Космическая катастрофа

– Пришли, – сказала Мисато, вытаскивая ключ из-под коврика. Оглядев её обиталище, Санзо чуть ли не присвистнул: – Мать моя, ты вообще хоть когда-нибудь убираешься? – А для кого мне? Знала бы, что ты придёшь – хоть мусор бы выбросила и посуду помыла. А теперь – испугаешься и сбежишь? – Ночь уже, так что и не мечтай. – Не буду, – она улыбнулась. – Так… из еды есть пиво, даже холодное, рыбные консервы и какая-то карамель. Ну ещё в огороде растёт чего-то… Монах махнул рукой: – Оставь на утро. Куда у тебя лечь можно? – Ну я сплю на полу, – Мисато залилась румянцем. – Места хватит… Я тебя позову. Она прошла впереди Санзо в комнату. Бросила вторую подушку рядом со своей. Поколебалась – и всё-таки легла не совсем одетая, а в лифчике и трусах. Закуталась в простыню – и сказала громко: – Я легла, заходи. Он скользнул по ней взглядом. Смутился, но виду не подал. И потянулся к поясу своего облачения. Мисато от смущения прикрыла глаза. Но всё-таки смотрела из-под ресниц на его стройную фигуру, обтянутую майкой и джинсами, на точёные руки в длинных перчатках без пальцев… С ума сойти! Санзо небрежно бросил своё белоснежное одеяние на спинку стула, поверх вещичек Мисато. И как был – в джинсах, майке и перчатках – лёг рядом с девушкой. Она замерла, затаила дыхание. Санзо прикрыл глаза и сложил на груди руки. Вид у него был отсутствующий. Но на самом деле сердце его сильно билось и поминутно замирало. Он думал о том, что, в общем-то, имеет полное право дотронуться до красавицы рядом, обнять её, притянуть к себе… Но что-то его останавливало. И вряд ли только отсутствие опыта и боязнь решиться. Мисато склонила голову набок, привалилась к открытому плечу Санзо. Тот слегка вздрогнул, но не отстранился. Ему было щекотно от её волос и очень приятно от её душистого тепла. – Генджо, – позвала она тихонько. – А? – он так и не открыл глаз. – Знаешь, я не хочу, чтобы всё вот так сразу началось и с рассветом закончилось. Я, кажется, поняла: я пошла вовсе не первого встречного искать, а свою судьбу. – Ого! И ты хочешь сказать, что вот так сразу нашла? – Я пока не знаю. И как раз хочу проверить. А для этого нужно время. И общение. – Мисато-тян, а ты не боишься привязаться, попасть в зависимость? Потом будет очень больно терять. – Знаю. И боюсь. И именно поэтому хотела вот так – одна ночь и разбежаться. А вот сейчас лежу с тобой и понимаю, что это было бы неправильно. – Скажи лучше, что просто боишься. – Да ты сам боишься ещё больше меня! – И благодари всех, в кого ты там веришь, что я боюсь! Будь у меня опыт – я бы не посмотрел на твои слёзы… и утром ушёл бы не оглядываясь. – Будь у тебя опыт – ты бы сделал так, чтобы я не пролила ни слезинки. А будь опыт у меня – я бы сделала так, чтобы тебе не захотелось от меня уходить. – А я бы тогда пошёл и пристрелил того, с кем ты такого опыта набралась. Она почувствовала, как он внутренне напрягся, и это её немножко напугало, но в то же время Мисато не смогла удержаться от счастливой улыбки: – О, Санзо-сама ревнует? – Не в этом дело. Меня учили не привязываться. А я это очень, очень плохо умею. – Может быть, и не надо этого уметь? – Спи давай. А то от таких мыслей и вовсе не уснём…

* * *

Конечно, толком они оба так и не выспались. Лежали, прислушиваясь к дыханию друг друга, привыкая к ощущению кого-то рядом, по временам проваливаясь в зыбкую полудрёму. И стараясь сильно не прижиматься друг к другу. Хотя в какой-то момент, почти под утро, Мисато пустила Санзо под простыню и положила горячую ладонь на его замёрзшее плечо – не то, на котором практически проспала всю ночь… Утром монах легонько потормошил сонную девушку: – Мне пора. Да и ты куда-нибудь опоздаешь. – Некуда мне опаздывать, – Мисато поморгала, фокусируя взгляд на его растрёпанной чёлке и строгом лице. – Сейчас провожу, – она вскочила, наскоро оделась, вроде бы и отворачиваясь от Санзо, но на деле стоя к нему вполоборота. Это получалось у неё очень изящно и волнующе. И парень даже не собирался отводить взгляд… А когда они уже сидели за скудным завтраком, монах вспомнил, от чего отвлёкся, глазея на Мисато: – Чем ты живёшь-то, дитя природы, если не работаешь? – Пенсия сиротская от государства да огород. Мне ведь много не надо… А вообще я хочу поступать в университет. – Ну ты хватила! Это же за границу выбираться надо! – Спасибо, я знаю. Я была в эпицентре той катастрофы, после которой нашу державу отбросило в средневековье! И я прекрасно помню, каким был прежний мир. Тебе ведь тоже было четырнадцать, когда всё случилось… но по тебе это могло так не ударить. Ты же в монастыре рос, а у вас, наверно, средневековые традиции и не менялись, в общем-то. А я, дочь профессора Кацураги, живу теперь в такой глуши… – И пьёшь пиво прямо с утра, вместо того чтобы копить деньги на дорогу. – А Санзо-сама желает, чтобы всё пиво досталось ему? Ох, ты такой наивный! Тут не в деньгах дело. Ты разве не знаешь, что с тех пор, как Тогенкё завладела магия и вытеснила техногенную цивилизацию – остальные страны закрыли границы? Чтобы пробраться куда-то – надо быть кротом или птицей. А я хочу закончить университет и служить на спецобъекте, хнык! За границей полно отделений НЕРВ – ну, той организации, в которой работал мой отец и которая должна защищать мир от глобальных катастроф… – Как всё запущено. Только знаешь, может, я нигде и не был дальше лесов и монастырей, и ещё ближайшего большого города, который теперь лежит в руинах… да к тому же я не склонен верить даже тем богам, которых видел своими глазами, но мне говорили, что эти ваши защитнички заигрались с синтезом науки и магии. И в результате имеем то, что имеем. – Ну не знаю я толком, что там произошло, мне говорили и везде говорят, что пробудилось адское существо, и из-за него взбесились все демоны в нашей стране и вообще мир сошёл с ума… и то существо с трудом удалось загнать обратно. Но оно грозилось вернуться. – Я слышал, что оно обязательно вернётся. И скоро. У большинства здешних ёкаев здравый смысл и рассудок на пределе. Знаешь, примерно поэтому наша система меня и терпит. Раз уж всё началось с гибели моего учителя и кражи одной из сутр Творения… без этого они не могли начать, и раз уж сложилось так, что его преемником оказался я – сирота без роду, без племени, но жаждущий найти и отомстить… так кому ещё вручать освящённое оружие, и, когда придёт время, я доберусь до тех, кто всё устроил! – Давай вместе, Генджо-доно! Мне тоже есть за кого мстить! – Хм, тогда тебе надо сходить со мной в Храм Заходящего Солнца. К Трём Ликам Будды. Пора просить совета. – А меня туда пустят? – Со мной – должны. Но если ты сомневаешься – я могу сначала сам сходить и спросить. Подождёшь меня… ну, думаю, не больше недели? – Ага, конечно! – Мисато посмотрела на Санзо абсолютно счастливыми глазами. А потом протянула руку за окно, пригнула ветку с вишни, нарвала почти чёрных ягод: – Вот, лучшее, чем богаты, а то опять забуду… Она бросила вишни на тарелку – а монах уже поднялся из-за стола. Мисато надула губки. Взяла одну ягоду – и быстрым движением поднесла её к губам Санзо. Тот удивлённо моргнул, но взял. И его ли губы, её ли пальцы нажали слишком сильно – но тёмно-красный сок брызнул на белоснежное одеяние монаха. – Ой, прости… Сейчас застираю. – Ты, пожалуй, застираешь, – Санзо сплюнул косточку в ладонь. – Фигня, это ведь не кровь и не вино. Мисато хотела было сказать, что вишнёвый сок отстирать не менее сложно – у неё это никогда не получалось как следует… но не успела. Святой монах, пользуясь тем, что она всё ещё к нему тянется, взял её за подбородок, и она совсем близко заглянула в его загадочные, лавандового цвета глаза, и… …«Ты сама как эти вишни, – проносилось в голове Санзо, пока инстинкты подсказывали ему и Мисато, как продлить поцелуй и сделать его слаще. – Такая тёмная, терпкая, тягучая сладость. А сок всё равно красный…» И от таких непривычных мыслей кружилась голова – ещё больше, чем от самого поцелуя. А Мисато и думать ни о чём не могла – все её чувства были обострены до предела. И под конец глаза её распахнулись, и она увидела лицо Санзо – совсем мальчишеское и очень сосредоточенное, и сомкнутые золотистые ресницы… И опять подумала очень содержательно: «С ума сойти!» А потом обоим было немножко неловко, и теперь уже Мисато прятала глаза – в основном чтобы не напрашиваться на продолжение. Санзо же и не подумал извиниться – только наспех попрощался и обещал, что через несколько дней появится снова.