Космическая катастрофа

Всю следующую неделю Мисато изводилась. Бродила по дому, механически пыталась прибраться, а сама снова и снова перебирала в памяти каждое слово, каждое движение и взгляд – всё, что было между ними двоими. Бросалась на постель, зарывалась лицом в подушку, ещё хранившую лёгкий запах Санзо… Проклинала неведомых существ, из-за которых, ко всему прочему, в Тогенкё теперь не было ни одного работающего телефона. К концу недели, уже под вечер, Мисато, вся как на иголках, сидела на крыльце. Ела вишни и плевалась косточками во все стороны. Вишни тоже пахли Санзо… но всё же их кисло-сладкий вкус понемногу набивал оскомину. …И только когда уже совсем стемнело, монах появился. Правда, не один. А в сопровождении лохматого мальчишки-подростка с золотым обручем на лбу и несчастными глазами. – Ой, а это кто? – спросила Мисато вместо приветствия. – Это… – Санзо махнул рукой. – Да так, нелепое создание природы. Свалилось вот мне на воспитание… Знакомьтесь: Гоку, Мисато. – Очень рада, – девушка улыбнулась. Парнишка не мог ей не понравиться, хоть она совсем и не рассчитывала на лишнюю компанию. Гоку улыбнулся в ответ: – Я тоже! Только… правда, что у тебя дома из еды одно пиво? Мисато бросила испепеляющий взгляд на Санзо: – Нет, неправда. Много чего есть, и на участке полно выросло. Больше всего вишни. Сорт особый, растёт самосевом, называется «поцелуй Санзо-сама». Монах смерил её ответным убийственным взглядом. Впрочем, Гоку в хозяйкину тираду не вслушивался – уже убежал опустошать сад. Так что Санзо присел на ступеньку рядом с Мисато и начал рассказывать: – Ушёл тогда от тебя – так пришлось по дороге сделать крюк. Потому что я снова услышал зов. Некое настырное создание очень хотело меня видеть. И я поклялся, что уж на сей раз я найду этого кого-то и заставлю замолчать! Ну и нашёл. Дурацкую обезьяну, которую кто-то засадил под замок… ну и куда его денешь теперь такого… – Ага, ещё бы, он же маленький, и теперь наверняка ты для него самый главный человек… – Увы, блин. А он ещё и лопать готов непрерывно. Признаюсь, я хотел тебе его подкинуть, но вряд ли он согласится. – Можешь успокоиться, я тоже пока морально не готова кого-то усыновить. Мы с тобой сами ещё маленькие, Генджо-тян. И с такой ситуацией лучше разбираться на пару, не находишь? – она потихоньку, как бы украдкой, коснулась его руки, и он позволил их пальцам переплестись… – Нахожу. Именно. Я был в храме, и мне сказали, что этот мальчишка – на самом деле чудовище, пять веков назад низвергнутое с небес. И пятьсот лет не евшее, ага. Его силу сдерживает только обруч на лбу, и даже сами Три Лика не знают, что выйдет из нашей с ним встречи. Зато мне было категорически заявлено не водить дружбу с некоторыми профессорскими дочками. – Это ещё почему? Они боятся, что ты сложишь с себя сан и уйдёшь заниматься личной жизнью? – Об этом речи не шло, – он заметно смутился. – Они просто сказали, что ты связана с нашими врагами и хочешь объединиться с силами за границей, которые готовят новое и окончательное воскрешение главного демона. – А ты бы им сказал, что ничего такого эти самые силы не хотят, и что уж во всяком случае я хочу только одного – отомстить за смерть своего отца и за падение нашей державы. И мы с тобой вместе найдём кому. – Да примерно это я им и сказал. А они мне в ответ заявили, что не надо в это лезть. Мол, скоро придёт время, и всё само объяснится, и всем, кому надо, я отомщу. Угу, сказал я, позвал мартышку и пошёл прямо к тебе. Потому что понял: они хотят что-то от меня скрыть. – Ага, ага, я бы тоже так подумала. И что дальше? – Значит, так, Мисато-тян. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы разобраться в этой паскудной истории. И чтобы помочь тебе выбраться за границу. – Генджо!.. – она неверяще ахнула – и повисла у него на шее. – Ми-тян… – это сказалось само, и он не менее крепко стиснул девушку в объятиях. …Нет, это было сильно. В свои неполные восемнадцать Генджо Санзо вдруг оказался ответственным сразу за двоих существ ненамного моложе. Оба вот так быстро и нахально влезли к нему в сердце… и от этого было почти физически больно, а деваться-то некуда – да и не хотелось. Главное, чтобы никто не узнал, насколько он, Санзо, стал теперь уязвимее… И, оторвавшись от сладких губ Мисато, он сказал командирским тоном: – Завтра собираемся и едем на запад! – Ага! – она с готовностью кивнула, даже не спрашивая, на чём они, собственно, поедут и откуда он знает дорогу…

* * *

Эту ночь Гоку провёл на полу у Мисато в пристройке. А она сама и Санзо устроились примерно как в прошлый раз. Может, только потеснее прижимались друг к другу, ища тепла, делая осторожные шаги по пути к сближению… То есть делала-то в основном Мисато – ей словно бы не верилось, что он здесь, рядом, хотелось его почувствовать. И дать почувствовать ему, как она благодарна, как рада, что его встретила… Кажется, сейчас она была готова отдать ему всю себя – но только пусть сам захочет, пусть сам это решит, ей-то страшно… А Санзо уж точно не стал бы спешить. Позволял девушке его касаться – а ведь и не думал, что кому-нибудь вообще позволит! – помогал устроиться поудобнее и шептал: – Тише, Ми-тян, всё ещё будет… Когда мы станем взрослыми. Когда дойдём до цели… – Когда дойдём… – сонно бормотала Мисато, ластясь к нему невинно и доверчиво и потихоньку засыпая. Она и не ведала, какой пламень могла пробудить – да и сам Санзо пока не понимал толком, что с ним творится. Эта девчонка, которую он видел второй раз в жизни, что-то в нём изменила. И не быстро, но необратимо, не переставая, таяла та ледяная корка, которая доселе сковывала его душу. У юного Санзо Хоши не было причин любить этот мир, и просветление на его лице видели только те, кто хотел что-то такое там увидеть, и обеты для него ничего не значили – кроме тех, что он давал себе сам. И очень странно было сейчас чувствовать, как разливается в груди тепло, как приходят желания – достаточно смутные и при этом жаркие, и ведь их не сведёшь к «взять своё и уйти»… И вот это-то и есть самое страшное. Санзо почти не дышал, приобнимая заснувшую Мисато. Кто она для него? Он не готов был сам себе ответить. Только знал: обидеть её, бросить – так же подло и невозможно, как обидеть и бросить мартышку. Может, и в самом деле всё станет ясно, когда они вдвоём доберутся до цели? На этом месте монах забылся сном. И привиделась ему некая скудно одетая и очень нескромно себя ведущая женщина, выдававшая себя за богиню – и вроде бы правда немножко похожая. Она засмеялась и сказала: – Ну наконец-то, мой мальчик, и ничего не бойся! Всё у вас будет замечательно! А если ищешь дорогу за границу – то слушай…

* * *

Утром Санзо обнаружил, что помнит каждое услышанное во сне слово. И когда Мисато, сладко потягиваясь, спросила: – Генджо, а нам куда? – он уверенно сказал: – Надо добраться до бывшего места работы твоего отца. А оттуда уже легко.