Твой ход

      «Твой ход»       «Да»       «Почему твоя нога на моём бедре?»       «Я делаю свой ход, кхраб»       Напряжённость хмурого взгляда Галфа — концентрация на шахматном турнире высшего уровня — на мгновение ослабла, когда он поудобнее устроился в мягком кресле из красного дерева.       Дым вился извивающимися, изменчивыми драконами по слабо освещённой клубной комнате — острая сладость кальяна маскировала пьянящие опиаты за её пределами, — пока фигуры в тёмных дизайнерских костюмах заключали сделки над игровыми столами.       Но под этим конкретным столом происходило нечто совершенно иное…       — Итак… Я жду, Нонг.       — Чего именно ждёшь?       — Позволь мне объяснить тебе, как работает древнеиндийская игра Чатуранга, более известная в наше время как шахматы, — длинные, ухоженные, украшенные кольцами пальцы медленно скользили по собственным губам старшего мужчины, пока он рассматривал Галфа с подмигивающим весельем, мерцающим в глазах цвета ночного неба. — Один игрок делает свой ход, затем наступает очередь его партнёра.       — Партнёр? Думаю, ты имеешь в виду соперника, на, — младший вновь обретает душевную развязность, пока…       — Ты уверен? — так прямолинейно.       Этот тёмный, непроницаемый взгляд сверлил Галфа изнутри, как рентгеновское зрение, заставляя его дёргаться.       В комнате становилось жарче. Щёки вспыхнули, когда нога, властно упиравшаяся в его внутреннюю поверхность бедра, начала двигаться всё выше и выше.       — Ааахх, — самый тихий из непроизвольных вздохов сорвался с приоткрытых губ, поскольку ступня в носке наконец наткнулась на растущую выпуклость в верхней части костюмных брюк Галфа. Удовлетворение, играющее в виде грязной ухмылки на губах нападавшего.       — Ты просыпаешься, Нонг. Это… возбуждает тебя?       Пальцы ног сгибаются, чтобы погладить твердеющую длину, помассировать и подразнить подушечку из мягких шариков внизу.       Миндалевидные глаза молодого человека, прикрытые капюшоном, осматривают окружающую обстановку: неподвижные колонны из множества телохранителей, в то время как воротилы преступного мира бизнеса Бангкока играют в свои игры — делают ставки на здания, контракты и баты на случайный миллион.       Затем сквозь пьянящий туман путь к победе стал похож на дорогу Галфа из жёлтого кирпича в страну Оз — в конце концов, именно поэтому его босс послал его на эти тет-а-тет — и с этим ухмылка стала его собственной, когда он потянулся вниз с намереньем отбросить чужую ногу одной рукой, одновременно сжимая отполированную фигуру королевы другой и царственно ведя её по клетчатой доске лицом к королю и объявляя:              — Шах и мат.       Его голос был холоден, взгляд непоколебим, когда он быстро поднялся для опрокидыванья остатков виски «файр», затем прошёл половину освещённого выхода в манящую анонимность внешнего коридора, прежде чем широкие плечи и мускулистая рука потянулись и захлопнули дверь.       Безошибочный звуковой эффект взведения курка револьвера в унисон, охрана, повышающая уровень угрозы, и оружие — обе стороны в недоумении.       — Босс? — халк с наушником в ушной раковине вопросительно обратился к старшему мужчине. Все взгляды в зале устремились на сцену, затаив дыхание.       — Отступи, — последовал рычащий ответ. — Мы с Нонгом просто играем в маленькую игру, — облизывает губы, как будто стоит рядом с аппетитной добычей.       — Я выиграл матч, — Галф выглядит пустым и бесстрастным.       — Но… — хриплый голос у его уха и мощная эрекция, прижатая к ягодицам, — эта игра далека от завершения.

***

      — Этот парень… кто он, Пакорн?       Несколько недель назад Мью жестом указал на высокого молодого человека с поразительными чертами лица, небрежно потягивающего коктейль из бокала с видом плохо скрываемой скуки, пока один из самых свирепых и влиятельных руководителей тайского финансового мира сунул ему пачку аккуратных банкнот с оттенком унижения на бакенбардах. Обиженный неудачник был последним в длинной очереди, кто ушёл почти таким же образом — поджав хвосты — в ту ночь.       — Галф Канавут, сэр, он играет за Дом Хорна, — послушно сообщил подробности начальник службы безопасности.       — Эта семья? Интересно… Новая игрушка Давики? — и Мью наклонился вперёд в своём кресле. — Посмотри, как он наматывает их, а затем ловко хватает за челюсти с целью забрать их деньги и подписи для своего работодателя.       — Ловушка, босс.       — Да… — затем вполголоса. — И это горшочек с мёдом, который я хотел бы облизать.       Глаза старшего ласкали тело горячей темы — длинные ноги, чередующиеся между чопорным, элегантным скрещиванием и самоуверенным разворотом, тонкая, перетянутая поясом талия, изогнутая спина, намекающая на тёмную рубашку, а после лицо, необычайно привлекавшее его. Молодой человек хорош собой, да, красив — но ведь так было и со многими другими, которые заставляли себя лапать и лебезить перед Мью каждую «Колизей Найт».       — Галф Канавут… загадка, — проговаривал вслух старший, как саженцы плана — завоевания? — одержимый пылающими глазами, затем резко поворачивается к Пакорну в тени для приказания. — Запиши медовую ловушку на мою карточку для следующего сеанса.       — Его собственная карточка заполнена, сэр.       Взгляд Мью метнулся к Галфу — горячие взгляды двух мужчин на мгновение встретились, прежде чем младший лениво переключил внимание на новую игру, которая шла за его столом, она же детская игра.       — Тогда запиши меня на его следующую грёбаную доступную карту, — стиснутые зубы и раздувающиеся от разочарования ноздри, когда вступительные риффы «Роллинг Стоунз» пульсировали в приторном воздухе: «Я не могу получить никакого удовлетворения.»

***

«Суппасит Тончививат»

      Галф уставился на знакомое имя на своей карточке «Колизей Найт» — то самое имя, появляющиеся каждую неделю в течение последних двух месяцев.       Единственный соперник в клубе, который когда-либо был близок к тому, чтобы победить его. Тот самый человек, на чью жизнь он был нанят, чтобы положить ей конец.       — Заключи сделку, — нетерпеливо-раздражённое требование многомиллионного законного представителя Дома Хорна в тот вечер.       — Зачем продолжать играть с ним? Он раскроет ваш «секрет» за покерным столом и ускользнёт от нас. Этот человек — нелёгкая мишень — или у вас сдали нервы?       И Галф не мог ответить.       Потому что у него не сдали нервы. Он не был готов к окончанию этой игры. Так что каждую неделю деньги обменивались, гордость раздувалась или задевалась, но таинственный контракт на ловушку, подготовленный для генерального директора Суппасита Тончививата — основного наследника Thanos Holdings Ltd — лежал нетронутый, не предложенный, неподписанный.       — Мистер Канавут..?       Внимание снова переключается на того самого мужчину, представившийся в тот вечер во плоти, учтивый и пугающий, как всегда, в накрахмаленной белой рубашке и тёмно-синих джинсах от Гуччи.       — Что? — огрызнулся Галф в ответ.       — Хой! Кто-то наступил тебе на хвост, котёнок? Я спросил, сладка ли жизнь, как игрушка мальчика Кхуна Давики?       — Я ничья игрушка…       — Значит, у тебя… Нет личной привязанности?       — Ни для кого в этих кругах, — не позволять ему приближаться, оставаться на нейтральной позиции, держаться на расстоянии вытянутой руки, внутренне наставлял младший.       — Значит, тебя можно купить?       — Фрилансера обычно можно нанять — разве это не так?       — Я вижу, — а затем расстёгивает рукава рубашки с намереньем закатать оба до локтей, обнажая отвлекающие внимание вены на предплечьях. — Насколько твои навыки высоки?       — Это зависит от того, какие навыки требуются.       — Я хочу выставить тебя в виде статуи в стеклянных шкафах моего музея. Что ты об этом думаешь? Вместо того, чтобы быть посредником для Thanos, конечно.       — Будет ужасный скандал с Домом Хорна.       — Тем больше причин идти вперёд…       Обмен айсбергами — то, что лежало невидимым или невысказанным под поверхностью воды, — на мгновение застыл для размышления, двое мужчин изучают друг друга, прижимая метафорические карты к груди, как будто оба вступили в монохромную схватку в качестве тех самых шахматных фигур. Пока…       — Я хочу тебя, — голос Мью низкий и ровный, потом, сделав вполне сознательную паузу, продолжает, — …в мою команду, на кхраб.

***

      — Чёрт!       Галф в отчаянии распахнул дверь раздевалки — служащие с глазами Бэмби разбежались во все стороны, как олени от бушующего лесного пожара. Тяжело дыша, он прислонился спиной к ближайшей вешалке с верхней одеждой от кутюр, в отчаянии проведя изящными пальцами по волнистым волосам.       Что, чёрт возьми, он делал? Работа была простой — хотя и слишком громкой на его вкус: разыграть карту наследника Таноса, победить его, потом предложить сделку по захвату, а затем, как только он получит эту подпись, освободить место для тяжеловесов, чтобы могла начаться глава о заложниках плана Хорна. Всё, что ему нужно было сделать, это убить придурка и сделать так, чтобы это выглядело как самоубийство. В конце концов всё это исчезнет в небытие, где ему и место. То ты видишь Канавута, то нет. Перевод денег с целью утолить обжорство местных сборщиков долгов, жаждущих крови у каждой двери, окна и трещины в полуразрушенной стене семейного дома, а после снова отступление в тень, поскольку маскировка стала его талантом в трудные времена.       Но он продолжал придумывать оправдания — никак не мог найти подходящий момент, по крайней мере, так он говорил себе, для полной уверенности в том, что Мью Суппасит клюнет на приманку. Генеральный директор был проницательнее, чем большинство, и устроен немного по-другому, как он понял с самого начала.       План состоял не в том, что каждую неделю нога старшего властно двигалась к паху Галфа под столом, заставляя его извиваться. Не в том, как он наблюдал, из какого бы из бархатных угловых диванов он ни сидел — извивающиеся мерцающие тела совершенно игнорировались — взглядом хищника, изучающего свое меню, оценивающего его. Или даже не в том, что его глубокий голос сыграл эпизодическую роль в каждом эротическом сне, где он отдавал приказы, а Галф повиновался, как хороший мальчик.       Ну… Он не являлся хорошим мальчиком, не так ли? Он был худшим из мальчиков…       Но дело должно быть сделано.       Дело должно быть сделано, иначе скоро за голову самого Галфа назначат цену. Удар по наёмному убийце. Он знал слишком много и совершил слишком мало, чтобы понравиться своему работодателю. Потому что его колоссальный выигрыш в «Найт Колизей» играл роль всего лишь мелкого денежного развлечения, в то время как убийство стало истинным названием игры.       Внезапно раздалась серия резких ударов в дверь, заставивших молодого человека подпрыгнуть, по колено увязнувшего в болоте убийственных мыслей.       — Галф, принцесса, не могли бы Вы дать нам временные рамки для взятия пальто? Там образуется очередь…       Блять, блять, блять! Голос Мью с другой стороны запертого входа.       Младший закрывает глаза, вдыхает, выдыхает, приглаживает выбившиеся пряди волос, а затем открывает дверь для… Злой ухмылки и пустынного коридора.       — Хой! Где очередь?       — Я не люблю ждать. Как долго ты собираешься заставлять меня ждать, Галф? — уши слушателя покраснели от двусмысленности, когда старший шагнул ближе, потянувшись мимо него за своим блейзером и соприкоснувшись грудями, дыхание смешалось.       Затем, как раз в тот момент, когда он перекинул верхнюю одежду одной рукой через плечо, раздался металлический звон. Что-то выпало из внутреннего кармана. Оба мужчины смотрят вниз, инстинктивно синхронно: пара серебряных наручников.       Тяжёлая тишина между ними с ударами приглушённого грома, сотрясающими стены на фоне шторма, пока, наконец, Мью не заговорил, разводя руки в лучшем объяснении:       — Чтобы ты держал меня в заложниках, или чтобы я выебал тебе мозги, в зависимости от того, что наступит раньше.