Безгрешный и Сакура

      Эйми проснулась в холодном поту. Резко сев на кровать, она хотела закричать, но вовремя вспомнила, что не у себя в палате, и разбудить Рики криком не хотелось. Ёсида тихонько встала, еле вырвавшись из цепких объятий парня, надела свои тапочки и вышла из палаты. Из персонала почти никого не осталось. За столом ресепшена спиной к девушке сидел парень и читал журнал, попивая чай или кофе. Тихонько прошмыгнув мимо него, Эйми пошла к лестнице на крышу.       Как только она открыла дверь, в лицо ударил ночной холод. Тут до неё дошло, что вышла она в одной пижаме, что была не очень тёплая. Но возвращаться за толстовкой не хотелось.       Она стояла и думала о своём кошмаре, который может стать вещим. Хотя почему может стать. Он вещий. Рано или поздно Рики умрёт. Конечно, не так, как это было во сне, но умрёт. Ёсида забыла детали сна, но точно помнит смерть Рики. Он упал в вулкан, из которого лава стрельнула гейзером вверх, не оставив от Нишимуры ничего. Страшен, но маловероятен такой поворот событий в реальности. Она знает, что Рики умрёт. Знает, что останется одна. Знает, но не хочет принимать. Когда она вместе с ним, из её головы вылетают эти факты. Даже примитивная фраза "вассал моего вассала - не мой вассал" преследует тебя всю жизнь, когда ты невольно её вспоминаешь, думаешь, а нахрена ты это вспомнил.       Размышления прерывает открывшаяся дверь. На пороге стоит Рики с розовым лонгсливом в руках. — Совсем почувствовала себя неуязвимой? — с этими словами парень протянул Эйми розовый лонг. Сам он был в чёрной толстовке. — Прости. Забыла взять, а вернуться не захотела, точно бы тебя разбудила, — сказала Ёсида, натягивая лонг на себя. — Ты чего пришла сюда? Кошмар приснился? — Да. — Расскажешь? — Нет. — Я предполагаю, о чём он. — Правда? — Обо мне. Верно? — В точку. — Боишься отпустить меня? — Больше собственной смерти. Не хочу оставаться одна. Не хочу, чтобы ты уходил.       Рики молчал. Он не знал, что сказать, чтобы успокоить Эйми. Хотя успокоить её ничем нельзя. От мыслей о смерти близкого человека нет успокоительного. — Я знаю, что тебе тоже страшно. Не строй из себя героя, который с достоинством принял свою участь, — сурово сказала Ёсида. — Ты жестока, но права. Я боюсь до чёртиков. Хочу биться в истерике, но это не поможет и не продлит мою жизнь. — Мы можем закончить всё здесь и сейчас. Вместе, — произнесла Эйми, глядя с крыши вниз. — Совсем крыша поехала? Двойное самоубийство? Жить надоело? — Без тебя мне незачем жить. — А как же ты жила до меня? Тоже убиться хотела? — парень не на шутку рассердился. Взгляд и тон Ёсиды оставался безразличным. — А я не жила. Существовала. — За самоубийство в рай не попадают. Хорошо, прыгай, а я доживу свой век, умру от болезни. Ты попадёшь в ад, я в рай. И тогда мы точно не встретимся, даже на небесах, — Нишимура зол, но обнял Эйми тепло. — Пойдем обратно, иначе заболеем еще больше, — шёпотом простонала Эйми, направляясь в двери. Рики послушно пошел за ней.       Шли они молча. Легли в кровать тоже молча. — Прости, — тихо произнесла Ёсида, обнимая парня крепко-крепко. Рики лишь поцеловал её в макушку, обнял в ответ. ***       Ночной холод сделал своё дело. Теперь Эйми сидит в своей палате, с насморком, легкой температурой, то и дело чихая беспрерывно. О том, что Ёсида ночевала в палате Рики, Сато не узнала. Слава богу, иначе сейчас было бы в сто раз хуже. Кстати говоря, сидела девушка у себя в том самом розовом лонгсливе, который Нишимура ей отдал. Он так приятно им пахнет. Хочется вдыхать этот запах вечно.       Дверь в палату девушки открылась. Зашёл Рики. — Боже, Рики, ты бледнее смерти.