он фотогеничен

      В один из множества дней, Финн всё же признается в том, что он человек слова, признается, что любил его слишком долго для человека, который не умеет привязываться.             Прошло столько лет.       Примерно семь.                   Девять скорее.       Финн уже не считает.                         Из того захолустного городка он уехал уже слишком давно, так давно, что уже и не помнит запах того дешёвого бензина, что покупал каждый четверг.       Не помнит тех несносных, нелепых детей, которые каждую весну толпами ходили к нему, выпрашивая чуть «подправить» их фотографии.             Дни тогда были чересчур долгими, и выживать приходилось на сущие центы.       Ужасно, тогда было ужасно.                   Гвен так уставала, не спала ночами напролёт, читала множество книг, которые забывала отдавать в библиотеку.       Он тогда потерял счёт извинениям и выдумкам, которые приходилось сочинять, дабы его не заставляли платить за просроченные, исхлябанные во всех местах, книги.                         Он не помнит никого от туда.       Не помнит, как стоял на похоронах своего отца, как сжимал кулаки и как целую вечность пялился на свежее зарытую яму.             Говорят, мозг человека настолько гениален, что способен стирать неугодные ему воспоминания, отмечая их маркой «ненужно» или «слишком травмирующе».       Вся жизнь тогда, как старая заплесневелая кассета, кажется теперь такой милой и родной, но на деле это был сущий Ад.                   Но Финн практически не помнит ничего.       Ни запаха табака на губах, что он курил каждую летнюю ночь, ни ветер, что сдувал пепел к его босым ногам.                         Было мутное, неясное видение.       Фантомные поцелуи к шее, косые взгляды, пакеты молока по скидке, дешёвые сигареты.             Сигарет было много.       Будто в доме было два курящих человека.                   Да и те футболки Финн никогда бы не надел, а такие старые испорченные резинки Гвен не согласилась бы носить.       Было много вещей и вгоняющие в дурман касания к коже.                         Были поцелуи, было много душащей любви.       Было ли это всё....             Финн не помнит.       Не помнит того парнишку, благодаря которому его фотографии теперь красуются на модных журналах.                   Не помнит ни его запаха, ни лица, ни даже его имени.       Помнит лишь одно.                         Он фотогеничен.