И не известно, лучше избавиться от этого жара или же ещё сильнее распалить. Он задыхается и одновременно почти давится воздухом, который так отчаянно пытался вдохнуть. Взрывается от нескольких вспышек в голове. Утыкается лбом в её плечо, чувствует, как её ногти бессильно царапают спину у поясницы – надо же, и это она неопытна? – упирается коленями в землю сильнее, чтобы ещё глубже войти. Она «обнимает» его ногами сильнее, он чувствует, как она сжата, и слышит вскрик. Мимолётно доволен оттого, что заранее наложил защитный барьер. Никто кроме него не услышит таких криков. Горячие вспышки, напряжение на грани, лёгкие разрывает, но так хорошо – потому что напряжение получает свои волны разрядки. Он ощутил, как расслабляются мышцы – настолько, что не в состоянии больше вообще хоть как-то работать. Но это недолго, это хорошо. Отойдя от эмоций, Мадара, прикинув, будет ли повторять, вышел. Нашёл нужный свиток в своей одежде и достал плащ для долгих переходов – потому тёплый. Он был не таким большим, так что пришлось лечь в обнимку, вплотную. И хотя её присутствие и тяжёлое дыхание – явно ещё не пришла в себя – мешали некоторое время, он был слишком усталым, чтобы не свалиться в сон. Ему хватит пары часов сна, и вероятнее всего, учитывая сон в объятиях полностью обнажённой девушки, с непривычки тело будет реагировать. Но это не волновало. Он видел её взгляд и гордился этим выражением сытости на её лице. И точно знал, что в разгар дня, когда они наберутся сил, совершенно не важно, будет ли повтор, или они разойдутся навсегда. Не важно, даже если выйдет так, что они будут некоторое время вместе. Они друг друга понимали больше, чем можно передать словами, и потому волнения или сомнений возникнуть просто не могло.