Ветивер и татуировки

      Не сказать, что начало лета подкралось незаметно, все-таки календарь изобрели давным-давно, но поистине знойная жара ударила, словно битой по голове. Спасение от нее одно — кондиционер и холодная бутылка воды, и то только в том случае, если ты стоишь прямо под ним и прикладываешь эту бутылку ко лбу.       В салоне благо эти кондиционеры напиханы в каждой комнате, но из-за присутствия большого количества людей сухой свежий воздух кончается невозможно быстро. Если в обществе принято драться за место под солнцем, то у них дерутся за место под кондиционером. Да так яростно, что и до непреднамеренного убийства недалеко.       Сегодняшний поход в салон радовал тем, что до полудня никого не будет, кроме Кейго и Даби, а потому можно расслабиться в заполненном приятной прохладой зале и не дышать спертым воздухом.       По планам у них сегодня второй сеанс тату, на котором они должны набить крылья уже на плечах. — Доброе утро, — здоровается Кейго и подходит к сидящему за столом Даби, обнимая со спины. На нем сегодня вновь та самая майка, на которую он пару месяцев назад пускал густую слюну и размазывал по столу, сидя с Руми в кафе. С того момента мало что изменилось, и Кейго все так же реагирует на нее, как бык на красную тряпку, но теперь нет смысла скрывать свой интерес. — Доброе, птенчик, — он поворачивает голову и дарит парню поцелуй в уголок рта.       Кейго все никак не может полностью осознать, что они с Даби теперь вроде как вместе, хотя никто типичных фраз на подобие «давай встречаться?» или «будешь моим парнем?» не говорил, но все присущие отношениям моменты у них явно имеются. И поцелуи при встрече тоже прилагаются, но Кейго все равно душой реагирует на них, как в первый раз, и сразу же млеет от этого. Он просто до конца не верит в свое счастье, что теперь можно. — Раздевайся, сейчас будем приступать, — произносит Даби и напоследок еще раз смазано целует. — Дай мне пару секунд и начнем, — Кейго утыкается носом в сгиб шеи и водит кончиком по узорам татуировок. Ставший родным до щекотки в животе запах ветивера и табака нежно обволакивает тело. Спокойно.       Из-за их плотного графика работы редко удается вот так остаться наедине подольше. Чтобы можно было и обнять покрепче, и целоваться подольше. При посетителях такого себе не позволишь, неприлично, а при других мастерах слишком неловко. Хотя так считает только Кейго, потому что Даби лишь по его просьбе держит руки при себе, когда в салоне много чужих глаз, потому что его не заботят ни чужие мнения, ни возможные косые взгляды. Рамки приличия для него лишь условность, а чувство стыда не знакомо вовсе. Кейго порой кажется, что Даби наоборот хочет каждому человеку на работе ткнуть в лицо, что этот птенчик занят, ищите другое гнездо. Потому что дракон должен охранять принцессу, даже если он занял место принца.       Все было бы куда проще, будь у них прогулки по ночным лунным улочкам или домашние просмотры фильмов, когда вы переплетаетесь ногами под одеялом, но и этим боги их обделили. Даби половину свободного времени тратит на эскизы для заказчиков, вторую на сон, потому что хронический недосып и усталость давят на плечи сильнее, чем небесный свод на Атланта. А у Кейго помимо работы еще пары в университете, которые он старается никогда не пропускать, заданные на дом проекты и спортзал два раза в неделю.       Даби обещает взять полноценный выходной без тату, эскизов и прочей рабочей суеты в какой-нибудь день в следующем месяце, чтобы провести его с Кейго, а Кейго обещает сделать все задания заранее и готов даже прогулять пары, чтобы не упустить такую возможность. — Пара секунд прошла, птенчик, — Даби кладет ладонь на чужую макушку и медленно перебирает пальцами мягкие волосы. — Я знаю, — Кейго глубже вдыхает аромат ветивера и оставлял невесомый поцелуй на одном из узоров. — Знаю…       Татуировщик разворачивается всем телом к парню и аккуратно усаживает его к себе на колени, поглаживая чужое бедро. — Если быстро справимся, после сеанса обещаю уделить тебе внимание.       Кейго разочарованно выдыхает, на что Даби в ответ нежно целует его в губы, пытаясь приободрить. Понимает, что ему хочется больше ласки или просто вот так побыть рядом, наслаждаясь умиротворяющей тишиной и чужим сердцебиением на ухо, но если они вот так продолжат миловаться, то время скоро начнет наступать им на пятки.       Несмотря на большое желание вообще положить болт на сеанс и потратить все четыре часа на скромные поцелуи, Кейго все же поднимается с теплых колен Даби и медленно стягивает свою футболку, чтобы приступить к работе.       Второй сеанс мало чем отличается от первого, разве что только место татуировки плавно переместилось со спины на плечи. Так хотя бы не приходилось наблюдать за всем в отражении зеркала, потому что стоит только голову повернуть в бок, и вот он — мраморный шедевр, кропотливо выполняющий свою работу.       Кейго, признаться честно, вновь залип, бегая глазами то по татуированным рукам, где на предплечье под кожей плавно перекатывались мышцы, то по темной челке, так некстати упавшей сейчас прямо на глаза и пряча их практически целиком. Кейго хочется дотянуться до нее ладонью и аккуратно зачесать назад — так ведь удобнее работать. И смотреть на такое любимое лицо тоже удобнее. Он проглатывает это желание, боясь отвлечь мастера от нанесения татуировки. — Где твоя заколка? — Какая? — спрашивает Даби, продолжая выводить иглой линии. — Розовая. С фламинго.       Точно. Та самая, которую он прикрепил на волосы Даби в день заключения бартера. И которую он так ему и не вернул.       Не то чтобы Кейго сильно просил — а он вообще не просил — отдать ее обратно, потому что от него не убудет, а Даби явно еще пригодится. Но сейчас ему особенно стало интересно, куда делось то самое украшение, косвенно положившее начало их отношениям.       Кажется, Даби тоже вспоминает тот день и уголки его губ неспешно тянутся вверх. — Она в столе, — он заглушает машинку и откидывается на спинку стула, подозревая, что хочет сделать парень.       Кейго осторожно поднимается со своего насиженного места и направляется за нужной вещицей. Найти ее не составило никакого труда, потому что ярко-розовое пятно сильно выделялось среди всякой черно-белой и просто не привлекающей внимания мелочи. И потому что она была отдельно от всего остального, бережно положена в передний правый угол на какую-то коробочку. — Как это мило с твоей стороны, — негромко произносит Кейго и подходит к мастеру с заколкой в руке. Даби запрокидывает голову и слегка прикрывает веки, потому что челка неприятно колет глаза. — Не думал подстричься? А то скоро совсем лица видно не будет. — На это времени пока нет. Но если подаришь резинку для волос, то начну их заплетать.       Образ Даби с маленьким небрежным и пушистым хвостиком на затылке будоражит сознание, вызывая не то умиление, не то возбуждение, и сердце бешеной птицей начинает биться в груди. Кейго определенно хочет это увидеть. — Я подумаю над этим, — пока он бережно зачесывает черную челку назад и крепит к ним заколку, Даби замечает золотые искорки в чужих глазах и довольно усмехается. Парикмахер его теперь точно не дождется.       Взор цепляется за не так давно проколотую бровь — тот самый штрих Кейго, оставленный на самом прекрасном творении великого скульптора. Он берет чужое лицо в свои ладони и легко касается губами серебряных накруток, а после нехотя отрывается и садится на свое место. — Можешь продолжать, — Кейго кладет свою руку обратно на холдер для тату, удобнее устраиваясь.       Даби не нужно дважды повторять, а потому он сразу же продолжает работу.

***

      Когда стрелка настенных часов переваливает за отметку в половину двенадцатого, они наконец заканчивают с нанесением татуировки на плечи. В салон уже пришли Джин и Шигараки, потому что первые клиенты подошли еще к одиннадцати. Тоги пока не было, поэтому можно было еще немного побыть вдвоем, пока их комфортную тишину не нарушали чужие голоса.       Даби осторожно обрабатывает только что нанесенное тату, потому что прикосновения к нему сейчас болезненные. Кейго чуть шипит, когда чувствует жгучий антисептик на своей коже, и Даби слегка дует на нее, чтобы неприятные ощущения быстрее ушли. — Заботливый какой, — смеется парень, наблюдая за этим действием. — Стараюсь, — с такой же улыбкой отвечает Даби, последний раз проходясь по тату салфеткой. — Можешь идти любоваться.       Кейго тут же вскакивает со своего места, будто только что не чувствовал затекшие мышцы от долгого нахождения в одной позе, и подскакивает к большому зеркалу, поворачиваясь к тому спиной вполоборота.       И издает еле слышный восхищенный вздох.       Размашистые красные крылья, очерченные тонким черным контуром, который выделял каждое перышко и ворсинку, раскинулись от лопаток к плечам, кутали его спину мягкой пеленой. Кейго приподнимает свои руки, и крылья вторят его движению, поднимаясь следом. Расправляются медленно, скрывая под собой движения мышц, а затем так же складываются, когда парень опускает руки.       В груди зарождается чувство, что если сильно захотеть и повести лопатками, то они отпрянут от кожи, раскрываясь веером и выпуская пару нежных красных перышек. Станут реальными и осязаемыми, на которых можно летать, рассекая холодный облачный воздух.       Кейго поворачивает голову к Даби, который все это время наблюдал за его немым восторгом, и польщенно ему улыбался. В накатившем порыве чувств парень стремительно подбегает к мастеру и благодарно сжимает в объятьях. — Они потрясающие, — шепчет он на ухо, касаясь мочки кончиком носа. Даби ощущает волну дрожи по спине и аккуратно обнимает за талию в ответ. Целует нежно в подставленную улыбку, поочередно сминая то верхнюю, то нижнюю, и чужие губы с упоением ему отвечают.       Даби сразу заметил, еще в день их первого поцелуя, что Кейго до дрожи в ресницах и колик в животе любил целоваться. Он всегда тянулся к его губам при любом удобном случае, всегда пытался растянуть этот момент на подольше, а потом лишь с усилием мог оторваться, испуская разочарованный выдох.       Даби никогда не был против, даже более — он сам первым тянулся, едва завидев желание в золотой радужке глаз. Отвечал ему всегда с такой же жаждой и увлечением, прижимая ближе к себе.       При самых удачных случаях углублял поцелуй, превращая его из ленивого и блаженного в жадный и страстный. Кусал ему губы, сплетал языки, ловил каждый взбудораженный полустон и тяжелый выдох Кейго, но всегда давил в себе томное желание перейти грань и стечь поцелуями ниже. Потому что место всегда не то, не для откровений и задушенных прикосновений.       И сейчас Даби тоже лишь крепко сжимает чужую талию, чтобы не сорваться руками ниже, не сдавить чужие бедра покрепче, притягивая желанное подтянутое тело к себе в зарождающемся возбуждении.       Оторваться все же приходится, потому что за дверью отдаленно слышен девичий звонкий голос — Тога пришла. С минуты на минуту она уже ворвется в зал, радостно всех приветствуя, поэтому стоит привести себя в порядок и перевести сбившееся дыхание, чтобы не давать ей повода для умилительно-глупых улыбок.       Руки Кейго медленно стекают по груди Даби, пока он сам рвано дышит ему в губы. — Нужно сфотографировать и заклеить пленкой, — между короткими выдохами произносит Даби. — Нужно, — напоследок Кейго вновь его целует, смазано и быстро, чтобы не попасться на глаза Тоге, которая может зайти в любую секунду, и медленно убирает свои ладони от чужой груди, отходя на шаг назад. — Давай, пока мы снова не начали.       Парень поворачивается спиной и выпрямляется, расправив острые лопатки, и Даби тянется за телефоном в задний карман брюк.

***

      В тот же день новая татуировка Кейго была опубликована на рабочем аккаунте Даби. Делая ее репост к себе, парень не подозревал, что это может принести кое-какие неудобства.       У Кейго было много подписчиков, даже слишком много для простого студента, которые тут же волной хлынули ему в личные сообщения, восхищаясь татуировкой. Девушки кидали кучу смайликов с огоньками и сердечками, парни кратко писали: «Круто, чувак» или «Мощно». Но в этот же самый день подписки на аккаунт Даби взлетели, пробив потолок, как будто его пропиарил какой-то популярный блогер.       В следующие пару дней татуировщик получал сообщения с желанием набить у него что-нибудь. Неважно, что, только набей, пожалуйста. Именно в таком контексте писали ему девчонки из университета Кейго.       Поначалу это лишь забавляло и смешило, Даби был даже немного рад такому наплыву потенциальных клиентов, но после отказа уже восьмой по счету девушке с эскизом в виде того, что Даби не бьет, раздражение медленно подкатывало к горлу.       У Даби есть один простой принцип — бить только то, что ему будет по душе. И он ему следует далеко не первый год. За деньгами он давно перестал гнаться, потому что только на одной тату теперь можно срубить половину ежемесячной зарплаты любого среднестатистического трудяги. Он не готов браться за что угодно, лишь бы его банковский счет как можно быстрее прибавлял нули. Работай в свое удовольствие — избежишь профессионального выгорания.       Пришлось выложить пост, где Даби подробно рассказал, в каких стилях он работает и за какие размеры готов взяться. Даже приложил примеры тату, которые он выполнять не станет, чтоб уж дошло наверняка. Это сразу отбило добротную часть людей, желающих набить что-то по мелочи, лишь бы к нему попасть.       Но самых заинтересованных это не остановило.       Заявки стали прилетать другим мастерам, которые работали в меньших объемах, нежели Даби, и были готовы взяться за их эскизы. К тому же запись к ним была не на месяц вперед, а потому уже через неделю Кейго стал замечать в салоне знакомые лица. Вот это девчонка с третьего курса экономического факультета, а вот эта, кажется, с медицинского. — Ты у нас университетская звезда, что от тебя так много людей пришло? — спрашивает Тога, наблюдая за проходящей мимо студенткой. — Просто много с кем общаюсь, — коротко бросает Кейго, провожая девушку взглядом. — Как у тебя еще язык не отсох? — это должно было звучать язвительно, но вышло слегка удивленно. — Ладно, мой перерыв окончен, я пошла дальше работать, — Тога машет ему рукой и спешит уйти в зал, но задерживается на секунду. — Кстати, Даби уже закончил на сегодня, можешь к нему зайти, — она хитро улыбается и скрывается в дверях.       Заманчивая идея, вот только у Кейго сейчас по планам прокол септума клиенту, который, кстати, задерживается уже на десять минут. Он смотрит на часы, затем открывает с ним диалог и проверяет, точно ли сегодня и в это ли время. Убеждается, что не ошибся, и парнишка действительно опаздывает, но стоит ему только об этом подумать, как ему приходит сообщение, что он приносит свои искренние извинения и не сможет сегодня прийти. Кейго понимающе соглашается перенести запись на другой день.       И на этом его работа сегодня тоже заканчивается. Таками стремительно направляется в свой кабинет, наспех там прибирается и быстрым шагом идет в малый зал. Он встречает его жужжанием тату-машинки и приглушенной музыкой из ноутбука. Даби вольготно раскинулся в кресле возле своего стола, лениво закинув одну ногу на ногу, и… смеется?       Взгляд Кейго тут же перемещается в другой угол, где Тога кропотливо что-то бьет на предплечье светловолосой девчонке, которая с энтузиазмом и широкой улыбкой рассказывала какую-то нелепую историю. И ее яркие зеленые глаза определенно точно смотрели прямо на Даби, будто считывая реакцию на ее слова. Будто стараясь понравиться.       Колючий комок такой ненавистной ему ревности жалобно сдавил грудную клетку.       В четыре шага он преодолевает расстояние между ними и падает на подлокотник кресла, на котором сидел Даби. — Птенчик, ты уже закончил? — ласковые нотки в голосе дарят немного успокоения. Кейго кивает ответ, улыбаясь краешками губ. Задержаться взглядом на обожаемых голубых глазах удается лишь на пару секунд, ведь Даби снова поворачивает голову к клиентке, которая все это время продолжала свой рассказ.       Кейго узнает в ней студентку из параллельной группы, которая, по всей видимости, тоже пришла в салон после той публикации. Парень в мыслях корит себя за то, что в тот самый день в репосте не сделал какую-нибудь уебищно-сопливую подпись вроде: «Смотрите, что мне набил мой любимый парень». А для таких светловолосых кадров это явно стоило сделать.       Комок ревности поднимается выше и оседает где-то под глоткой.       Тонкий девичий голос режет слух, ногти в раздражении впиваются в ладони, оставляя под собой следы белых полумесяцев. И это было бы полбеды, если б Кейго не слышал рядом с собой тихий хриплый смех.       Ревновать к клиентам это табу и вне профессиональной морали, но все это меркнет и с треском сыпется к ногам, когда желание сомкнуть пальцы на чужой шее отзывается ударом кулаком под дых. Но Кейго всеми силами давит в себе этот порыв и даже мизерную идею украдкой ущипнуть Даби под лопаткой, чтобы тот стер эту дурацкую улыбочку, предназначенную другому человеку.       И татуировщик явно не замечает — или нахально игнорирует — напряжения в теле своего парня, когда он вновь скалит зубы на чужую глупую шутку. А вот Тога каким-то шестым чувством ощутила исходящие со стороны Кейго острые разряды молний, направленные в сторону ее клиентки. Она поднимает свой взгляд на парня, пока набирает краску, и эмпатично сводит брови, так же явно недовольная сложившейся ситуацией. Короткий легкий кивок в сторону Даби, и она возвращается к работе, а Кейго думает, что ущипнуть под лопаткой уже не такая бессмысленная идея. — Вы такой хороший, Даби, хотела бы я, чтоб у меня был такой молодой человек, — она хихикает в ладошку и хлопает своими длинными накрашенными ресницами. Тога на это заявление потрясенно вскидывает брови, а Даби отвечает ей коротким смешком.       И сомкнуть пальцы на тонкой шее тоже уже не кажется ревностным бредом.       Кейго тайком тянет свою руку за чужую спину и уже почти дотягивается пальцами до кожи под лопаткой, но хриплый голос над ухом останавливает его. — Вынужден расстроить, но я уже занят, — Даби по-собственнически кладет свою ладонь на бедро Кейго и сжимает его, намекая, кем именно он занят.       Стоявшая поперек глотки ревность начинает медленно таять, не найдя больше поводов для существования. Кейго расслабляется и в предвкушении чужой реакции разглядывает девичье лицо. — Ох, простите меня, я не знала, — ее щеки мгновенно покрываются стыдливым легким румянцем, и она прячет неловкость в своих ладонях. — С кем не бывает, — снисходительно отзывается Даби. Тога тоже довольно усмехается. — Нам пора, — он рывком поднимается с кресла и сжимает в ладони руку Кейго, потянув на себя. — Пойдем, птенчик.       Таками соглашается, сам встает и идет следом за своим парнем прочь из зала.       Вопреки ожиданиям, что они собираются домой, Даби заводит его в кабинет пирсера и закрывает за собой дверь на замок. — В чем дело? — непонимающе спрашивает Кейго, когда Даби даже свет не включает, а потому комнату освещает лишь кольцевая лампа в углу и зеркало с подсветкой. — Ты так мило ревнуешь, птенчик, — он кладет свои руки на чужую талию, притягивая к себе, а бархатный голос вгоняет кончики ушей в краску. Кейго хохлится, и будь у него действительно перышки, они бы точно взъерошились. — Думаешь, я не заметил? Ты был так напряжен, что из тебя искры вот-вот готовы были посыпаться. — А нечего ворковать с кем попало, — бурчит Кейго и насупливается пуще прежнего. Заметил, да? Так почему же не пресек это на корню? — Ну-ну, туше. Я ведь не назло тебе, — Даби ведет носом вниз по линии челюсти, а затем обратно. — Но это было забавно. — Издеваешься? — возмущенно отзывается Кейго, за что в ответ ему тихо смеются в губы и увлекают в поцелуй.       Прежде лежащие на талии руки Даби медленно сползают на поясницу и кольцом смыкаются сзади. Все еще сердитый Кейго немного смягчается под этой лаской и сам закидывает руки на чужие плечи, цепляя пальцами татуировки на шее. Но все еще сидящий внутренний протест от сложившейся ситуации побуждают Кейго вцепиться зубами в нижнюю губу Даби. Парень шипит от покалывающей боли и приглушенно смеется. — Кто же знал, птенчик, что ты такой собственник, — между томными выдохами тянет парень, пока Кейго спускается ниже и кусает острый подбородок. — Замолчи.       Он чертит кромкой зубов по границе татуировок и сползает еще ниже, прихватывая ими кожу над кадыком. Будь она такая же чистая и не перекрытая черными узорами, как у Кейго, он бы непременно оставил пару ярких красных отметин на шее, чтобы любопытные глаза смотрели на них и знали, что здесь без шансов занять место рядом с татуировщиком.       Раздражение сменяется зарождающимся внутри возбуждением, когда он слышит тяжелый выдох сверху и ощущает, как руки Даби ложатся на его ягодицы, крепко их сжимая.       Кейго возвращается к губам и впивается в них глубоким поцелуем, сжав в пальцах черные волосы на загривке. Он льнет ближе, сводя расстояние между ними в минус, и почти что тает под напором Даби, когда тот не менее жадно начинает изводить его губы. Горячий язык юрко проникает в рот Кейго, сплетаясь с его собственным. Парень ощущает кончиком край штанги и бусинку на нем, касается ее невесомо и снова тонет в поцелуе.       Губы начинает жечь, в легких тяжелый горячий воздух мешает спокойно дышать и ресницы дрожат в предвкушении. Даби ведет поцелуями ниже по нежной шее, лижет ее размашисто и проводит языком до выпирающей косточки на ключице. Он прихватывает ее зубами, и теперь очередь Кейго рвано дышать под чужими укусами.       Возбуждение узлом завязывается в паху, и любимые штаны становятся невыносимо узкими. Кейго вплотную прижимается своими бедрами к чужим, нетерпеливо трется о них, ощущая сквозь ткань не меньшее желание. Даби отстраняется от излизанной шеи, вновь возвращаясь к губам, сжимает в ладонях округлые ягодицы и тянет пальцами за шлевки вверх. И без того тесные штаны грубо впиваются в промежность, и Кейго в поцелуй издает тихий полустон. — Если мы сейчас не остановимся, я не знаю, что с тобой сделаю, — обещает Даби в чужие губы, отрывисто дыша. — Попробуй отстраниться, и я откушу тебе язык, — в подтверждение своих слов Кейго прикусывает нижнюю губу, оттягивая ее.       Даби шумно выпускает воздух сквозь зубы и почти что рычит: — Тогда нам придется здесь задержаться.