Солнце на вершине xолма

      Чужой смех прорвался в сон вихрем морозного солнца, листопадом осенней поры и ярким мерцанием космоса. Хриплый, словно простуженный, с нотками истерики, будто смех идет давно, только сейчас доносясь до Изуку. Он шел отовсюду и Мидория все равно знал, куда нужно бежать, сталкиваясь с стенами, возникающими на дороге, стирая ноги в кровь, отчего на полу оставались кровавые следы, даже не обращая внимания на то, что грудную клетку обуял огонь от надрыва дыхания. Ощущения чужого взгляда было таким, что на секунду промелькнула мысль о том, что все вокруг – дурацкое шоу с странными правилами. Точнее только одним – Найти источник того самого смеха. Препятствия осыпались стеклянной крошкой и царапали оголенные участки, когда Изуку просто пробегал сквозь них. Пыль зависала в воздухе освещая все пространство как сотни мириадов звезд, расчищая путь вперед. И Изуку снова бежал.       В голове уже не цель, только процесс. Беги. Беги как пешка, пытающаяся дойти до противоположного конца черно-белой дочки, чтобы стать королем. Беги как адренолиново-зависимый, который в очередной раз нашел приключения. Беги дьявол от святой воды и как ангел от адского огня. Срывай маски с души, покажи этому странному, чертовски живому пространству, каков ты и получи то, что оно даст.       Обрыв. Парень еле успел затормозить, чтобы не упасть на невидимое дно. Дыхание рвано вырывалось из глотки, раздирая гортань, гланды и даже щеки. В глазах сбивался фокус, умножая край поверхности на двойное количество.        - Ч…что? Куда? – непонимание исчезло, когда замолк последний смешок. Смешок из глубин чертовски глубокой ямы. Даже не так. Неожиданно стало понятно, что это конец мира. Как в старину верили, что плоская Земля стоит на трех слонах и черепахе, так и тут. Земля кончалась, Мидория добежал до ее края, только теперь он не знал куда ему нужно… Подняв взгляд от бездны, Изуку задохнулся от красоты открывшегося вида. Воздуха не хватило бы чтобы объяснить всю прелесть этой удивительной картины. Красный восход и синяя мгла соединялись где-то на уровне глаз, создавая невероятный переход, на фоне которого начинался звездный дождь, напоминающий райское благословление. Не было видно ни горизонта, ни иного края другой стороны, но сейчас это было и не важно. Мидории не было страшно.       Ему не было страшно ни тогда, когда он самостоятельно уселся на самом краю обрыва, ни тогда, когда понял, что звезды и не прекращают свое спешное шествие по небосводу. Откуда-то Изуку знал, что это не закончится никогда и ярких светлячков вселенной не станет меньше от этого представления. Кажется, когда он был маленьким, мама ему уже читала про такое. Только, по ее словам, звездопад бывал очень редко, да и только ночью. Бред полнейший, он же видит сейчас это своими глазами! Взрослые часто забывают про свои детские мысли, выбрасывая их как ненужный мусор, ставя, словно мишени в тире и расстреливая пулями скептицизма, не замечая, как за этими мишенями таятся сердца их детей, в которые пули прорываются с ужасающей легкостью.       Его мама тоже ставила подобную «мишень». Правда мишенью этой были не ее детские мечты, а диагноз сына и уход мужа, причиной которого стала беспричудность Изуку, заставившая мужчину поверить, что Инко ему изменила. Бред… Изуку встряхнул головой, задумавшись о другом. А почему взрослым так важна мысль о том, чтобы быть сильнее, быть богаче, быть… выше других во всем. Даже в семейном счастье! Как светятся от счастья мужчины, когда рождается сын, как радостно щебечут на детских площадках молодые мамочки, впервые видящие как их чадо угукает с другими, подобными ему или ей, карапузами. И многодетные семьи словно выше других. Отцам таких семейств сочувствуют и восхищаются, а уж женскую их пассию вообще ставят святыми. Бред…       О чем вообще он задумался? А, да, причуды. Мысли утекли в иную сферу жизни общества, но вновь выломали дверь в комнату раздумий под званием «Причуды». Восемьдесят на двадцать процентов причуд и беспричудости. Проблема была в том, что если по началу возникновения этой способности человеческого организма все относились к этому с осторожностью, как и вообще, ко всему неизвестному, то в скорости причуда встала на одной линии с богатством и властью. Важный, неразрывно связанный с жизнью, пункт. Тех, кто рождался с изначально сильной причудой боялись, любили и хвалили, называя «лучшими». Таким человеком можно назвать и Бакуго. А когда он перестал называть Каччана Каччаном? …       Четыре человеческого года жизни и Кацуки уже растет мелким засранцем с кучей то ли нарциссизма, то ли самомнения, то ли все вместе. Что нужно парню? Уважение взрослых, представление лидером в глазах сверстников и вот, вместо обычного мальчика вы получите ежедневное напоминание психологам о их работе. Суетной, агрессивный, все разговоры – психологическое давление. От мыслей на эту тему по спине пробежали мурашки и Изуку передернул плечом.       Что же те, кто родился на черной полосе своей жизни? Беспричудные – мусор общества, редко кем принимаемый. Чаще всего такие вот двадцатипроцентные «исключения» не доживают и до двадцати пяти, статистика та еще сука, но сука правдивая. Мидория относится к подобному касту людей, поэтому он и стал предметом всяческих унижений, издевок и побоев. Ммм, его любимое… Рассвет не потухал ровно до той поры, пока мальчик не опустил голову, которая была наполнена неприятными мыслями. Долго рассматривая глубинную тьму, мозг выкидывал разные выкидоны, отчего клубы теней словно двигались волнами, закручиваясь в спирали, тут же распрямляясь, поднимаясь щупальцами и снова опускаясь, расплываясь пятнами. То тут, то там части тьмы безумно были похожи на безумные гримасы радости, гнева, грусти и желаний. На краю этого мира, под самыми ногами Изуку был ад, где правил хозяин смеха. Опасно ли быть так близко к эти бедным душам? Ага, возможно, но жизнь Изуку была страшнее этих… нечт. Единственное, что он чувствовал, было умиротворение, словно он дома. Пространство его сна было его крепостью. Погодите… Сна?

***

      Взгляд уперся в потолок, на котором серой дымкой расплылось пятно. Когда-то давно, Инко, пытаясь открыть шампанское, сильно растрясла бутылку и пробка, вместе с фонтаном пенного напитка, ударила в потолок, вот и не закрасили с тех самых пор. Взгляд прошелся по всему периметру верхнего периметра комнаты, а Изуку постепенно вникал в происходящее, силясь вспомнить только что произошедший сон. В голове остались только его размышления, а все остальное… Была только дымка, за которой ничего не понять. Наверное, вчерашним вечером его слишком уж хорошо приложили затылком о забор.       Из коридора послышались шаги, потом скрипнула дверца шкафа, звук снимаемой одежды с вешалки и стук лопатки для обуви. Звон ключей, открытие двери и хлопок. Изуку посмотрел на стену, на которой весели часы, едва подошедшие часовой стрелкой к шести утра. Инко ушла на работу. Она еще в прошлом месяце предупреждала сына, что теперь, когда ее повысили до старшей медсестры хирургического отдела, ей придется брать дополнительные рабочие смены и даже выходные для нее сократятся намного. Изуку все понимал, однако от этого легче не становилось. Он не может проводить с мамой столько времени, сколько раньше, а это значило, что и с проблемами ему придется справляться одному. Хотя, Мидория и раньше не рассказывал маме ни о чем, но все таки, ее поддержка очень помогала. Пора вставать.