Дышать и верить

Больно. Первое, что чувствует Эрен, когда с трудом открывает глаза — ему больно. Он пытается пошевелиться, но ощущение такое, будто на теле не осталось живого места. Холодно. Второе, что чувствует Эрен, когда получается сфокусировать взгляд — ему холодно. Он лежит на сырой земле в переулке и совершенно не понимает сколько времени здесь провёл. Они даже не побоялись, что от полученных травм он запросто может умереть. Его выбросили словно мусор, ненужную игрушку, испорченную вещь. Йегер пытается подняться, хотя бы сесть, но с губ срывается болезненный стон, и он снова заваливается на бок. Больно. Больно. Больно. Эрен жмурится и рвано выдыхает. Кажется, они что-то ему сломали. Что-то помимо психики и веры в мир. Он трясущейся рукой тянется к карману джинсовки и молится всем богам, чтобы телефон был на месте. На быстром наборе, под цифрой один тот, кому он может и хочет позвонить. Эрен зажмуривается и перед глазами тут же всплывает знакомый образ. Единственный о ком сейчас может и хочет думать. Только ему он безгранично и всецело доверяет. Только на него может положиться. Эрен снова болезненно стонет. Только бы дозвониться. Только бы хватило сил. Достать чудом уцелевший смартфон получается с сотой попытки, а на то, чтобы трясущимися пальцами задержать цифру быстрого набора требуется бесконечно много времени. Кажется, что гудки идут целую вечность, на деле же проходит всего четыре, прежде чем человек на том конце провода отвечает на звонок. — Забери меня, — хрипло выдыхает он и телефон выскальзывает из ослабевших рук. Эрен знает, что этого достаточно. Нужно просто подождать. Чёрт, как же холодно. *** Перед предстоящей операцией в отделе творится полный хаос. Ривай откровенно скучает. Он прекратил следить за ходом совещания ещё сорок минут назад. Аккерман потягивается на стуле, не стесняясь зевает в кулак и пожимает плечами, сталкиваясь с осуждающим взглядом Эрвина. Ну, а что он, собственно, хотел? План захвата со своей командой Ривай обсудил ещё десять часов назад. Все последующие повторения и дебаты его не интересовали. Всё равно основную работу выполнять ему и его ребятам. Вносить корректировки в свою часть Аккерман не собирался. Он бросает скучающий взгляд на наручные часы и недовольно цыкает. Почти час ночи. Смит будет должен ему за сверхурочные. Ривай снова зевает и думает о том, что ему необходима новая порция кофеина. Он лениво оглядывает переговорную в которой стоит неимоверный шум и уже собирается сходить за кофе, но вздрагивает от неожиданности, когда в кармане брюк вибрирует телефон. В такое время это может быть только один человек. Аккерман достаёт смартфон и усмехается. Ну что там у него стряслось? Снова поссорился с родителями? Подрался? Перебрал с выпивкой на вечеринке и опоздал в общежитие? Он качает головой и расслабленно откидывается на неудобном стуле, принимая вызов. — Забери меня, — хрипло, едва слышно, раздаётся на том конце провода, но даже так Ривай отчётливо различает то, как надломленно звучит его голос. Усмешка пропадает с лица, а в трубке слышится грохот и одновременно с этим Аккерман рывком поднимается из-за стола, опрокидывая стул. В переговорной воцаряется тишина и все взгляды моментально устремляются на него, но ему совершенно плевать. Не говоря ни слова, он стремительно покидает комнату. Из здания Бюро Ривай уже выбегает, на ходу отслеживая телефон и запрыгивая в машину. Он срывается с места и мчит по городу, выжимая педаль газа на максимум, нарушая все правила дорожного движения. Единственная мысль, что всё это время набатом бьётся в голове «пожалуйста, только не это». Пусть он просто напился, подрался, впервые попробовал косяк. Всё, что угодно, только бы был невредимым. С ним не могло случиться ничего плохого. Нет. Только не с ним, пожалуйста. Только не с Эреном. Геолокация на экране телефона, слава всем богам, подаёт чёткий сигнал. Ривай радуется, что однажды Йегер в шутку подключил эту функцию. Кажется, тогда Аккерман отказался его тренировать, предположив, что тот гуляет на студенческих вечеринках и недосыпает. — Ничего подобного! — возмутился Йегер. — Я был дома. — Ага, так я и поверил, — хмыкнул Ривай, разматывая боксёрские бинты. — Никакой тренировки, иначе ты свалишься и давай без вранья, пожалуйста. — У меня нет от тебя секретов, — обиженно отозвался Эрен, впрочем, без споров снимая бинты вслед за ним. — Ага, — безразлично отозвался Аккерман, доставая телефон, но тут же возмущённо вскинул голову, когда тот бесцеремонно вырвал его из рук. — Эй, какого хрена? — Секунду, — Эрен примирительно выставил ладонь, быстро набирая что-то на смартфоне. Спустя пару мгновений он протянул его обратно, довольно улыбаясь. — Вот, смотри, сможешь всегда знать где я нахожусь. Круто же, да? Боже, лучше бы это им никогда не пригодилось. За десять лет службы в ФБР Ривай повидал слишком много грязи и ужасов. Убийства, насилие, терроризм — список, который можно пополнять вечно. Этот мир прогнил насквозь, но Йегер не тот человек, с которым могло случиться что-то плохое. Нет. Только не с ним, пожалуйста. Аккерман учил Эрена драться ещё до того, как тот решил пойти в академию. Йегеру было двенадцать, когда он впервые вернулся из школы весь в ссадинах и синяках. Ривай тогда вздохнул, покачал головой и сказал, что научит его защищаться. Он правда научил и не только этому. В дальнейшем, когда Эрен поступил в университет, Аккерман стал для него персональным наставником, поделился всем, что знал сам и максимально подготовил к полевой работе. Благодаря этому в академии Йегер без проблем попал в тройку лучших выпускников. Ривай мог поклясться, что в свои двадцать два Эрен стоил многих опытных агентов. С его подготовкой он просто не мог не суметь защитить себя. Какого чёрта с ним произошло? Аккерман резко тормозит в нужном месте и выскакивает из машины, едва вспоминая, что её стоит закрыть. Район отвратительный, один из худших в их городе, и он искренне не понимает, что вообще Йегер тут забыл. Он сверяется с локацией на экране смартфона и сворачивает в тёмный переулок, рефлекторно кладя руку на кобуру. — Эрен? — напряжённо зовёт он и вздрагивает, когда слышит слабый хрип откуда-то справа. Ривай резко разворачивается и ужасается от вида избитого Йегера. В переулке темно, но того, что он может рассмотреть достаточно чтобы преждевременно его похоронить. — Эрен! — Ривай падает на колени рядом с ним, проверяет пульс и касается лица, убирая пряди волос. — Посмотри на меня, давай же! — Леви? — хрипло и тихо отзывается тот и Аккерман понимает с каким трудом ему даются слова. — Ты приехал. — Конечно приехал! — подтверждает он, бегло оглядывая его под светом фонарика телефона. — Ты ранен? — Нет, не знаю, — хрипит Йегер с трудом формулируя слова. — Нет. Ривай и сам уже видит, что явных признаков наличия открытых ранений нет. Замечает он не только это и стискивает челюсть от подступающей ярости. Кто посмел сотворить с ним такое? Кто этот смертник, что осмелился причинить Эрену такой вред? Аккерман закрывает глаза и медленно выдыхает. Не сейчас. Позже. Можно разобраться с этим позже. Ривай пытается аккуратно его поднять, но Эрен стонет от боли, заставляя помедлить. — Чёрт, потерпи немного, я сейчас, — обещает, всё-таки подхватывая на руки, внутренне содрогаясь от очередного болезненного стона. — Потерпи, пожалуйста. — Холодно, — жалобно шепчет он, закрывая глаза. Аккерман осторожно укладывает Йегера на заднее сиденье машины, укрывает его пледом, что всегда валялся в багажнике и хочет закрыть дверь, но останавливается, когда Эрен слабо хватается за рукав куртки. — Мне что-то… — с усилием выговаривает он и закашливается. — Я не… — Подмешали, но не знаешь что? — помогает Ривай и видит слабый кивок головы. — Я понял, подожди. Он берёт с переднего сиденья бутылку воды и помогает Йегеру сделать несколько глотков, чтобы успокоить кашель. — Не едь в больницу, — просит он. — Не хочу, чтобы… — Всё будет хорошо, — мягко заверяет Ривай, поглаживая по голове. — Ты будешь в порядке, Эрен. Он ненавидит себя за эти слова, потому что невозможно быть в порядке после такого. Аккерман садится за руль, трогается с места, стараясь вести машину максимально аккуратно и не причинять Эрену лишнего дискомфорта. Боже, ну разве он мог знать, что такое случится с этим мальчишкой? Риваю было тринадцать, когда Йегеры вместе с двухлетним Эреном переехали в соседний дом. Микаса подружилась с ним сразу же. Будучи одногодками, дети быстро нашли общий язык, а Ривай на правах старшего брата стал за ними приглядывать. Аккерман привязался к нему в рекордные сроки. Забавный мальчуган с задорной улыбкой и большими, искрящимися глазами невероятного цвета. Он рос под опекой Аккермана и, как замечали родители Йегера, во многом на него равнялся. Эрен был особенным, не таким как все. Яркий, активный, любознательный и весёлый подросток с повышенным чувством справедливости. Он всегда без раздумий бросался на защиту слабых, из-за чего частенько попадал в передряги. Поэтому Ривай научил его драться, при условии, что тот не будет первым провоцировать конфликт. Эрен взрослел, менялся, но Аккерман оставался единственным, кто мог усмирить его взрывной характер. В двадцать семь Ривай согласился на уговоры Смита и подал документы на перевод в столичный офис ФБР. Новость об отъезде из Шиганшины Эрен воспринял болезненно. Он закрылся в себе, отказывался от прогулок с друзьями и не отвечал на звонки. В конце концов Аккерман насильно вытащил его из дома, закинул на байк и вывез за город. Они проговорили весь вечер и полночи. Риваю и самому было больно расставаться на долгий срок. Тогда они оба не могли понять природу своих чувств — Эрен в силу возраста, а Ривай из-за врождённого упрямства. Он списывал всё на братскую привязанность, не больше. Йегер в итоге признался, что хочет пойти в военное, и Аккерман помнит, насколько был обеспокоен этой новостью. — Эрен, не вздумай, — Ривай нахмурился от его решительного вида. — Война — это самое ужасное, что может быть. — Ты тоже был на войне, — отозвался Йегер, обиженно поджимая губы. — Всего полгода в горячей точке, — Аккерман поморщился от неприятных воспоминаний. — Поверь, мне хватило чтобы понять, что война — это сплошной ужас и огромный риск. — Но ты продолжаешь рисковать каждый день, — упёрто ответил он. — Работа в ФБР — это другое, — возразил тот. — И всё же риск, — продолжал настаивать Йегер. — Малыш, ну что ты упёрся? — Ривай устало выдохнул, зарываясь пальцами в его волосы и ероша непослушные пряди. — Я, конечно, не могу запретить, но беспокоюсь о тебе. Не выбирай эту дорогу, пожалуйста. — Тогда поступлю в университет в столицу, а потом… — Эрен нерешительно закусил губу. — Как насчёт академии ФБР? — Мне тебя не переубедить, да? — вздохнул Аккерман и покачал головой в ответ на неуверенную улыбку. — Ладно, только не бросай тренировки, когда я уеду. — Конечно, — он активно закивал головой. — Потом возьмёшься тренировать меня снова? — Обязательно, — Ривай одобрительно усмехнулся. — Обнимешь? — с надеждой спросил Йегер. Аккерман без вопросов притянул к себе заключая в объятия. Эта привычка осталась у них с детства. Ещё детьми они научились просить о поддержке, когда она была необходима. — Всего лишь год, да? — грустно спросил Эрен. — Всего лишь год, — уверенно подтвердил он. Ривай не помнит, когда именно окончательно пропал. Сколько было Эрену? Кажется восемнадцать? Да, тогда общежитие университета закрыли на ремонт и Йегер переехал к нему на месяц. Именно во время совместного проживания Аккерман и понял, что серьёзно попал. С удивлением он обнаружил, что пропустил момент, когда Эрен вырос и стал таким… Красивым? Это была чистая правда. Занятия спортом со школьного возраста только сыграли на руку, и Ривай всё чаще ловил себя на том, что подолгу зависает, разглядывая передвигающегося по дому Йегера. Для Аккермана он был не таким, как все остальные — ярким, пленительным, жадным до знаний. Они могли говорить о чём угодно, а вести совместный быт было совсем не проблематично. Ривай с ужасом осознавал, что этот ребёнок, в его глазах таковым больше не является и он не отказался бы переступить черту. Аккерман запрещал себе думать в этом направлении. Между ними разница в одиннадцать лет. Он фактически вырастил этого мальчишку и просто не мог испортить их доверительные отношения, что выстраивались с детства. Самообман с трудом, но давался. Этим он и занимался последние четыре года. Ривай едва заметно качает головой, пытаясь отогнать воспоминания и паркуется у собственного дома. Он аккуратно берёт Эрена на руки и заносит его в гостиную, укладывая на диван. Йегер тут же хватается за рукав куртки, не давая уйти. С облегчением Аккерман замечает, что его взгляд стал более осознанным, а движения не такие рассеянные и слабые. — Подожди, — просит Ривай, мягко убирая его ладонь. — Я наберу тебе ванну. Когда он возвращается, Эрен немигающе смотрит в одну точку прямо перед собой и не реагирует на происходящее вокруг. У Ривая от этой картины сердце разрывается. Он берёт его на руки и переносит в ванную комнату. Там Аккерман стаскивает с него подранные, испорченные вещи, стискивая зубы от злости. — Не надо, — вздрагивает Йегер и протестующе перехватывает запястья, когда он доходит до джинсов. — Я сам. — Ты не справишься сам, — Ривай убирает руки, но не отстраняется. — Не в таком состоянии. — Пожалуйста, Леви, — умоляюще шепчет он, едва ли не плача. — Пожалуйста. — Эрен, посмотри на меня, — Аккерман мягко касается подбородка, заглядывая в глаза. — Обнимешь? Они мгновение смотрят друг на друга, а после Йегер сдаётся и обвивает его плечи руками, утыкаясь носом в шею. — Вот так, — он одобрительно кладёт ладони на лопатки, прижимая к себе. — Просто держись за меня и позволь тебе помочь. Это всего лишь я. Ривай на ощупь стягивает с него джинсы и подхватывает на руки, осторожно погружая в тёплую воду. — Печёт, — шипит Эрен и болезненно морщится. — Сейчас пройдёт, потерпи, — успокаивающе шепчет на ухо Ривай. — Позже я позвоню Ханджи, и она приедет тебя осмотреть. — Не звони, не надо, — Йегер вздрагивает, умоляюще заглядывая в глаза. — Малыш, ты отказался ехать в больницу, — максимально мягко, но настойчиво объясняет Аккерман. — Я без понятия чем тебя накачали, поэтому она осмотрит тебя и прокапает. В ответ он молчит, обнимая свои колени и отстранённо глядя перед собой. — Доверься мне пожалуйста, — просит Ривай, осторожно касаясь его руки. — Я только тебе и доверяю, — тихо отзывается Эрен, сжимая ладонь в ответ. Аккерман помогает ему вымыть голову и смыть грязь. Он видит многочисленные царапины, кровоподтёки и ушибы на теле, будто Йегера долго избивали ногами или спустили с лестницы пару раз. Замечает характерные ссадины на лице у рта и засохшую кровь на внутренней стороне бёдер. Ривай видит абсолютно всё. Он позволяет себе сжать бортик ванной до побелевших костяшек, пока Йегер умывает лицо. Аккерман убьёт того, кто это сделал. Найдёт каждого причастного. Каждого, кто посмел прикоснуться к Эрену. Без суда и следствия. Он убьёт их всех. Ривай кутает его в полотенце и переносит в спальню, которая давно стала комнатой Йегера. Он помогает ему одеться в домашние вещи, оставленные здесь ранее, и укладывает в постель. Эрен обнимает свои колени, смотря в стену безжизненными глазами. Аккерман присаживается у кровати так, чтобы их лица были напротив и делает глубокий вдох, прежде чем шагнуть в чёртову пропасть. — Кто это сделал? Йегер продолжает хранить молчание и смотреть сквозь него потускневшим взглядом. Аккерман касается его лица и замечает, как он вздрагивает от этого действия, но не отстраняется. — Эрен, — мягко, но уверенно зовёт Ривай, поглаживая щёку большим пальцем. — Я не спрашиваю, как, не заставляю рассказывать подробности. Я спрашиваю, кто. — Их было трое, — тихо говорит он после длительного молчания. — Мы одновременно поступили в академию, но произошёл инцидент, и они вылетели спустя два месяца. — И? — осторожно отзывается Аккерман, подталкивая рассказывать дальше. — Мы не ладили, но один из них поздравил меня с окончанием и предложил отметить. Так сказать, забыть все обиды, — продолжает тот. — Не знал, что их будет трое. Йегер замолкает и отводит взгляд. Видно, что он не хочет продолжать, но пересиливая себя всё-таки выдыхает: — Они снимали на телефон. — Место, имена, — тоном, не терпящим возражений, резко чеканит Ривай, сдерживаясь из последних сил. Эрен выдыхает, закрывая глаза. Он отвечает неохотно, тихо и коротко, но рассказывает всё, что нужно Риваю. Называет имена, место, где он встретился с одним из них, и дом, в который его привезли, когда накачали. Аккерман запоминает каждое слово. Он сбрасывает очередной звонок от Смита и осторожно зарывается пальцами в волосы Йегера. — Мне нужно вернуться на работу, — устало выдыхает Ривай. — Но к тебе скоро приедет Ханджи, позволь ей тебя осмотреть, пожалуйста. — Ладно, — бесцветным голосом отзывается тот. — Я постараюсь вернуться побыстрее, — обещает он. — Побудешь один? — Да, — Эрен накрывает ладонью его запястье и чуть сжимает. — Не беспокойся. Аккерман медлит, но всё-таки кивает и уходит. Он быстро переодевается, находит телефон Йегера и покидает дом. В машине Ривай просматривает входящие звонки, сообщения и фото, выбирая нужную для себя информацию. Он раздражённо откидывает смартфон на сиденье и резко выезжает на дорогу, по пути прикидывая, что лучше сделать с этими уродами. В голове одна за другой мелькают идеи — запытать до смерти, причинить такую боль, чтобы они молили о пуле в голову. Отомстить, заставить страдать, просить прощения, а потом пристрелить к чёртовой матери. Аккерман знает, что теряет контроль, но сопротивляться этим желаниям совершенно не хочется. «Однажды закона будет недостаточно, Ривай.» Аккерман выдыхает, сжимая руль до побелевших костяшек. Закона всегда было недостаточно, и он как-то справлялся, но не в этот раз. Не тогда, когда такое происходит с самым дорогим человеком в мире. Ривай не сможет сдержаться, бездействовать и закрыть глаза на случившееся. Он не простит их, просто не сможет. «Дай мне слово, что скажешь, когда захочешь пересечь грань.» Аккерман резко заезжает в очередной поворот и набирает номер Смита. Тишину салона разрезают гудки. — У меня в кабинете, — коротко бросает Ривай, когда друг отвечает на звонок. — Десять минут. Вообще-то Эрвин его начальник и разговаривать вот так он с ним не должен. Но на самом деле они дружат полжизни, поэтому Аккерману многое спускают с рук, если не всё. Ривай заезжает на парковку, резко тормозит, занимая сразу два парковочных места, но сейчас особенно плевать. Он залетает в здание Бюро и сразу же направляется в свой кабинет. — Фар, Иззи, — коротко бросает он, когда стремительно пересекает отдел. Ребята реагируют моментально и тут же идут следом. Заходят в кабинет втроём и Фарлан плотно закрывает за собой дверь. Здесь их уже ждут серьёзный и собранный Эрвин и напряжённая Ханджи. — Что случилось? — взволнованно спрашивает Зоэ. Аккерман молча проходит к столу. Резкими, отточенными движениями он разряжает служебный пистолет и снимает значок. — Ривай? — со сталью в голосе зовёт Смит. — Когда-то я дал слово, что скажу, если буду готов переступить черту, — наконец отзывается он и поднимает спокойный взгляд. — Я не просто готов, я это сделаю. Изабель и Фарлан заметно напрягаются, а Ханджи несдержанно охает. — Ривай… — предупреждающе начинает друг. — Я держу своё слово, Эрвин, — перебивает его Аккерман. — Вы можете задержать меня здесь и сейчас или не мешать и прикрыть мою задницу. В кабинете воцаряется давящая тишина. Они с Эрвином ведут молчаливую борьбу, буравя друг друга взглядом. В глазах у Ривая плещется решимость и ничем не прикрытая ярость. — Сколько? — первым сдаётся Смит. — Трое. — Когда? — продолжает он, не прерывая зрительного контакта. — До рассвета. — Причина? На секунду Аккерман прикрывает глаза, сжимает челюсть от злости и набирает в лёгкие побольше воздуха, словно перед прыжком в воду. — Эрен, — выдыхает он, рефлекторно сжимая кулаки. Зоэ испуганно ахает, прикрывая ладонью рот. Все знали, насколько дорогим человеком для Ривая является Йегер. Друзья были знакомы с ним лично, а Чёрч и Магнолия ждали момента, когда Эрен закончит стажировку и присоединится к их отделу. — Фар, Иззи, — не поворачивая головы обращается Смит. — Вы — алиби капитана. Сегодня ночью вы вместе перепроверяли материалы дела и остались в его доме до утра. — Да, — в один голос отвечают ребята. Аккерман молча бросает Фарлану запасные ключи от дома. — Чтобы не беспокоить Эрена, мы будем в гостиной на первом этаже, — говорит Изабель прежде, чем покинуть кабинет. — Хан, — Эрвин переводит многозначительный взгляд на подругу. — Ты отравилась и уехала домой. — Поняла, — поспешно соглашается женщина. — Ривай, в каком он состоянии? — Очень хреново, Хан, — признаётся честно. — Он сильно избит, его чем-то накачали, поэтому его бы прокапать и… Ривай обрывается, не завершая фразу, но Ханджи больше не задаёт вопросов и покидает кабинет. Он тоже не видит смысла задерживаться и направляется на выход, но замирает, когда в спину прилетает вопрос: — Что именно с ним случилось? Аккерман закрывает глаза, делает глубокий вдох и считает про себя до пяти, чтобы не натворить ничего в порыве ярости. В произошедшее до сих пор верится с трудом. Сложно осознать, что такое могло с ним случится. Только не с ним. Только не с Эреном, но… — Изнасилование, — резко отвечает Аккерман и оборачивается через плечо. Он видит, как напрягается друг после его слов. — Я не хочу, чтобы об этом стало известно. — Не станет, — заверяет Смит. — Я могу поехать с тобой. — Нет, — тут же отрезает Ривай. — Я сделаю это сам. *** Найти трёх ублюдков получается без проблем. Аккерман стоит на другой стороне улицы, скрываясь в темноте и пристально следит за нужным домом. Ему невероятно везёт, потому что в этом квартале нет камер и разбиты почти все фонари. Здесь мало кто живёт и вероятнее всего, совсем скоро здешние дома попадут под снос. Власти города давно хотели избавиться от единственного тёмного пятна столицы. Когда трое выходят из дома, Ривай опускает козырёк кепки пониже, убеждаясь, что его лицо достаточно скрыто и пересекает улицу. Он идёт за ними, выдерживая дистанцию в несколько метров. Его не замечают. Они медленно бредут по неосвещённой улице, хохочут и не стесняясь обсуждают произошедшее. У Аккермана заканчивается терпение, хочется пристрелить их на месте, прямо здесь и сейчас, но он слегка встряхивает головой, напоминая себе, что это будет слишком просто. Трое парней сворачивают в тёмный переулок и Ривай в который раз убеждается, что сегодня удача на его стороне. Это именно то, что ему нужно. Он ускоряется и нагоняет их почти сразу. Сбить с ног и дезориентировать трёх олухов, которые даже до конца не прошли стажировку в академии ФБР, оказывается проще простого. Он крепко связывает руки каждого и по очереди затыкает рот, чтобы криками не привлекали внимание. — Кто ты такой, чёрт возьми? — говорит тот, до кого не успели дойти руки. — Какого хрена тебе нужно? — Посмотри внимательно, — скалится он, опуская чёрную защитную маску и наклоняясь поближе. — Как ты думаешь, что же мне нужно? Все трое в ужасе распахивают глаза и мычат, пытаясь отпрянуть. Конечно, они его узнали. Среди учащихся Аккерман был легендой. О его навыках и ужасающем характере были наслышаны все. Стажёры побаивались сталкиваться с ним, если Ривай приезжал в академию. Они точно знали почему он пришёл. — Не может быть, — в ужасе шепчет парень. — Вы же не можете… — Могу, — резко перебивает Ривай, всё-таки закрывая ему рот. — Нужно было дважды подумать прежде, чем вы посмели причинить ему вред. Методично, с особым извращённым удовольствием, Аккерман избивает каждого. Наносит точные, мощные удары по болевым точкам и следит за тем, чтобы все были в сознании. Он достаёт нож, видит ужас в глазах каждого и позволяет себе усмехнуться. Применять холодное оружие он любит больше всего. Работать с ножом у него выходит слишком хорошо и Эрвин, помнится, шутил, что из Ривая получился бы отличный наёмник. — Я бы предпочёл мучить вас несколько дней подряд, — безразлично говорит Аккерман, делая очередной надрез. — Но я пообещал кое-кому управиться до рассвета. Он растягивает пытки настолько, насколько может. Впрочем, не перебарщивает, чтобы ни у кого не осталось сомнений в версии со случайными жертвами местных банд. — Пожалуйста, — слабым шёпотом просит один из парней, когда Аккерман убирает кляпы, зная, что они всё равно уже не смогут кричать. — Пощадите. — О, — Ривай присаживается напротив них и склоняет голову на бок, с напускным интересом разглядывая искажённые болью лица. — Пощадить? — Мы никому не скажем, — умоляюще шепчет второй. — Пожалуйста. — Я полагаю, что Эрена вы тоже пощадили, да? — безразлично интересуется он, не меняя позы. — Мы отпустили его, — слабо отзывается в ответ третий. — Ты хотел сказать, бросили словно мусор? — рычит Аккерман, с силой его пиная. — Вы очень великодушны! — Пощадите, — хрипит один из них снова. — Так что? — продолжает он, не обращая внимание на просьбы. — Вы пощадили его? До или после того, как изнасиловали и сняли всё на камеру, ублюдки? — Пожалуйста, — умоляюще хрипят они в один голос. — Никакой пощады, — холодно и жёстко произносит Ривай. — Вы не заслуживаете жить. Он расправляется с ними медленно перерезая каждому горло, наблюдая за тем, как они захлёбываются собственной кровью. Аккерман оставляет изувеченные тела в том же переулке, зная, что никто не станет расследовать это. Дело попадёт в Бюро, а там агенты проведут стандартную процедуру допроса знакомых и друзей, после чего решат, что этим троим просто не посчастливилось оказаться не в том месте, не в то время. Все знали, что одна из местных банд именно так расправляется с врагами. Мучает до смерти, а потом перерезает глотки. Никто до сих пор не поймал их, за неимением доказательств. Риваю сейчас это только на руку. Он обыскивает карманы, с лёгкостью удаляет все фото и видео с телефонов, и забирает ключи от дома. Аккерман осторожно осматривает помещение, на предмет оставленных ДНК и улик, которые могли бы свидетельствовать, что Эрен был здесь. На удивление, комната в которой над ним издевались вымыта дочиста. Видимо эти отбросы побеспокоились о том, чтобы не оставить следов. На всякий случай Ривай проверяет ноутбук и подчищает все необходимые данные. На пути к выходу он замечает наркотики, рассыпанные на столе, и ухмыляется. Без сомнений их свяжут с бандой, возможно они на самом деле имели к ней какое-то отношение. Аккерман покидает дом, возвращается обратно в переулок и кладёт ключи в карман одного из трупов. На секунду он прикрывает глаза и облегчённо выдыхает, осталось только добраться до дома и избавиться от улик. Он сделал это. Он отомстил за Эрена. *** Ривай успевает справиться со всем до рассвета. Он закрывает входную дверь и устало наваливается на рядом стоящую тумбу, сбивая совершенно бесполезную декоративную вазу на пол. Судя по тому, что на шум выходит только Ханджи, ребята уже уехали. Она кутается в кофту и молча присаживается на корточки, собирая осколки. У Зоэ подавленный, замученный вид, и Аккерман хорошо понимает, насколько она потрясена произошедшим. — Как он? — выдыхает хрипло, когда подруга заканчивает убирать и начинает собираться домой. — Молчит и смотрит в стену, но позволил себя осмотреть, — Ханджи замирает и отводит взгляд, закусывая губу. — Ривай, ты знаешь, что его… — Я знаю, — резко перебивает он, закрывая глаза и потирая переносицу. — Где Фар и Иззи? — Уехали час назад, — отвечает подруга. — Я им не говорила о состоянии Эрена. — Хорошо, — Аккерман кивает и переводит на неё сосредоточенный взгляд. — Никто кроме Эрвина больше не должен знать. — Разумеется. Я поставила капельницу и оказала первую помощь, — отчитывается Зоэ, надевая тренч. — Помимо разрывов, у него вывих запястья, трещины в рёбрах и многочисленные ушибы. Сложно сказать что-то большее без обследования, но жизни ничего не угрожает. — Не знаю, что и делать, — честно признаётся Ривай. — Он не хочет в больницу, да теперь уже и нельзя. — Я могу позвонить Моблиту, у него своя клиника, — предлагает подруга, останавливаясь напротив. — По старой дружбе сделает всё тихо, что скажешь? — Хорошо, — Аккерман согласно кивает, вариант действительно лучший из всех возможных. — Я попробую его уговорить. — Как думаешь, Эрен справится? — Зоэ медлит, не спеша уходить. — Я очень на это надеюсь, Хан, — устало выдыхает он. — Спасибо тебе за всё. Женщина кивает и делает шаг в сторону выхода, но поравнявшись с Риваем замирает. — Хочется верить, — жёстко говорит она, сжимая его плечо и глядя перед собой. — Что ты сделал это так медленно, как мог. — Будь уверена, — коротко отвечает Аккерман, накрывая её руку своей. — Они получили сполна. Ханджи кивает и уходит, больше не проронив ни слова. Ривай слышит сзади хлопок входной двери и устало приваливается к ней спиной, сползая на пол. Господи, что он наделал? За одну ночь нарушил все законы, правила и собственные принципы. Замучил людей до смерти, убил их и избавился от улик. Он агент ФБР, который совершил преступление, да ещё и втянул в свою личную вендетту друзей. Аккерман потирает лицо ладонями и устало выдыхает. Нет. Они не были людьми. Отбросы, которые не заслуживали жизни. Ривай кивает сам себе. Да, всё правильно. Он не раз получал приказ стрелять в преступников на поражение. Ему не впервой убивать ублюдков и этот не исключение. Не нужно проводить расследование чтобы знать, что они виновны. Номер Эрвина набирает почти не глядя и откидывает голову, прикладываясь затылком об дверь. Остался последний шаг. Смит ни за что не оставил бы его без алиби. На всякий случай. — Капитан? — на том конце провода раздаётся спокойный голос друга. Аккерман усмехается. Надо же как крепко приклеилось к нему это звание. Всего полгода в армии, а «капитан» осталось с ним на всю жизнь. Кажется, в Бюро к нему обращаются так целую вечность. Всё из-за Магнолии, которая после возвращения из горячей точки, не упускала ни одного удобного случая называть Ривая именно так. — Шеф, — для галочки отзывается он. — Извини за ранний звонок. — Мне тебя отстранить? — проницательно интересуется тот и Аккерман снова усмехается, поражаясь его актёрскому таланту. — В последнее время работаешь на износ. — Да нет, хочу сначала закрыть дело, — хмыкает Ривай и устало вздыхает. — Мне бы отоспаться несколько часов, перед операцией. — Да уж постарайся, — Смит издаёт смешок. — Я попрошу Майка заехать за тобой. — Понял, спасибо, — отвечает он. — Мои ребята готовы в любом случае. — Хорошо, — одобрительно отзывается Эрвин. — Это ваша последняя совместная операция? — Получается, что так, — соглашается Аккерман и зарывается пальцами в волосы, чуть сжимая пряди у корней. — Им давно было пора идти дальше. — Тебе в любом случае будет нужна новая команда, — на том конце провода слышится лукавая усмешка. — Готов повозиться с зелёными новобранцами? — О боже, нет, — Ривай неприязненно морщится. — Разве можно подготовиться к этой головной боли? — Смирись, капитан, — со смехом в голосе советует Смит. — К тому же не так уж они и безнадёжны. Взять хотя бы Эрена. Вот, собственно, они и подобрались к сути звонка. — Этот балбес заболел накануне финального собеседования, — возмущается Аккерман так искренне, как если бы это была правда. — Последняя надежда на сестру и блондинку Арлерта. — Эрен, конечно, пусть выздоравливает, а ты слишком предвзят, — поучительно отзывается тот. — Остальные тоже весьма хороши, дай им шанс. — Посмотрим, — отмахивается Ривай. — Придётся присмотреть за этим больным чудовищем. Так что, мне пока и так забот хватает. — Я дам тебе отпуск, когда закроем дело, — обещает Эрвин, будто бы этот диалог не сплошной фарс для отвода глаз. — Договорились, шеф, — отвечает он. — До связи. Ривай принимает душ, переодевается в домашнюю одежду, а потом заходит в комнату к Эрену, чтобы проверить как он и видит ровно то, о чём говорила Ханджи. Йегер неподвижно лежит на кровати, обнимая свои колени и безжизненным взглядом смотрит перед собой. — Эрен? — тихо зовёт Аккерман, когда подходит к нему. — Извини, я задержался. Он говорит это просто для того, чтобы привлечь внимание, но тот не реагирует. Ривай вздыхает устало и осторожно касается его головы, зарываясь пальцами в волосы. Йегер вздрагивает, но не отстраняется. — Тебя там не было, ясно? Ты ночевал у меня, — произносит Аккерман и Эрен резко вскидывает голову, шокировано заглядывая в глаза. — Не смотри на меня так. — Нет, ты не… — шепчет неверяще, путаясь в словах. — Я… — Ты заболел и перебрался ко мне, чтобы за тобой было кому присмотреть, — перебивает он. — Мы скажем всем, что у тебя грипп. Ханджи сделает справку. — Леви… — Отдыхай, — снова перебивает Аккерман. — Я пойду. — Нет, — Эрен тут же вскидывает руки, с силой хватаясь за запястье. В его глазах ужас и мольба. — Пожалуйста, останься. Ривай, выполняет его просьбу и осторожно устраивается на постели рядом с ним. Аккерман сидит в молчании, разглядывая такого уязвимого сейчас Йегера и физически чувствует необходимость нарушить эту тишину. — Попробуешь немного поспать? — спрашивает тихо и получает в ответ отрицательное качание головой. — Ладно, тогда как я могу тебя поддержать? — Обнимешь? — с надеждой просит тот. — Иди сюда, — Аккерман осторожно притягивает его к себе, заключая в объятия. — Ты не должен был, — сдавленно произносит Эрен. — Не должен, — соглашается Ривай. — Но сделал то, что считал правильным. Эрен всхлипывает, но не плачет, утыкается в его грудь и мычит. Сначала тихо, а потом всё громче и громче. Он воет надрывно, словно раненый зверь, цепляясь за ткань футболки, как за спасательный круг. Аккерман качает его в объятиях словно маленького ребёнка и жалеет, что больше ничем не может помочь. — Это пройдёт, — тихо говорит он, успокаивающе поглаживая по спине. — Ты поправишься, станет легче. — Ты меня не оставишь? Йегер трясётся в приступе истерики и Риваю остаётся только надеяться, что Эрен сумеет справиться с этим испытанием. Он покрепче обнимает его, утыкаясь носом в макушку и уверенно выдыхает: — Никогда. Эрен засыпает в его объятиях. *** Во время операции Ривай получает пулю в плечо. В остальном захват проходит вполне успешно и уже вечером Эрвин официально объявляет о том, что дело террористической группировки, которое они вели почти три месяца, закрыто. Аккерман обещает своей команде отметить последнюю совместную операцию чуть позже и возвращается домой, как всегда отказываясь от госпитализации. Ривай знатно задолбался и пока весь отдел радуется закрытию крупного дела, он может думать только о том, что не подставь он вовремя плечо, пуля попала бы Петре точно в голову. Учитывая сумасшедшие события прошедших суток, потерять члена команды в последней совместной операции было бы просто невыносимо. Аккерман морально убит. Он устало роняет голову на ладони, упираясь локтями в колени и впервые в жизни на самом деле ненавидит свою работу. Ривай жалеет, что по его стопам пошли близкие люди. Однажды на месте Рал могут оказаться Мика, Эрен или даже их друг детства Армин. Однажды он может не успеть оттолкнуть и подставить своё плечо. — Леви? — осторожно зовёт Йегер, когда застаёт того сидящим на полу около входной двери. — Что-то случилось? — Обнимешь? — вместо ответа выдыхает Ривай, вскидывая голову. Эрен спешит выполнить просьбу. Трудно не заметить, насколько ему больно двигаться, но он всё равно опускается на колени и аккуратно заключает в объятия. — Что мне сделать? — спрашивает тихо, растеряно. Эрен явно сбит с толку, потому что Аккерман очень редко просил о поддержке, предпочитая держать всё в себе. — Ничего, малыш, я просто… — начинает было Ривай, но прерывается и крепче обнимает его, устало выдыхая. — Боже, я просто очень устал. — Это я виноват, — расстроенно отзывается Эрен, поглаживая по спине. — Я и моя доверчивость. — Нет, — спокойно возражает он. — Но из-за меня у тебя добавилось проблем, — упрямо говорит Йегер, пытаясь отодвинуться и заглянуть в глаза. — Из-за меня тебе пришлось… — Эрен, — перебивает Аккерман, не давая отстраниться. — Ты ни в чём не виноват, слышишь? — Извини меня, — сдавленно выдыхает Йегер. — Что я могу сделать? — Просто будь в порядке, — просит Ривай. — И съезди в больницу на обследование к другу Хан. — Хорошо, — соглашается чуть помедлив. — Если ты считаешь это нужным, тогда я поеду. — Спасибо, — благодарит, прикрывая глаза и касается лбом его плеча. — Дай мне ещё пару минут. На следующий день Ривай отвозит Эрена в клинику, где их уже ожидают Ханджи и Моблит. Аккерман следует за ними от кабинета до кабинета, исполняя роль молчаливого сопровождающего. Он прекрасно понимает, что Йегеру так спокойнее, поэтому особо не возмущается. Результаты анализов свидетельствуют о том, что Эрен, слава всем богам, ничего не подхватил, но Бернер всё равно назначает несколько вакцин, чтобы перестраховаться. Полное обследование подтверждает первоначальный диагноз Зоэ — разрывы, многочисленные ушибы, трещины в рёбрах и вывих левого запястья. Моблит назначает более точное лечение, а Ханджи втихаря выдаёт Риваю рецепт на антидепрессанты и транквилизаторы, когда они выходят из здания клиники. — Я знаю, что это неправильно, но он не справится сам, — говорит она, наблюдая за тем, как Йегер с трудом забирается в машину. — Хотя, конечно, лучше не злоупотреблять. Оставь на крайний случай. — Если станет известно о его состоянии, он не сможет пройти собеседование в Бюро, — хмуро отвечает Аккерман. — Никто не должен знать, что Эрен сидит на таблетках. — Никто не узнает, а с собеседованием я помогу. Скажу, что ты за него ручаешься и попрошу Пик не доставать психологическими тестами, — обещает Зоэ, тяжело выдыхая. — Чёрт, мы нарушаем столько правил! — Знаю, Хан, — Аккерман прикрывает глаза, потирая пальцами переносицу. — Но я просто не могу допустить чтобы случившееся нарушило его планы на дальнейшую жизнь. Это сломает его ещё больше. — Он очень тебе дорог, да? — подруга понимающе улыбается. Ривай переводит на Ханджи сосредоточенный взгляд и стискивает кулаки до побелевших костяшек. — Больше, чем ты можешь себе представить, — уверенно выдыхает он, кивает на прощание и уходит к машине. Эрен проходит собеседование ровно через четыре недели, когда видимые синяки уходят с тела, а рёбра болят намного меньше. Он закидывается обезболивающим и справляется со всеми необходимыми испытаниями и тестами. Положительный ответ приходит через неделю и Эрен впервые после случившегося искренне улыбается. Аккерман одобрительно взъерошивает его волосы и усмехается, записывая этот день в число немногих хороших за последнее время. Спустя ещё две недели Йегер выходит в Бюро на первый рабочий день, в качестве члена элитного отряда Ривая. Помимо него он отбирает ещё шестерых — Микасу Аккерман, Армина Арлерта, Жана Кирштайна, Энни Леонхарт, Конни Спрингера и Сашу Браус. Ривай назначает им тренировки на первую половину дня и бумажную работу на вторую. — Значит так, — Аккерман обводит строй новобранцев строгим взглядом. — Сразу обозначу несколько правил — не перебивать, беспрекословно исполнять приказы, одеваться опрятно и не опаздывать. — Есть, сэр! — раздаётся дружный возглас в ответ. Аккерман удовлетворённо кивает и продолжает: — Также хочу напомнить, что отношения между членами команды запрещены. Он видит, как меняются лица ребят, и усмехается. Становится понятно, что некоторые новобранцы уже состоят в отношениях с друг другом. — Сказать я должен именно это, — продолжает Ривай. — На деле мне плевать кто с кем спит до тех пор, пока это не мешает работе. — Сэр? — переспрашивает Энни, озвучивая непонимание товарищей. — Расслабьтесь, — раздражённо цыкает он. — Вы — мой элитный отряд и здесь я устанавливаю правила. Пользуйтесь привилегией. Ребята моментально расслабляются и Аккерман разворачивается, чтобы уйти, но останавливается, оборачиваясь. — И ещё, ввожу правило на свободный стиль одежды. Тошнит от галстуков и костюмов. Сделайте так, чтобы я не видел в своём офисе ничего подобного — это приказ, — Ривай продолжает свой путь и не глядя добавляет: — Свободны. Вечером, когда они с Йегером ужинают, он делится своими впечатлениями от первого рабочего дня. — Ты нас всех закошмарил, — с упрёком говорит Эрен. — Если бы я не знал тебя, то всерьёз испугался бы. — Тоже мне трагедия, — Аккерман цыкает, закатывая глаза. — Ничего особенного я вам не сказал. — Зато смотрел таким взглядом, будто готов нас убить, Леви, — Йегер улыбается краем губ. — Никогда не видел тебя настолько строгим и безэмоциональным. — Привыкай, я всегда такой на работе, — в ответ хмыкает он. — Как ты себя чувствуешь? — Думаю, что мои рёбра в порядке, — Эрен неоднозначно пожимает плечами. — Тренировка далась вполне легко. — Съезди повторно к Моблиту в клинику, чтобы знать наверняка. — Нет необходимости, — заверяет он, утыкаясь взглядом в тарелку. — Эрен, — со сталью в голосе зовёт Аккерман. — У нас опасная работа и мне нужно точно знать, что физическое здоровье моего подчинённого в порядке. Я понятно изъясняюсь? — Да, — коротко отзывается он и поджимает губы. — Малыш, ну что за обиды? — устало выдыхает Ривай, откладывая вилку. — Думаешь, я прошу тебя об этом потому, что мне нечем заняться? — Нет, я просто… — Йегер закусывает губу и поднимает загнанный взгляд. — Не хочу лишний раз вспоминать причину, по которой вынужден это делать. — Если Моблит подтвердит, что ты здоров, — обещает уверенно. — Больше никаких больниц, договор? — Договор, — соглашается он. — Ты можешь поехать со мной? — Да, — Ривай кивает, возвращаясь к ужину. Они действительно едут в больницу вечером следующего дня. Бернер проводит повторное обследование и подтверждает, что Эрен полностью здоров. Аккерман доволен услышанным, поэтому пребывает в хорошем настроении, когда они едут домой. — Леви? — неуверенно зовёт Йегер, нарушая тишину салона. — Что? — Я хочу найти квартиру и съехать, — нерешительно начинает он. — Думаю, что слишком злоупотребляю твоим гостеприимством. — Не выдумывай, Эрен. Ты знаешь, что двери моего дома всегда для тебя открыты. — И всё же, — возражает тот. — Думаю, мне надо хотя бы попробовать вернуться к самостоятельной жизни. — Если это то, чего ты хочешь, я не вправе тебя останавливать, — Ривай беспечно пожимает плечом, на самом деле испытывая напряжение. — Но помни пожалуйста, что можешь позвонить мне в любой момент. — Конечно, — соглашается Йегер. — Если что-то случится, я обязательно позвоню. Несмотря на обещание Эрен не звонит. Он переезжает спустя неделю после их разговора и заметно закрывается в себе. Йегер никак не контактирует с Риваем помимо работы и отказывается проводить время с друзьями вне офиса Бюро. Аккерман внимательно наблюдает за ним в течении каждого рабочего дня и его не покидает чувство тревоги. На все вопросы о своём состоянии Эрен уверенно отвечает, что всё в порядке, поэтому Риваю остаётся только пристально за ним наблюдать. Всё это длится четыре месяца. За это время взгляд Йегера становится тусклым и безжизненным, а под глазами пролегают тени, но он продолжает утверждать, что с ним всё хорошо. Аккерман на это только сжимает кулаки в бессильной злости. За четыре месяца он становится намного раздражительнее и грубее, что замечает вся команда и половина Бюро. — Что с тобой? — спрашивает Эрвин, когда они выбираются в бар пятничным вечером. — Ты сам не свой в последнее время. — Я в порядке, — небрежно отвечает он, отставляя бокал с виски и поясняет в ответ на удивлённый взгляд друга: — Пить сегодня не хочется. — Ладно, — соглашается Смит и подзывает официанта, заказывая безалкогольное пиво. — Но с тобой всё равно что-то не так. Это связано с Эреном? — Ну вот что ты пристал? — Аккерман морщится словно от зубной боли. — Я же сказал, что всё в порядке. Эрвин неодобрительно качает головой, но тему больше не поднимает. Они проводят в баре ещё пару часов, а после разъезжаются. Дома Ривай принимает душ и устало заваливается на диван в гостиной. Голову тут же заполняют тревожные мысли об Эрене, и он не сразу замечает звонящий телефон. — Мика? — спрашивает Аккерман, удивляясь позднему звонку сестры. — Что-то случилось? — Леви, я не знаю, что делать! — кричит девушка в трубку и он моментально различает истерику в голосе. — Помоги мне! — Где ты? — он вскакивает с места, готовый сорваться на помощь в любую секунду. — Чёрт возьми, Микаса, отвечай сейчас же! — Я у Эрена, — плачет сестра и на заднем фоне отчётливо слышится какая-то возня. — Ему неожиданно стало плохо, он то задыхается, то кричит и я не могу привести его в чувство! — Пять минут, — бросает Ривай и отключается. Времени на сборы нет. Поэтому он в чём было бросается к аптечке, находит успокоительное, которое оставляла Ханджи на случай чрезвычайной ситуации, когда Эрен жил в этом доме и хватает ключи от машины. Аккерман доезжает за пять минут, благо квартира Йегера находится не так далеко, и вбегает по лестнице на четвёртый этаж в рекордные сроки. — Мы здесь! — кричит Микаса, когда за Риваем захлопывается дверь. Он забегает в комнату и видит неутешительную картину — Эрен бьётся в приступе истерики на полу, явно находясь в пограничном состоянии сна, а сестра пытается его удержать и привести в чувство. — Как долго? — спрашивает Аккерман, быстро набирая успокоительное в шприц. — Не больше десяти минут, — плачет она, крепче стискивая кричащего Йегера. — У меня не получается разбудить его. — Я понял, отойди, — Ривай падает на колени, крепко перехватывая Эрена. — Давай я помогу, — шмыгает носом сестра. — Мика, выйди и успокойся, я справлюсь, — приказным тоном отвечает тот. Он крепко стискивает брыкающегося Йегера ногами и одной рукой, а второй быстро перехватывает шприц и делает укол в плечо. Тот ещё какое-то время бьётся в его руках, а после обмякает. Ривай облегчённо выдыхает, укладывает его на постель и выходит на кухню к сестре. — Как Эрен? — тихо спрашивает она. — В норме, — отвечает Аккерман, выбрасывая использованный шприц. — Ты как? — Нормально, просто очень испугалась за него, — тихо отвечает Микаса, обнимая себя за плечи. — Я вызову тебе такси, — отзывается Ривай и успокаивающе взъерошивает её волосы. — Ты молодец, быстро сориентировалась. — Я знала, что он от нас что-то скрывает, — говорит она, наблюдая за тем, как брат набирает адреса на телефоне. — Получается, ты знаешь, что именно. — Мика, — устало выдыхает тот. — Просто сделай вид, что ничего не произошло и забудь о том, что видела. — Он не в порядке! — возмущается сестра. — Как в таком состоянии его допустили к работе в Бюро? — Микаса, — тоном, не терпящим возражений, чеканит Ривай. — Он в порядке, закрыли тему. — Ты его любишь, — ахает девушка, в удивлении распахивая глаза. — Я имею ввиду, не как друга или брата. Ривай отрывается от телефона и переводит на сестру тяжёлый взгляд. — Сейчас ты оденешься и поедешь домой, — раздражённо произносит он. — Такси приехало. Девушка молча поднимается и выходит в коридор, надевая верхнюю одежду. Аккерман сверлит её тяжёлым взглядом, наблюдая за каждым движением. — Ты не сказал нет, — произносит она, когда Ривай подходит ближе, чтобы попрощаться. — Мика! — гневно рявкает он. — Не испытывай моё терпение, ради бога. — Ладно, — сестра примирительно выставляет ладони и обнимает на прощание. — Но тебе всё равно стоит с ним поговорить. Прежде, чем Аккерман успевает ответить, Микаса уже выскакивает в подъезд, захлопывая за собой дверь. — Вот же! — с досадой цедит он. Ривай возвращается в комнату Эрена и устало устраивается прямо на полу у его постели. Аккерман откидывает голову и прикрывает глаза. Было ожидаемо, что такое рано или поздно произойдёт. Он уверен, что это не первый случай, но в упор не понимает почему Йегер не позвонил ему сам. Почему закрылся в себе и не попросил помощи? Почему не вернулся к Риваю домой, если всё настолько плохо? Аккерман бросает взгляд на наручные часы и прикидывает, что до пробуждения Эрена у него есть достаточно времени, чтобы немного подремать. Он прикрывает глаза и проваливается в сон, но тут же вскидывает голову, когда слышит возню со стороны постели. Кажется, что поспать удалось всего несколько минут, но часы свидетельствуют о том, что прошло примерно четыре часа. Ривай благодарит свой чуткий сон и внимательно наблюдает за тем, как Йегер садится и болезненно морщится, касаясь головы. — Леви? — удивлённо зовёт тот хриплым после сна голосом. — Что ты здесь делаешь? — Как ты? — игнорируя вопросы спрашивает Аккерман. — Голова немного болит, но в целом нормально, я просто… — он запинается и отводит взгляд. — Мне приснился кошмар. — Кошмар, как же, — скептически хмыкает Ривай, поднимаясь на ноги. — Малыш, заканчивай это геройство и возвращайся в мой дом. — Я в порядке, — упрямится Йегер, избегая смотреть в глаза. — У тебя ночные панические атаки и довольно реалистичные кошмары, — Аккерман хмурится, складывая руки на груди. — Ты не в порядке. Скажи спасибо, что Микаса позвонила мне, а не в скорую. — Я справляюсь, — он поджимает губы. — Эрен, ты так кричал и вырывался, что мне пришлось тебя скрутить и вколоть успокоительное, — твёрдо продолжает Ривай. — Мика настолько испугалась, что расплакалась, а это о многом говорит. Йегер устало выдыхает и прикрывает лицо ладонями. Он знал, Аккерман абсолютно прав. Подруга была непробиваемой и то, сколько раз она плакала за свои двадцать два года можно сосчитать по пальцам. — Обнимешь? — сдавленно просит Эрен. Аккерман немедля заключает его в объятия. — Ты не один, — выдыхает он, поглаживая по спине. — Возвращайся. Эрен сдаётся и они тратят весь следующий день на переезд. Первое время приходится сложно. Ривай вскакивает почти каждую ночь от криков и приводит его в чувство, стараясь не применять успокоительные. Это изматывает. Они оба не выспавшиеся и замученные, поэтому спустя две недели Аккерман не выдерживает и просит Ханджи о помощи. Подруга выдаёт рецепт на очередные таблетки и предупреждает, что необходимо будет обратиться к специалистам, если станет хуже. К счастью, лекарства помогают, и приступы проявляются всё реже. Ривай также замечает, что Йегер спит безмятежным сном до утра, если засыпает рядом с ним. В итоге, со временем тот перебирается спать в его спальню, а он привыкает к присутствию Эрена в своей постели. Постепенно всё начинает налаживаться. У Эрена пропадают тени под глазами и проясняется взгляд, а Ривай наконец облегчённо выдыхает, концентрируя внимание на работе. За полгода совместного проживания у Йегера получается уйти от таблеток и восстановить свою форму. Постепенно он возвращается к социальной жизни: проводит время с Микасой и Армином, зависает с командой после работы, много шутит и заразительно смеётся. В общем, становится похожим на себя прежнего, и это не может не радовать Аккермана. Вскоре Бюро проводит масштабную операцию, первую настолько серьёзную для нового отряда и Ривай остаётся доволен, что никто не пострадал, действуя чётко и слаженно. На следующий день Аккерман даёт ребятам пару выходных, а сам допоздна засиживается в отделе, разбираясь с бумажной работой. Он возвращается домой к часу ночи, заглядывает в спальню, убеждаясь, что Эрен крепко спит и уходит принять душ. Позже Ривай заваривает чай и садится за барную стойку. Несмотря на усталость, сна ни в одном глазу, поэтому он лениво просматривает новости на планшете, а после переключается на документы, которые ему отправили на почту. Эрвин явно решил убить его насмерть с помощью бумажной работы, иначе Аккерман не может объяснить почему на него свалили, кажется, всю документацию Бюро. За этим делом Ривай проводит полтора часа и успевает задремать, уткнувшись в сложенные руки, но вздрагивает, когда чуткий слух улавливает крик. Он вскакивает и бежит на второй этаж, в спальню, стремительно распахивая дверь. Эрен, находясь между явью и сном, загнанно мечется по кровати и громко кричит. Аккерман заключает его в крепкие объятия и успокаивающе покачивает. — Эрен, — уверенно и чётко говорит он. — С тех событий прошёл год, они все мертвы. Ты в безопасности, дома. Ты не там, слышишь? Ривай повторяет это снова и снова, словно мантру, продолжая крепко его обнимать. Спустя время Йегер успокаивается и затихает, крепко стискивая ткань футболки в ответ. — Леви? — хриплым и дрожащим голосом зовёт тот. — Я здесь, с тобой, — подтверждает он, поглаживая по спине. — Всё хорошо. — Неужели опять? — устало выдыхает Йегер. — Тебе ведь становилось легче, — с тревогой в голосе отзывается Аккерман. — Приступов давно не было, так почему сейчас? — Не знаю, — Эрен отстраняется, заглядывая в глаза. — Я сильно кричал? — Нет, всё не так плохо, как раньше, — убеждает Ривай. — Как ты? — Нормально, просто нужно успокоиться, — он устало зарывается в волосы, чуть сжимая пряди у корней и бросает взгляд на электронные часы. — Так поздно. Ты только вернулся из Бюро? — Да, недавно приехал. — Тебе нужно куда-то ещё или ты побудешь со мной? — неловко интересуется Йегер, закусывая губу. — Конечно побуду, — Аккерман взъерошивает его волосы и поднимается с постели. — Сделать тебе чай? — Я пойду с тобой, — неуверенно отзывается Эрен. — Можно? — Хорошо, — он пожимает плечами и разворачивается к выходу из комнаты. — Пойдём. Они вместе спускаются в кухню. Ривай начинает заваривать чай, а Эрен садится за барную стойку, осторожно отодвигая оставленные планшет и чашку. — Ты здесь спал что ли? — слегка удивлённо интересуется Йегер. — Работал, — отвечает, не отвлекаясь от своего занятия. — Эрвин свалил на меня кучу документов. — Извини, — виновато отзывается тот. — За что? — Аккерман удивлённо вскидывает брови и оглядывается через плечо. — Ты наверняка устал, но тебе приходится возиться со мной, — Эрен неловко отводит взгляд. — Ещё и потеснил тебя в постели. — Всё в порядке, — просто отвечает он и возвращается к своему занятию. — Уверен, что это напрягает, — продолжает Йегер. — Может мне поискать жильё? — Ты меня не напрягаешь. Я сам предложил тебе жить вместе, — спокойно отзывается Ривай. — К тому же я совершенно не против того, что ты спишь рядом со мной. Стало гораздо теплее. После его слов повисает молчание. Эрен изумлённо смотрит на Аккермана, который продолжает заваривать чай. Он бесшумно соскальзывает с барного стула, подходит к тому со спины и осторожно обнимает, утыкаясь лбом в плечо. Ривай вздрагивает от неожиданности и застывает в удивлении. — Пять минут, — просит Йегер. — Ты не представляешь, насколько я тебе благодарен. Просто дай мне пять минут. Аккерман расслабляется и заводит руку за голову, на ощупь зарываясь в его волосы. — Всё хорошо, — спокойно говорит он. — Ты справишься, малыш. Эрен не справляется. Эрен совершенно точно не справляется. У него больше не осталось сил держаться. Весь год Йегер пытался собрать себя по частям, но в итоге только замыкался в себе и трусливо глушил боль таблетками. Раньше, он не понимал почему жертвы изнасилования ведут себя именно так. Конечно, Эрен всегда сочувствовал им и пылал праведным гневом по отношению к преступникам, когда слышал подобные истории. Но он никогда не понимал, почему среди переживших это был такой высокий процент самоубийств. Неужели не хотелось наказать насильника, добиться справедливости и расквитаться за всё? Тогда почему чёрт возьми, большинство жертв выбирало уйти из жизни? Это невыносимо, вот почему. Боль, разъедающая душу изо дня в день, была нестерпимой — будто кто-то запустил процесс самоуничтожения. Эрен ощущал себя мерзким, грязным, униженным, но самым страшным было чувство вины. Он винил себя каждую минуту на протяжении этого адского года. Не хотелось даже просто жить, не то что бороться. Кто бы знал сколько раз Эрен балансировал на краю за те четыре месяца, что жил отдельно. Столько раз он заносил лезвие над запястьем, забирался на крышу и высыпал на ладонь таблетки. Столько же потом разбивал кулаки о стену, пытаясь взять себя в руки и ругая за слабость. Это повторялось изо дня в день — снова и снова. Замкнутый круг, из которого не было выхода и спасения. Кошмары пришли не сразу, но Йегер хорошо помнил ту ночь, когда впервые проснулся от собственного крика. Травмированное сознание играло с ним злую шутку, подбрасывая всё новые и новые страшные образы. Личные девять кругов Ада. Бесконечные пытки. Чистая боль. Каждый его день был соткан из этого ужаса. Если бы ему предложили выбрать между пулевым и ещё одним днём в этой боли — он бы не раздумывая выбрал первое. Эрен хорошо осознавал, что нездоров, но обратиться к специалисту значило подставить не только себя, но и Ривая. Йегер не мог этого допустить. Аккерман и работа в Бюро — единственное, что держало его на плаву. Он ненавидел себя. Не мог простить себя за то, что Риваю пришлось замарать руки. Он испытывал эгоистичное чувство облегчения от осознания, что те трое попрощались с жизнью, но одновременно с этим ненавидел себя за подобные мысли. Аккерману пришлось нарушить закон, пойти против собственных принципов и всё это из-за его, Эрена, глупости. Если бы он только был менее доверчивым, менее дружелюбным и общительным ничего бы не произошло. Если бы был более внимателен в тот вечер и заподозрил неладное. Если бы не согласился встретиться… Если бы, если бы, если бы. Эрен прикрывает глаза и несдержанно шмыгает носом. Он так устал чувствовать себя загнанным в угол. Устал от вечных кошмаров и внутреннего, иррационального страха. Устал от невозможности позволить себе просто жить. Ривай был для него единственной надеждой и опорой, человеком, который помогал ему и вытягивал из собственной темноты на протяжении последнего года. Аккерман всегда был рядом. Всю его жизнь. В каждом, даже самом далёком, воспоминании так или иначе присутствовал он. Эрен вдруг ощутил, отчаяние и горечь. Он так сильно его любил. Искреннее чувство с каждым годом только росло и крепло в сердце. Когда это началось? Лет восемь назад? Йегер не помнил точно, но складывалось впечатление, что эта любовь была с ним всегда. Их жизни так плотно переплелись, что ничего удивительного не было в таком исходе. Казалось, будто Ривай у него под кожей, а за последние полгода стало совсем невыносимо. Жизнь под одной крышей только укрепляла всепоглощающее, сильное чувство и Эрен не мог найти себе места. Йегер судорожно вдохнул от ощущения собственной беспомощности. Он чувствовал себя таким грязным и испорченным. Для него Аккерман всегда был примером, идеалом, лучшим человеком на свете. После случившегося, Эрен искренне считал, что не имеет права ни касаться его, ни любить. — Ну чего ты? — истолковав его слёзы по-своему, отозвался Ривай и развернулся в объятиях, притягивая к себе. — Мы же понимали, что приступы не пройдут сразу. Ты и так молодец. — Нет, я просто… — всхлипнул Эрен, закусывая губу. — Тебе нужно успокоиться. Давай выпьем чай, хорошо? — предлагает он. — Как считаешь, тебе нужны таблетки? Йегер резко вскидывает голову и в ужасе распахивает глаза. Больше всего ему не хотелось снова садиться на антидепрессанты и постоянно находиться в полусонном состоянии. — Нет, нет, нет, — лихорадочно шепчет он, отрицательно мотая головой. — Только не это, пожалуйста. — Спокойно, Эрен, — Аккерман удерживает его за подбородок, уверенно заглядывая в глаза. — Я не собираюсь тебя заставлять. Если ты считаешь, что это тебе не нужно, то я только рад. Йегер кивает и делает несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Они забирают чай и располагаются на диване в гостиной, разговаривая вполголоса на отвлечённые темы. В итоге Эрен почти засыпает на плече Ривая, но в последний момент решает задать давно мучающий вопрос. — Я ни разу не спрашивал, но… — неуверенно говорит он. — Что ты тогда сделал? — Влезли туда, куда не следовало, — равнодушно отвечает Ривай, пожимая плечом. — Злачный район, с кем не бывает? — С кем не бывает, — эхом отзывается Йегер. — Ты говорил ещё кому-нибудь, что они меня… — Нет, не говорил, — перебивает Аккерман, избавляя его от нужды произносить это вслух. — Знают только Эрвин, Ханджи и Моблит, по понятным причинам. — Как тебе удалось не оставить следов? — Я возглавляю специальный отряд в Бюро, — Ривай усмехается. — Ты сейчас серьёзно? — И правда, — Эрен вымученно улыбается. — Совсем забыл, что для тебя нет ничего невозможного. — Ты не прав, — возражает он, качнув головой. — Я всего лишь человек. — Для меня это не так, — тихо хмыкает тот. Аккерман в удивлении вскидывает брови. Подсознательно, он понимает, что они ступают на тонкий лёд и не находит ничего лучше, чем сменить тему. — Попробуешь немного поспать? — Ривай переводит на него вопросительный взгляд. — Можем вернуться в спальню, если хочешь. — Давай ещё немного посидим вот так, — Йегер устраивает голову на его груди, прикрывая глаза. Он не спорит и просто удобнее облокачивается на спинку дивана. Аккерман из-под полуопущенных ресниц наблюдает за притихшим Эреном и неожиданно для себя чувствует острое желание закурить. Кажется, он действительно страшно устал. — Знаешь почему? — неожиданно спрашивает Йегер, нарушая тишину. — Нет, — Риваю не стоит больших усилий понять, о чём он говорит. — Тебе необязательно рассказывать об этом. — Всё потому, что им не нравилась моя ориентация, — Эрен горько усмехается. — И что с ней не так? Чересчур натурал или что? — Чересчур гей, — с едва уловимым напряжением отвечает он. В гостиной воцаряется молчание. Эрен волнуется, ведь впервые открыто признаётся в этом Риваю. Если честно, он вообще не планировал это говорить. Они никогда не обсуждали тему ориентации и Йегер не знал как к этому отнесётся Аккерман. Тот зависает, ему требуется мгновение чтобы понять, что именно Эрен имеет в виду. — Что?! — громче чем требуется переспрашивает Ривай, немного отстраняясь от него, чтобы заглянуть в лицо. — Они сделали это потому, что в теории ты можешь быть влюблён в какого-то парня? — Не в какого-то, — с трудом сохраняя спокойствие, возражает Йегер. — В тебя. Аккерман замирает, во все глаза глядя на него. Чёрт, этого просто не может быть. Для того, чтобы признаваться друг другу в чувствах хуже момента не придумать. — Так, это… — Йегер неловко закусывает губу, теряя всю решительность и отводит взгляд. — Забудь, ладно? Я не собирался этого говорить. — Погоди, — хмурится тот, силясь понять абсурдность ситуации. — С чего бы кому-то так думать? Я появлялся в академии всего пару раз. — Да, но мы разговаривали, — он пожимает плечами. — Видимо, этого достаточно, чтобы сложить два плюс два и в придачу обвинить тебя в фаворитизме. — Это просто бред, — Аккерман вздыхает и хмурится, потирая пальцами переносицу. — Я даже не давал тебе рекомендаций, ты и сам хорошо справлялся. — Никого не интересовали подробности. Одному из тройки лучших обещали место в твоей команде. Все по умолчанию думали, что оно достанется мне. — Я отобрал помимо тебя ещё шесть человек! — раздражённо отзывается Ривай. — Моя старая команда расформировалась, мне пришлось собирать новую. — На тот момент об этом речи не шло, — Эрен вымученно улыбается. — Им было достаточно винить меня в своих неудачах. — Тупые ублюдки, — цедит Аккерман сквозь зубы. Произошедшее не укладывается в голове. Они заработали себе смертный приговор из-за зависти и чьей-то ориентации? Господи, какая же глупость. Ривай переводит взгляд на притихшего Йегера и вздыхает. — Тебе было не сладко, да? — Какая теперь разница, — он хмыкает, пожимая плечом. — Я вроде как справлялся, благодаря остальным из десятки лучших. Мы с ребятами старались держаться вместе. — Тех троих выперли из-за тебя? — догадывается Аккерман. — Да, — спокойно отзывается Йегер. — Они подставили меня во время испытаний, но это сразу же всплыло. — Эрен, на счёт влюблённости… — Забудь, — чересчур резко перебивает тот. — Я хотел бы попытаться заснуть. — То есть ты не хочешь услышать ответ? — Ривай в удивлении вскидывает брови. — А он у тебя есть? — Йегер переводит на него растерянный взгляд и замирает от неожиданности, обнаруживая, что их лица находятся слишком близко. — Есть, — низким голосом выдыхает он, удерживая зрительный контакт. Они на мгновение замирают, а затем сталкиваются в поцелуе. Аккерман притягивает за талию ближе и Эрен быстро ориентируется, удобнее устраиваясь на его коленях. Поцелуи выходят сумасшедшие, страстные и требовательные, а руки пускаются исследовать скрытое под одеждой тело. Ривай не находит сил оторваться от давно желанных губ. Он требовательно целует снова и снова, позволяя себе забыться, и грубо сжимая бёдра Йегера. Они оба теряют связь с реальностью. Аккерман уже готов поддаться своим желаниям, но остатки здравого смысла заставляют спохватиться, когда Эрен забирается ладонями под футболку. Ривай вздрагивает и отстраняет его, придерживая за плечи. Наваждение быстро проходит и тот с ужасом осознаёт какую именно грань он пересёк. — Что-то не так? — растерянно спрашивает, всё ещё не пришедший в себя, Эрен. — Ты не хочешь? Хочет. Конечно хочет. Ривай прикрывает глаза, выдыхая и сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Он хочет его до безумия, до помутнения рассудка и тёмных пятен перед глазами, но… Произошедшее с Йегером зажигает для него красный свет. Он не желает делать это вот так, не желает просто воспользоваться ситуацией и его телом. Аккерман не хочет выглядеть животным в его глазах, не хочет становиться одним из тех отбросов, которых убил собственными руками. Очевидно, что Эрен утонул в чувствах и не до конца осознаёт к чему всё может привести. Ривай же точно знает, если они продолжат, он не сможет остановиться, когда Йегер об этом попросит. — Нет, я… — рвано выдыхает Аккерман, в попытке объясниться. — Извини, — резко перебивает он, вскакивая с его коленей. С широко распахнутыми в ужасе глазами Эрен в панике делает несколько шагов назад. — Думаю, я неправильно тебя понял. Ривай хватает за руку прежде, чем тот успевает сбежать. Настойчиво притягивает обратно, удерживает, заставляя посмотреть в глаза и мягко усмехается. — Эй, королева драмы, может сначала дослушаешь до конца? — Зачем? — тут же вскидывается он, глядя на него загнанно и обречённо. — Чтобы облажаться ещё больше? Придумал то, чего нет, прости. Не взаимно, я и так это понял, спасибо большое, обязательно заставлять говорить об этом вслух? — Если поцелуй тебя не убедил, — спокойно отзывается Аккерман. — Что я должен сделать, чтобы ты поверил, что это взаимно? — Что? — Это взаимно, — повторяет тот, уверенно заглядывая в глаза. — Я без ума от тебя так долго, что не вспомню, когда это началось. С губ Йегера срывается судорожный вздох, и он утыкается лбом в чужое плечо, безуспешно пытаясь справиться с эмоциями и подобрать слова. — Я тоже, Леви, я… — Знаю, малыш, — мягко отзывается Ривай, поглаживая по спине и целуя в висок. — Пойдём в спальню? Хватит на сегодня впечатлений. Эрен не сопротивляется, только тут же прижимается к нему снова, стоит им устроиться в постели. — Ты сказал, что это взаимно, — тихо шепчет Йегер. — Но всё равно остановился. Почему? — Я не могу позволить себе воспользоваться ситуацией, — поясняет Аккерман, — Хочу быть уверен, что ты действительно этого желаешь. Я не прощу себя, если сделаю тебе больно. — Извини, — тихо отзывается Эрен. — Мне так жаль. — За что ты извиняешься? — Ривай переводит на него удивлённый взгляд, но тот отстраняется и садится на постели, закрывая лицо руками. Йегер долго молчит, проваливаясь в собственные гнетущие мысли. Ядовитое отчаяние разливается в душе. Он чувствует себя настолько грязным и отвратительным, что желание исчезнуть становится нестерпимым. Даже сейчас, спустя год, это мешает ему продолжать жить. Ривай был здесь, рядом. Он хотел его, он тоже его любил, но… Это навсегда останется с ними. Они оба не смогут забыть, что произошло. Ему никогда не отмыться от этого унижения. Как и Риваю уже никогда не смыть со своих рук кровь его обидчиков. Йегер понимал: тот всегда будет помнить, что именно с ним случилось, насколько он теперь грязный и отвратительный. И Эрен знал, что однажды это их уничтожит. Тишина в комнате кажется чудовищной, неправильной. Аккерман не спешит нарушать молчание, пытаясь дать ему время собраться с мыслями, но не отрывает обеспокоенного взгляда от его напряжённой спины и сразу же замечает, когда тот начинает дрожать. Ривай не выдерживает. Поднимается вслед за Эреном, касается плеч и оставляет невесомый поцелуй у виска, мягко притягивая к себе. — Малыш? — зовёт он, когда тот всхлипывает в его руках. — Я так давно в тебя влюблён, — на грани слышимости шепчет Йегер. — Как я мог допустить то, что со мной сделали? Ривай слышит ещё один всхлип и притягивает ещё ближе. Эрен рыдает взахлёб, выплёскивая всё, о чём молчал целый год. В один момент его словно прорывает и все чувства, вся таящаяся внутри боль вырывается наружу сокрушительным потоком, грозясь утопить, утянуть с собой на дно. Аккерман знает, что не позволит этому случиться. Он крепче сжимает его в объятиях, качает словно маленького ребёнка и надеется — молится всем богам, — чтобы эти слёзы наконец исцелили израненную душу. Эрен отчаянно цепляется за плечи Ривая и никак не может заставить себя остановиться. Слёзы льются нескончаемым потоком, и он болезненно воет. Воет как в ту самую ночь после происшествия. Он так долго прятался. Так долго глушил это в себе и сдерживался. — Это ты, — сквозь слёзы повторяет Йегер. — Это всегда должен был быть только ты. — Чш-ш-ш, — Ривай успокаивающе поглаживает по спине. — Ничего страшного, малыш. Всё хорошо, слышишь? — Нет, — мычит протестующе. — Я виноват. Это всё моя вина. — Эрен, в насилии виноват насильник, — уверенно говорит он, отстраняясь и заглядывая в глаза. — В этом нет твоей вины. Забудь об этом, всё осталось в прошлом. Посмотри по сторонам, куда важнее то, что происходит сейчас. — Я чувствую себя грязным, — его голос пропитан болью. — Тебе не противно меня касаться? — Конечно же нет, — Аккерман улыбается краем губ, мягко вытирая его слёзы. — Ты просто Эрен. Мой Эрен и для меня это единственное, что на самом деле важно. Йегер застывает, широко распахивая глаза и выглядит настолько ошарашенным, будто Ривай как минимум открыл ему секреты мироздания. Он мгновение остаётся неподвижным, а после шумно втягивает воздух, касается ладонями плеч, скользит к шее. И они оба знают, что это совершенно другие прикосновения. — Поцелуй меня, — просит шёпотом, с отчаянием глядя в глаза. — Пожалуйста. И Ривай целует. Склоняется к нему, накрывает желанные губы медленно, тягуче, желая исцелить, забрать все тревоги и боль. Он мягко укладывает его на постель и отстраняется. Скользит взглядом по любимым чертам лица и оставляет невесомый поцелуй над бровью. — Мой хороший, — шепчет тихо, поглаживая пальцем скулу. — Красивый. В глазах у Йегера плещется что-то такое, за что можно без сомнений продать душу. И Аккерман добровольно подталкивает себя к краю. Нет смысла противиться желаниям, отрицать чувства, что разрастались и крепли столько лет. Есть только Эрен — его тело, руки, мягкий изгиб губ. Ривай сцеловывает солёную влагу со щёк, уголков глаз, не желая останавливаться до тех пор, пока от слёз не останется и следа. — Я люблю тебя, — не отрывая взгляда, трепетно выдыхает Йегер, и робкая улыбка трогает его губы. — Обнимешь? Ривай понимающе усмехается. Кажется, что эта привычка навсегда останется для них чем-то особенным. Он притягивает Эрена к себе, позволяя удобнее устроиться на груди и касается губами макушки. — Я с тобой, — просто выдыхает он в ответ, мягко поглаживая по спине. — И я уничтожу каждого, кто посмеет тебе навредить. — Когда я проснусь, — тихо шепчет Йегер. — Ты будешь здесь? — Не тревожься, я буду рядом. Мягкое, нежное чувство разливается внутри и сладко сжимается в груди. Тепло, уютно, безопасно. Эрен улыбается, прикрывая глаза. Разве может быть иначе? Конечно же он будет рядом. Утро наступает для Ривая только к десяти. Он щурится от солнечных лучей, проникающих сквозь окно, и к собственному удивлению чувствует себя хорошо отдохнувшим. На самом деле, трудно вспомнить, когда в последний раз Аккерман позволял себе действительно выспаться. Эрена рядом нет, но звуки готовки из кухни моментально указывают на пропажу. Ривай удовлетворённо хмыкает, решает для начала принять душ и только после спускается на первый этаж. — Проснулся? — Йегер оборачивается с нежной улыбкой. — Доброе утро. — Доброе, малыш, — отзывается он, мягко обнимая за талию, касается губами шейных позвонков и заглядывает через плечо. — Что готовишь? Пахнет очень вкусно. — Правда? — Эрен издаёт смешок, но Ривай замечает, как тот несколько деревенеет в его объятиях. Это не может не настораживать, тем более что Йегер явно намерен это скрыть. — Ничего особенного на самом деле, но раз уж у нас сегодня выходной, мне показалось, что было бы неплохо съесть на завтрак что-то помимо еды на вынос. — Хорошая идея, — соглашается Аккерман, ласково поглаживая его бок пальцами. — Но в наше с тобой оправдание могу сказать, что в последнее время у нас было очень много работы. — Тоже верно, — Эрен напрягается ещё больше и снова возвращает взгляд к плите. — Сделаешь чай? Ривай сбит с толку и совершенно не понимает такой реакции. Разве они не прояснили вчера все вопросы? — Всё нормально? — он чуть отстраняется, внимательно всматриваясь в его профиль. Эрен едва заметно вскидывает брови в удивлении и совершенно естественно накрывает его ладонь на своей талии. — Да, — с нежностью отвечает он, заглядывая в глаза. — Конечно, да. Такой ответ не вносит ясности и путает ещё больше, не объясняя противоречивые реакции Йегера. — Ладно, — отступает Ривай, нехотя выпуская его из объятий. — Зелёный? Эрен согласно кивает, возвращаясь к своим делам и от Аккермана не укрывается то, как заметно расслабляются его плечи. От хорошего настроения не остаётся и следа. Он наблюдает за Эреном целый день — за завтраком, за домашними делами и разговорами. На первый взгляд всё в порядке, но стоит только Риваю попытаться сократить дистанцию, как Йегер тут же напрягается, тараторит и находит любой предлог чтобы отстраниться. Ладно, думает Аккерман, сдаваясь. В конце концов, возможно, ему нужно время. К вечеру они устраиваются в гостиной для просмотра фильма. Эрен почти сразу придвигается ближе, укладывая голову на его плечо, но Ривай не спешит открыто касаться и только невесомо приобнимает одной рукой для удобства. К середине фильма Йегер даже не пытается делать вид, что смотрит на экран. Он ненавязчиво водит ладонью по его торсу и тычется носом в шею, невесомо касаясь губами. Аккерман всё ещё бездействует, потому что просто не понимает, что ему делать. Эрен то шарахается от него, то сам льнёт и напрашивается на откровенную ласку и это сбивает с толку. Когда Йегер осмелев забирается к нему на колени и пытается поцеловать, Ривай хмурится, отстраняясь. — Что ты… — хочет спросить он, но тот снова целует и Аккерману приходится с силой обхватить его за плечи, отрывая от себя. — Эрен, — голос звучит требовательно и строго, призывая остановиться. — Сегодня я снова делаю что-то не так? — расстроено выдыхает Йегер, закусывая губу и отводит взгляд. — Нет, — Ривай удерживает его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Просто мне показалось, что тебе не слишком приятно, когда я касаюсь тебя. Эрен непонимающе вскидывает брови. Он выглядит действительно удивлённым и всматривается в его глаза, пытаясь осознать причину таких мыслей. Через несколько секунд его лицо озаряется догадкой и очаровательно краснеет. — Дело не в этом, — смущённо выдыхает он, утыкаясь лбом в его плечо. — Мне просто непривычно, — мягкий поцелуй ложится на голую кожу в вороте футболки. — Но я очень хочу, чтобы ты касался меня. — Ммм, — неоднозначно мычит Ривай. Ладонь скользит по бедру, чуть сжимая на пробу. Йегер вздрагивает от этого действия, ёрзая на его коленях и судорожно выдыхая. — Уверен? — Боже, да, пожалуйста. — Пойдём, — Аккерман поднимается с дивана и тянет за руку, привлекая к себе. Эрен льнёт к нему и напрашивается на поцелуи, поэтому они добираются до комнаты чуть дольше положенного. Кажется, где-то по дороге Ривай снимает с него футболку, потому что в постели тот оказывается почти обнажённым. Он очаровательно краснеет, когда Аккерман стягивает с него домашние штаны вместе с бельём и дрожащими руками пытается помочь ему избавится от одежды. Ривай мягко перехватывает его запястья и отстраняется, но Йегер тянется за ним, судорожно цепляясь за ткань футболки. — Успокойся, — Аккерман склоняется, целуя в губы и касается ладонью щеки. — Я никуда не денусь. В изумрудных глазах Эрена плещется море эмоций и Ривай чувствует, что проваливается, без возможности выбраться. — Знаю, я просто… — Йегер нервно закусывает губу и отводит взгляд. — Мне остановиться? Только скажи и мы не будем продолжать. — Нет, — тут же вскидывается Эрен, в глазах плещется решимость, а руки скользят к кромке футболки. — Позволь мне самому раздеть тебя? И в конце концов кто Ривай такой, чтобы спорить? Он не сопротивляется его желанию, лишь помогает избавить себя от одежды, наконец-то не оставляя между ними никаких преград. Йегер льнёт к нему тут же, обнимает, гладит ладонями спину и касается губами виска, глубоко вдыхая. — Всё в порядке? — Да, — Эрен отстраняется, лаская пальцами скулу и тонкую кожу под глазом, целует губы, улыбается. — Мне очень хорошо. Аккерман намерен сделать всё, чтобы так и оставалось. Он мягко скользит ладонями по изгибам желанного тела, зацеловывает лицо, оставляет на шее алеющие следы, спускается ниже. Йегер плавится в его руках словно воск, хрипло стонет, жмурится, до предела чувствительный и переполненный ощущениями. В голове совершенная пустота, не остаётся ни страхов, ни боли, ни сомнений. Только желание ощутить больше, полностью раствориться во всём, что делают с ним любимые руки и губы. Разнеженный, утопленный в любви и ласке, Эрен не замечает первых проникновений. Лишь широко распахивает глаза, не сумев сдержать удивлённого стона, когда пальцы безошибочно попадают в нужную точку. — Л-леви? — заикаясь бормочет он, сбитый с толку реакцией собственного тела. — Чш-ш-ш, — успокаивает тот, удерживая на месте и мягко целуя бедро. Пальцы снова приходят в движение и срывают с пухлых, искусанных губ новый, несдержанный стон. — Так, хорошо? Йегер согласно мычит, не в силах внятно выражаться, но Аккерману и этого достаточно. — Хорошо, — одобрительно отзывается он. — Так и должно быть, Эрен. Ответить тот не успевает, потому что Ривай снова накрывает его член ртом и слова уступают место хриплым стонам. Он подготавливает его тщательно, тягуче, желая избавить от возможной боли. Йегер, доведённый до исступления, ёрзает и хнычет, буквально умоляя поторопиться. — Я готов, готов, — хрипит Эрен, и притягивает к себе, зарывается пальцами в волосы, выдыхает в губы. — Пожалуйста, Леви, пожалуйста. Несмотря на явное нетерпение, Аккерману трудно не заметить дрожь его тела и сковывающее напряжение. Он устраивается удобнее между разведённых бёдер, увлекает в нежный, трепетный поцелуй, а после заглядывает в глаза. — Сосредоточься на мне, — просит спокойно, уверенно. — Здесь только я и ты. Не забывай об этом, хорошо? Йегер кивает, глубоко вдыхая, но стоит только почувствовать движение, неосознанно напрягается и в страхе сжимает его плечи. Ривай тут же это замечает и останавливается. — Эрен? — с беспокойством зовёт он. — Всё хорошо, — сдавленно выдыхает тот, но Аккерман чувствует, как он дрожит. — Давай остановимся? Мы можем попробовать в другой раз. — Нет, пожалуйста, продолжай, — умоляюще шепчет Йегер, обвивая его ногами и прижимаясь ближе. — Я хочу этого. Я хочу тебя. Ривай шумно сглатывает, ощущая, что вот-вот сойдёт с ума и жмурится, стараясь взять себя в руки. — Уверен? — Больше всего на свете. Пожалуйста, Леви. — Потерпи немного, — просит он, а затем медленно толкается. У Эрена перехватывает дыхание, глаза широко распахнуты, а пальцы неосознанно впиваются в плечи до синяков. — Малыш? — обеспокоенно зовёт Аккерман, замирая и вглядываясь в его лицо. — Я в порядке. Просто дай мне… — Йегер сглатывает и делает глубокий вдох, желая поскорее расслабиться. Ривай мягко зацеловывает лицо, накрывает пухлые губы, утешающим поцелуем. Он готов ждать сколько угодно, но Эрен действительно старается, поэтому проходит совсем немного времени, прежде чем звучит тихое: — Продолжай. Йегер расслабляется — тело больше не сводит в болезненном напряжении, ладони скользят к волосам, пальцы цепляют коротко стриженный затылок. Он улыбается, тянется за поцелуем и смотрит в глаза преданно, доверчиво, с любовью. И Ривай не может отвести взгляда от его лица: — Ты такой красивый. Движения Аккермана плавные, размеренные, без лишней грубости и резкости. Он ловит его стоны губами и целует, целует, целует. Не находит в себе сил остановиться, потому что оторваться от Эрена сравнимо с выстрелом в голову. Йегер стонет, отчаянно цепляясь за него и подаётся бёдрами навстречу. Ему так невыносимо хорошо, что вполне вероятно тронуться рассудком. И он, разгорячённый, нежный, счастливый, с удовольствием утопает в этом всепоглощающем чувстве. Потерянные в друг друге они движутся одновременно. Эрен то и дело тянется ближе, целует без остановки, не желая упускать ни секунды, а после неожиданно замирает: — Леви, — хрипло стонет в губы и содрогается в оргазме. — Люблю, — глухо отзывается Ривай, изливаясь следом. Всё сливается в белый шум. Какое-то время они остаются неподвижными, цепляясь друг за друга и пытаясь восстановить сорванное дыхание. После Эрен мягко целует, тычется носом в шею с абсолютно счастливой улыбкой, нежно шепчет: — Я тебя люблю. Аккерман ничего не отвечает. Только помогает устроиться поудобнее на своей груди, обнимает крепче, пропускает пряди волос сквозь пальцы и трепетно касается губами макушки. — Поспи. Чувствуя, как успокоились залпы ракет в голове, улеглись и буря, и боль, Йегер закрывает глаза — умиротворённый, счастливый. Нет ничего страшного в том, что он не получает ответ на каждое своё признание. Слова остаются всего лишь словами. Он уже услышал всё, что хотел, получил все ответы. Потому что признания Ривая звучат совсем иначе. «Я уничтожу каждого, кто посмеет тебе навредить.» И у Эрена нет причин не верить.