Я не видел никого прекраснее тебя

— Энакин, — тихо произнес Оби-Ван. Двое мужчин стояли на песчаной равнине, встречая закат двух солнц. Татуин не славился своей красотой, но сейчас был один из тех редких моментов, когда он действительно выглядел завораживающе. Яркие красные лучи растекались по небу, постепенно угасая где-то вдалеке. У них было еще в районе получаса пока все не накроет темнота, давая возможность таскенам хозяйничать на этих землях. Чем дальше шло время к сумеркам, тем опаснее оставаться надолго без укрытия, но Кеноби не решался торопить Скайуокера. Оби Ван осторожно приобнял падавана, чувствуя, как тот метается в своих мыслях всматриваясь вдаль. Кеноби почувствовал смятение в Силе, исходящее от Энакина. Горесть и обида накрыли юного падавана с головой, не давая возможности избавиться от тревожащих воспоминаний. Еще недавно Совет сказал ему о том, что он готов пройти испытание, чтобы стать джедаем и казалось радости парня не было предела, но сейчас все в секунду изменилось. — Ты ничего не мог сделать, — опустил глаза Оби-Ван, — Мы не властны над жизнью и смертью. Порой, даже самые близкие люди покидают нас слишком быстро. Джедай увидел как глаза и щеки ученика заблестели в лучах солнц из-за слез, катившихся куда-то вниз и падающих на остывающий песок. — Я бы мог, я должен был спасти ее, — прикрыл веки Скайуокер, — Я чувствовал, что с ней что-то не так, но не пришел вовремя. — Ты не был уверен и сделал все что в твоих силах, — Кеноби схватил падавана за плечи, разворачивая лицом к себе. Он осторожно провел тыльной стороной ладони по лицу Скайуокера, вытирая слезы и чувствуя как парень прижимается к теплой коже. — Учитель, обещайте, что никогда не оставите меня, как сделали все они, — он сказал это почти бесшумно, обессилено. — Энакин, я всегда буду с тобой, что бы не случилось, обещаю, — немного грустно улыбнулся Оби-Ван. Почему-то что-то глубоко в душе говорило, что это не так, что-то вечно твердило о том, что именно его ученик станет причиной его главной ошибки, его гибели. Но сейчас Кеноби решил не придавать этому значения. Мало ли, ему часто мерещилось что-то страшное, что-то, что возможно и никогда не сбудется. Возможно, он попросту стал слишком тревожным. Война всегда плохо влияет на чистый рассудок. Кеноби сам не заметил, как уже несколько минут всматривается в эти ледяно-голубые, немного покрасневшие глаза, пропадая в них и забывая обо всем. Волосы Энакина немного развевались на ветру, делая картину еще более волшебной. Он и сам был волшебный — избранный мальчик с исключительными способностями и завораживающими чертами. Не верилось, что он и вправду существует. — Знаешь Энакин, — моргнул Оби-Ван, — Я не видел никого прекраснее тебя, — слова сами сорвались с губ, оставаясь на щеках теплым румянцем. — Что? — удивленно произнес падаван, ощущая как чувства сменились с горечи на что-то более приятное, спокойное. — Ты и правда избран судьбой, и я рад, что имею честь быть твоим Учителем. Я верю, что тебя еще ждут великие дела, Энакин, — Кеноби отвернулся, снова останавливая взгляд на чарующем закате. Джедай, итак, до неприличия долго вглядывался в Скайуокера, это нельзя было продолжать делать дальше, иначе он бы не смог сдержаться от очередных глупых слов. Кеноби просто сложил руки, обхватывая себя и, наслаждаясь прохладой, вдохнул полной грудью. Энакин подошел ближе, цепляясь за чужую руку своей и, пожалуй, слишком невинно улыбаясь Оби-Вану. Улыбаясь так в последний раз своей жизни. — Энакин, остановись! — произнес Кеноби сидя перед бывшим учеником на коленях. Красный закат двух солнц переливами освещал его лицо. Татуин никогда не был так чужд и враждебен, а закат так ужасен как сегодня. Его лицо было исполосовано следами от светового меча, так, что из некоторых ран до сих пор струилась кровь. Мужчина тяжело дышал, сжимая в руке свое оружие, которое чудом еще не упало на землю. Сила потихоньку покидала тело, делая его не способным к очередному реваншу. — Энакина Скайуокера здесь больше нет, — произнес голос под маской. Хоть звук и был искажен, но Кеноби все-таки слышал в нем того самого парня или может быть лишь хотел слышать. — Энакин, одумайся, Темная сторона не принесет мира в твою душу, ты запутался, позволь мне помочь тебе, — джедай пытался отыскать конец нити, который бы дал возможность вывести Скайуокера из лабиринта. — Ты бросил меня, Оби-Ван, бросил, как и все, ты обещал, но все равно пошел против меня на Мустафаре десять лет назад, как я могу теперь довериться тебе? Ты говорил, что всегда будешь рядом, а сам оказался лживым предателем! Ты убежал от меня, скрылся! — человек под маской практически орал, его ярость без проблем проходила через черный шлем, разливаясь масляным пятном в воздухе, от которого невозможно было избавиться. — Я никогда не бросал Энакина Скайуокера, я бросил лишь того, в кого ты превратился! — слишком тяжело было это говорить, вспоминать, то, что тебя полностью разбило. Но он действительно сбежал. Когда ему приказали убить своего ученика он понимал, что никогда не смог бы это сделать, но и примкнуть к Энакину тоже было против его принципов. Джедай оказался меж двух огней не зная, как поступить и при этом понимая, что от его выбора зависит слишком многое. Тогда на Мустафаре он не совершил победный удар, просто оставляя Скайуокера без возможности выбраться, как он думал. Кто знал, что через десять лет ему сообщат о том, что его бывший ученик жив и разыскивает его все это время. Даже сейчас Кеноби не понимал, как было бы правильно поступить тогда, но то, в чем он был точно уверен, что этот выбор был его главной ошибкой. Оби-Ван метался глазами по человеку перед ним едва сдерживая слезы. Грудь протяжно ныла, а руки дрожали. Кеноби был не в самой своей лучшей форме, ведь уже давно не использовал Силу, превратившись в обычного смертного. Он знал, что быстро проиграет, но все равно добровольно выдал себя, ожидая встречи со своим прошлым. — Я такой, каким ты меня сделал, Учитель, — Вейдер подошел ближе, останавливаясь в паре сантиметров и открывая шлем. Перед глазами возник образ, являющийся Кеноби лишь в кошмарах. Полностью обгоревшее лицо, без единого намека на сострадание или сочувствие ближнему. Монстр, который сам загнал себя в ловушку, потому что не знал, что делает, а Оби-Ван не сумел помочь, просто наблюдая как его ученик с каждым годом все сильнее отдаляется от него. — Прости меня, Энакин, за все, — только лишь сумел произнести Кеноби, чувствуя, как слезы все-таки хлынули из глазниц, стекая струйками вниз и падая на остывающий песок. — Я не твоя ошибка, Оби-Ван, не стоит себя винить в этом, — произнес Дарт Вейдер, будто бы на секунду вспоминая себя, беря ярость и гнев под контроль и показывая Энакина, который просто все это время был спрятан где-то глубоко внутри. Этой секунды осознания Кеноби хватило, чтобы увидеть того упертого, надоедливого мальчишку снова. Вместо кроваво-красных глаз опять засверкали ледяно-голубые и шелковистые волосы снова заиграли на ветру. Закат освещал чистую здоровую кожу Энакина, которую омрачал лишь шрам возле глаза, а на губах появилась та самая его последняя улыбка. Избранный мальчик с исключительными способностями и завораживающими чертами — Кеноби и не надеялся больше увидеть его. — Я все еще не знаю никого прекраснее тебя, — вдруг неожиданно прошептал Оби-Ван, чувствуя, как тело наполняют давно забытые воспоминания. Из глаз текли слезы, которые уже несдерживаемым ручьем хлынули по щекам. — Даже сейчас? — удивленно покосился парень, будто бы ища ложь в словах Оби-Вана, но это было абсолютной правдой. Джедай знал, что в реальности Дарт Вейдер сказал совсем не то. Возможно что-то ужасное, срываясь на крик, желая Оби-Вану смерти. Но сейчас, на мгновение, ему просто хотелось представить, что с губ ученика слетели эти слова, потому что, Энакин скорее всего сказал бы именно так. — Даже сейчас, — улыбнулся Кеноби, закрывая глаза и чувствуя, как сердце пронзает световой меч