Столкновение

Чем дальше, тем легче. Впервые такое. Видимо, нервы полностью ушли. Теперь он вновь точно знал, что нужно делать и как. Нельзя точно сказать, благодаря девчонке это произошло, или может, благодаря само собой получившемуся человеческому общению. Раньше такого удовлетворения морально удавалось достичь, если он обсуждал что-нибудь с Хаширамой, ещё с детства, сидя у реки. Не то, чтобы тот случай с её братом и последующий её моральный рост стояли с Сенджу наравне… - Я рад, что ты понятлива. Уже почти развилка. Дорога расходятся, и это не просто разные пути – они направлены чётко туда, с чем связано непосредственное будущее каждого из них. У неё остались родственники, и теперь она хочет увидеться с ними. А у него никого не осталось, и теперь он чётко это понимает. И уже слишком силён, чтобы было глупым достигать чего-либо в одиночку. - Это естественно,- она встаёт рядом. А он совершенно случайно бросает взгляд на её ноги, если быть точнее, лодыжки, видные из-за того, что она до сих пор носит порвавшиеся брюки. И невольно мелькает мысль, что что-то не так, как обычно. Не как у других женщин. И пока не может понять, не в силах оторвать взгляд. - Была рада тебя встретить,- поклон,- если ещё встретимся, буду рада тебе. - Если это случится, я уже буду другим,- медленно выдаёт он, параллельно всё ещё думая. Дошло. Не хрупкие, не тонкие, как у аристократов, но приятные взгляду, в отличие от лодыжек деревенских женщин, которые, как правило, много времени проводят за неподвижной работой. Навело на воспоминание – если подумать, всё её тело отличается от слабого, присущего по традиционным представлениям обычной женщине. Такие ноги могли бы быть и у шиноби в том числе. Взгляд метнулся к её лицу. - Ты ведь не шиноби?- плохо. Слишком поздно он сообразил, что плохо интересоваться её личной жизнью – как будто они и не заканчивают общение вовсе. - Нет,- удивлённо,- но я много бегала из-за работы брата – он добывал для деревни ресурсы, постоянно забывал завтрак, да и пить ему надо было много, так что я каждый день бегала от колодца и обратно. Мадара вскинул подбородок. Это была хорошая семья, и сейчас он чётко представил, как мог бы быть гостем у неё. Даже если бы брату не понравился. Выдохнул, осознавая, что теперь будет думать о ней с большим теплом и чаще, чем следовало бы. Потому что только сильнее зауважал. Возникла даже мысль, что живи эта женщина в одном с ним селении, она бы заботилась о нём, и прямо-таки нарывалась бы на роль его женщины. Потому что кроме неё никто бы не смог. С какого это перепугу? Да просто, интуитивно думал. Чёткое ощущение, что это правильно, пусть и в какой-то другой реальности. - Я и мой брат после тренировок и миссий ели под одним и тем же деревом,- решил поделиться в ответ,- и потому я сильно придираюсь, если мне не нравится, как была подана еда. Они помолчали. Девушка смотрела на него, и следя за её взглядом он так и видел «зачем ты это говоришь, я не захочу уходить сейчас». Это привело в чувства, Мадара понял, что если не сейчас, то и потом может выйти так, что всё затянется. Нельзя. Просто нельзя. Если бы это была другая жизнь – пожалуй… - Мне нужно идти,- чуть громче, чем обычно произнёс он, скрещивая руки на груди и опуская голову, прикрывая глаза – закрываясь снова. От того, что он напрягся, перчатки немного давили на костяшки. Волосы прикрыли часть лица. Неожиданно она шагнула ближе и осторожно убрала пальцами пряди с его лица, не касаясь кожи. Он внимательно посмотрел на неё – не привязалась ли? Сожаление. Дикое сожаление. Она знала, что нужно идти, желала всего хорошего, благодарила за всё, но глубоко внутри чертовски сильно сожалела. - Я буду другим, если мы опять встретимся, но уверен, что и я тебе буду рад,- его взгляд смягчился, он перехватил её ладонь за пальцы и приложил их кончики к своим губам. Он не хотел делать подобного, но только в этот момент понял, что её пальцы – нежные, не рабочие, и ими приятно прикасаться к губам. При этом не отрывал от неё взгляда, не моргал даже. Она улыбнулась. Благодаря плотному прикосновению даже через ладонь передавался пульс. Как будто всё её существо переметнулось в пальцы, и продолжает тянуться к нему, как бы далеко друг от друга они ни были. Странно вдруг осознать так много, при том, что ещё во время секса – который выдался поразительно чувственным – можно было это осознавать. Выдохнув, он отпустил её и, кивнув, развернулся и пошёл своей дорогой. Махнул рукой, не повернув и головы. Чувствовал, как она смотрит на него. Слух наконец уловил, как развернулась и она, и, выдохнув, пошла по своему пути. В его власти многое. Нельзя позволять таким эмоциям быть главнее, иначе не он сам будет кроить жизнь, как захочет. Потому когда-нибудь он навестит её, как луч из другой жизни, потому что сам этого захочет.