Последний катаклизм

Китайская культура всегда была частью жизни Маринетт. По рассказам своей мамы и дяди она знала многое об искусстве, истории и менталитете Китая; иногда тренировала китайскую методику контроля дыхания (что порой помогало ей сохранять самообладание в сложных ситуациях или в перепалках с Хлоей), занималась каллиграфией вместе с мамой и пыталась учить китайский. Кое-что она знала и о древней традиции поклонов - традиции, которая дошла до наших дней, пусть и в сильно видоизменённом виде. Она была уверена, что это знание никогда ей не пригодится в реальной жизни. Но сегодня, увидев мастера Су-Хана - человека, который исправил её фатальную ошибку и не дал погибнуть другу и напарнику, - Маринетт поняла, что ошибалась. Правильно поклониться - это меньшее, что она могла сделать в знак благодарности. И потому - вспомнив рассказы своих родственников и кадры из китайских дорам, Дюпен-Чен постаралась принять то положение, которое скажет о высшей степени уважения и признательности стоящему перед ней человеку. - Спасибо. Спасибо, что спасли Кота Нуара, мастер Су-Хан, - девушка подняла голову, не решаясь встать, и посмотрела на гостя со смесью страха и печали. - Вы пришли, чтобы забрать мой талисман? Су-Хан, несколько секунд недоумённо глядя на упавшую на колени девушку, отрицательно покачал головой. - Встань, Ледибаг. Мужчина подал Маринетт руку и легко поднял её на ноги, после чего вновь принял строгую, вышколенную временем позу. - Приятно, что в наше время ещё чтят обычаи старины, но... Я просто делал то, что должен. Как и ты. Я точно так же должен быть благодарен тебе за то, что количество жертв оказалось столь небольшим. - Их могло быть и меньше... - с тяжелым вздохом Маринетт опустила голову. - Если бы талисманом владела не я. - А могло быть и больше. Не стоит, - он резким движением рассёк воздух, заметив, что девушка вновь собирается возразить ему. - Я не собираюсь забирать твой талисман. По крайней мере, не сейчас. К тому же, у меня нет времени на споры. Дюпен-Чен вопросительно посмотрела на мастера. - Как я понял, ты уже знаешь о... проблеме Кота Нуара, - аккуратно сказал мастер Су-Хан. - Да. Он рассказал мне. - Это хорошо. Не думал, что он решится, - Су-Хан задумчиво потёр подбородок и начал медленно расхаживать по комнате вперёд-назад. Маринетт не стала уточнять, что свой рассказ напарник предпочёл доверить её гражданской личности, а не геройской. И бог знает, сколько сил ей потребовалось, чтобы сохранить внешнее спокойствие и не выдать, как сильно её беспокоит "проблема" Кота Нуара. - Сразу после его пробуждения, - продолжил мастер, всё ещё "прогуливаясь" по комнате, - я отправился в Тибет. Пытался разузнать, были ли похожие прецеденты в прошлом. Я объездил двенадцать храмов, пообщался с пятьюдесятью мастерами разных рангов и... - И?.. - И ничего, - Су-Хан закрыл глаза и разочарованно помотал головой. - Никто никогда не слышал о том, чтобы восстанавливающая способность Ледибаг не сработала. Маринетт, до последней фразы с надеждой смотрящая в глаза мастеру, раздосадованно вздохнула и села на кресло, опустив голову на руки. Это был жест безнадёжности. Но больше поддерживать видимость холодной уверенности в будущем и в себе Дюпен-Чен не могла. - Наверняка, дело во мне, - прошептала она в ладони. - Исключено, - резко возразил мужчина. - Разве что твои серьги повреждены?.. - Нет, - Маринетт машинально потрогала своё украшение, хотя прекрасно знала, что на них нет ни единой царапинки. - С ними всё в порядке. - Тогда твоей вины здесь нет, - с непоколебимой уверенностью заключил мастер Су-Хан. - Скорее всего, это Бражник нашёл какую-то возможность обойти твои способности. И скорее всего... если та крупица информации, что я получил в своём путешествии верна, за это он пожертвовал чем-то. - Что вы имеете в виду? - Я имею в виду, что за нарушение магических законов квами надо платить. И чаще всего - своим здоровьем. - То есть Бражник сейчас ослаб? - Вероятно. Но лишь его тело. Его способности остались прежними. Маринетт выдохнула, надув щёки. - Чего же он так сильно желает?.. - горячо воскликнула она, взмахнув руками. - Что готов пойти на убийство людей. Готов калечить себя... - Кто знает, - сухо проговорил мастер Су-Хан, перебив девушку. - Может быть, когда-нибудь мы узнаем это. Но, скорее всего, он просто надеется исправить "побочный эффект" своим желанием. - Ладно. Чёрт с ним, - не теряя эмоционального наплыва прорычала Маринетт, небрежно махнув рукой. А затем, вдруг встрепенувшись, накинулась на мужчину с новыми вопросами. - А что насчёт Кота Нуара? Нам просто ждать и смотреть, как он... умирает? - К сожалению, сейчас мы ничем не можем ему помочь, - мастер Су-Хан продолжал оставаться холодным, чем вызывал у Маринетт смесь уважения и раздражения. - Я послал несколько писем в дальние храмы, до которых не смог добраться, и, надеюсь, кто-то из высших мастеров знает ответ на мой вопрос. Сейчас я могу просто ждать. А ты... - он сделал многозначную паузу и наклонил корпус вперёд, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами юной Ледибаг, - держи себя в руках. И постарайся помочь Коту Нуару не впасть в отчаяние. Маринетт, вдруг поймавшая себя на мысли, что она громко и, можно сказать, воинственно дышит, растеряв остатки самообладания, тряхнула головой и выпрямилась на кресле. Расслабила и опустила на подлокотники напряжённые руки. Вспомнила приемы медитативной техники дыхания. Глубокий вдох - медленный выдох. Взглянув на мастера Су-Хана, Маринетт успела подумать, что он, несмотря на всю свою чопорность и серьёзность, всё-таки заботится о Коте Нуаре и его душевном состоянии, и это очень трогательно... Но тут он добавил: - На него всё ещё может напасть акума. Пасторальная картина, вырисовывающаяся в голове, мгновенно распалась на осколки. Ну да. Естественно. Душевное состояние само по себе мало волнует мастера: он беспокоится о безопасности города и всего мира - и не зря. Это волнение было невероятно резонным, и Дюпен-Чен уверенно кивнула. - Я поддержу Кота Нуара. И надеюсь... - Маринетт глубоко вздохнула, помогая себе произнести трудные слова. - Надеюсь, письма с ответами придут не слишком поздно. Мастер Су-Хан выпрямился и кивнул в ответ, довольный реакцией девушки. - Надеюсь, письма с ответами просто... придут, - мужчина подошёл к до сих пор открытому люку над головой и в последний момент обернулся перед прыжком. - Прощай, Ледибаг. Маринетт дождалась, пока мужчина покинет её комнату, после чего позволила себе развернуться на кресле на сто восемьдесят градусов и растечься лужицей по письменному столу. В голове неприятно пульсировало. Это утро выдалось невероятно насыщенным на события и эмоции, причем последние скакали между двумя полюсами от положительного к отрицательному и обратно, и это сильно выматывало как тело, так и душу. - Как ты, Маринетт? - маленькая красная квами ласково погладила волосы девушки, и брюнетка чуть повернула голову, чтобы благодарно улыбнуться. - Нормально. Правда, нормально. Теперь у меня хотя бы есть надежда... Улыбка девушки погрустнела, но Маринетт не дала печальным мыслям заполнить сознание. Мастер Су-Хан был прав: ей нельзя поддаваться эмоциям. И потому, чтобы хоть немного отвлечься, девушка занялась уборкой: после её первой в жизни скромной "пьянки" она так и не позаботилась о том, чтобы избавиться от улик, и в целом привести дом в порядок. Родители вернулись около часа дня - усталые, но довольные. И концерт, и последующий за ним банкет прошли хорошо, несмотря на то, что Джаггед Стоун всё-таки прыгнул в праздничный торт. Однако торт оказался муляжом, заранее приготовленным родителями, поэтому на этот раз удалось обойтись без спешной переделки сладкого лакомства. Немного пообщавшись с родителями, чтобы создать видимость хорошего настроения, Маринетт с облегчением вернулась в свою комнату. Сегодня ей снова хотелось заняться какими-нибудь важными делами: почитать форумы, посвящённые поиску Адриана Агреста, ещё раз пересмотреть записи с видеокамер, полистать Книгу Хранителя, но - увы - любое дело, за которое она бралась, было обречено на провал. Каждую минуту она нетерпеливо оглядывалась на люк в надежде неожиданно встретиться взглядом с Котом Нуаром, который снова вошёл в её комнату без стука. Бесшумно спрыгнул на пол и с бессовестной ухмылкой размахивает хвостом-ремнём, словно он здесь хозяин, а не гость. Она бы, конечно, осталась верна себе и отчитала его за столь явное нарушение правила, но потом крепко бы обняла и попросила прощения. Возможно, поплакала. Ей хотелось поговорить с ним, утешить и помочь хотя бы на время забыть о том, что Дамоклов меч висит над его головой. Но Кот не появлялся. Час за часом Маринетт проводила в своей комнате с этой тупой надеждой, и время тянулось донельзя медленно и бесполезно. Наконец она отчаялась его дождаться. Был уже поздний вечер, когда она, переодевшись в лёгкую пижаму с цветочным принтом, вышла на балкон, оперлась на невысокие перила и посмотрела на засыпающий Париж. Ночное небо сегодня было особенно тёмным, и даже яркие огоньки фонарей дарили лишь слабое округлое свечение. Тьма, расползающаяся по улочками Парижа, была совсем чёрной и слишком плотной. У электричества не было и шанса победить её. Возможно, именно эта темнота и не дала Маринетт вовремя заметить приближение столь же чёрной, как она сама, фигуры. - Принцесса, - Кот Нуар перепрыгнул через перила так неожиданно, что девушка едва сдержалась, чтобы не закричать, хотя сердце, казалось, упало куда-то в желудок. - Прости, что так долго. - Да ничего, - Маринетт постаралась придать голосу напускного безразличия. - У меня были дела, так что я не особо... - она вдруг запнулась, наткнувшись на прямой и чуть насмешливый взгляд зелёных, как изумруды, глаз. "Господи, да кого я обманываю! И, главное, зачем?" - Ладно. Потешу твоё самолюбие. Я ждала тебя целый день, Кот Нуар, - строго и немного обиженно сказала Дюпен-Чен, сложив руки на груди. - Так что позволь объясниться, что тебя так задержало? - Ну... - блондин бросил взгляд на ночной Париж. - Сегодня мне хотелось проведать ещё... кое-кого. Маринетт виновато поджала губы, заметив во взгляде напарника глубокую печаль. "Господи, и кто меня за язык тянул? Замечательно. Теперь он считает меня эгоисткой. Кроме меня, у него, естественно, есть более близкие люди". - Прости, Нуар, - сказала она без прелюдий, крепче обхватив пальцами перила. - За вот эти слова только что. И за то, что сорвалась тогда. Нуар с улыбкой повернулся к однокласснице. - Мур-р-звинения приняты, - с кивком проговорил он и вдруг нахмурился. - Но всё-таки мне интересно. Почему ты так... взорвалась тогда? Дюпен-Чен повернулась спиной к перилам и запрокинула голову наверх, не замечая прекрасной россыпи звёзд, блестящих в чёрном небе. "Ну, конечно. Он не мог не задать этот вопрос". - Слишком много навалилось, Котёнок, - честно призналась Маринетт, всеми силами обходя стороной ещё одну правду, о которой ему знать не стоит. - Мне хотелось спокойствия. И мне казалось, что наконец в моей жизни есть хоть что-то, в чём я уверена. Но оказалось, что это не так, - на последних словах из груди вырвался нервный смешок, и девушка прижала руку к груди. - Вот нервы и сдали. Закончив свой короткий рассказ, Маринетт наконец повернула голову в сторону напарника. Тот стоял, опершись на перила, и с лёгкой улыбкой рассматривал город. Подвинувшись к пареньку, Дюпен-Чен последовала его примеру и устремила взгляд в даль. - А ты... почему ты решил рассказать мне обо всём? Наверняка, ведь дело не в алкоголе? Эти таблетки, что я тебе передала... - она смущённо опустила взгляд. - Я только потом подумала, что они, наверно, тебе и не нужны, раз ты... Замявшись, Маринетт не закончила, но, к счастью, напарник перехватил инициативу. - Верно... - Нуар усмехнулся и на мгновение посмотрел на девушку, после чего вновь отвернулся. - Ты меня поймала, ха-ха. Смех получился неестественным и вымученным. И впечатление это лишь усилилось последовавшей за ним долгой паузой. - Так почему? - вновь повторила Маринетт, спустя пару минут молчания. Кот Нуар раздражённо повёл плечами и вздохнул. Ему не хотелось отвечать на этот вопрос, но упорный взгляд одноклассницы прожигал сильнее, чем сигарета, жестоко припечатанная к голой коже. Повернувшись всем телом, он вновь посмотрел в глаза девушке. Её взгляд был грустным, серьёзным и таким пронзительным, что он при всём желании не смог бы ей соврать. - Мне просто хотелось хоть кому-то раскрыться, - быстро проговорил Нуар, виновато пожав плечами. - Ты была идеальной целью, Маринетт. - И почему же? - усмехнулась она с искренним интересом. - Ну... - взгляд Нуара чуть смягчился, когда он понял, что его одноклассница, кажется, не злится, - ты добрая и понимающая. Так что я рассчитывал на поддержку. И в то же время ты не настолько хорошо меня знаешь, чтобы расстроиться слишком сильно. Ну... я так думал, - блондин смущённо почесал затылок. - Кажется, я облажалась по всем фронтам, - Маринетт не смогла сдержать очередного грустного смешка, и Нуар улыбнулся в ответ. - Ну... я сам виноват. Это было весьма эгоистично с моей стороны - вываливать на тебя такое. - Тебе это простительно, Нуар, - возразила Маринетт со всей серьёзностью в голосе. - Не представляю, как держалась бы в такой ситуации. И мне, правда, интересно... как? Как ты можешь оставаться таким... живым? Спокойным и расслабленным? - А что, думаешь, есть смысл грустить и злиться на весь мир? Иногда, конечно, и на меня накатывает, но я напоминаю себе, что, возможно, этот день - последний для меня, и глупо тратить его на жалость к себе. Поэтому... я просто пытаюсь взять как можно больше. Жаль только, что не все радости мне доступны. Вот, например, коллеж... Маринетт искренне рассмеялась, вспомнив о том, как много неудов получила за последний месяц. - О, если тебе не хватает домашних заданий. - сказала она, когда приступ смеха поутих, - я с радостью поделюсь с тобой своими. - На самом деле я был бы не против. Это даст ощущение, что всё... нормально. Нуар не хотел, чтобы это последнее слово прозвучало трагично. Но, вырвавшись изо рта блондина, оно неминуемо стало острым и тяжёлым. Оно, как наточенный топор, разрубило тонкую нить хорошего настроения, что натянулась между напарниками в последние несколько мгновений. И вот оно вновь испарилось, оставив после себя неприятное послевкусие отчаяния. - Кот... - брюнетка положила руку на ладонь блондина, покоящуюся на перилах, и невольно залюбовалась тем, как контрастно смотрятся её пальцы, освещённые светом луны, на его чёрном латексе. - Несмотря на твои слова, вчера я была плохой подругой для тебя. Позволишь мне исправиться? Девушка подняла голову и слабо улыбнулась. И, не дожидаясь реакции Нуара, Маринетт наконец сделала то, о чём мечтала целый день - медленно приблизившись к напарнику, она крепко обняла его. Одной рукой обхватила спину, а другой зарылась в его пшеничные волосы. Тот расслабленно выдохнул и, закрыв глаза, положил голову на плечо своей подруги. Ей хотелось надеяться, что хотя бы сейчас ему спокойно. Сама же Маринетт пыталась отметить и запомнить каждое мгновение и каждую мелочь, которую ощущала. Тепло, исходящее от его тела. Лёгкое дуновение его дыхания на шее. Едва слышное биение сердца, что рождается внутри его груди и переходит к её грудной клетке. Он до боли не был похож на человека, который скоро умрёт. И Маринетт постаралась представить, что так оно и будет, и эти объятия - обычный дружеский жест, простой и искренний, не значащий ничего чересчур важного и громкого, однако... Представить это не получилось. Мысль о том, что это объятие - одно из последних, не прощальное, но близкое к этому, пульсировала в голове, заставляла сжимать руки крепче и слушать, слушать, слушать биение сердца. Неожиданно телефон в кармане лёгких трикотажных штанов завибрировал. От неожиданности Маринетт резко отпрянула от напарника, разорвав объятие, и неловко достала мобильный, чудом не уронив. - Извини, надо ответить. А то она не успокоится, - сдавленно улыбнулась Маринетт, показав блондину аватарку лучшей подруги на экране, и ответила на звонок. - Алло, Маринетт? Привет, подруга. Надеюсь не поздно? - как всегда, энергично прощебетала Алья на том конце и, не дождавшись ответа, продолжила. - Я уже знаю, что ты ответишь, но всё равно спрошу, потому что это мой святой "подружеский" долг: во вторник открывается выставка песчаных фигур на берегу Сены. Не хочешь пойти? Развеяться немного? Маринетт на мгновение посмотрела на своего напарника, который, не желая подслушивать, вновь увлёкся рассматриванием города. И, поразмыслив пару секунд, она уверенно ответила: - Да. С удовольствием. - Ну, я так и знала, но всё равно стоило... ПОГОДИ, ЧТО? ТЫ СОГЛАСИЛАСЬ? Пришлось отодвинуть телефон от уха. В противном случае восторженное-недоумённый восклик Альи мог пробить барабанную перепонку. - Да. Я схожу, - повторила свои слова Маринетт, не решаясь вновь вернуть телефон в удобное положение рядом с ухом. - Но я приду с другом, ты не против? - уточнила она, одновременно взглядом показывая Нуару, что она говорит о нём. Тот, не до конца понимая, о чём речь, пожал плечами. - Ха! Боже мой, девочка, да веди с собой хоть половину Парижа! - судя по тону Сезер, она была готова танцевать и прыгать, услышав согласие своей подруги. Возможно, именно это она и делала, так как голос девушки начал заглушать какой-то шум. - Так, всё, пора прощаться, пока ты резко не передумала. Пока-пока! - быстро протараторила Алья и нажала на кнопку отключения вызова, прежде чем Дюпен-Чен успела хоть что-то ответить. Маринетт тепло улыбнулась, услышав из динамика гудок, повествующий об окончании разговора, и вернула телефон обратно в карман штанов. - Так... - девушка сложила руки за спиной и сделала шаг в сторону своего напарника, который заинтересованно смотрел на одноклассницу, ожидая разъяснений. - Ты же не против пойти со мной на выставку песчаных фигур во вторник? Думаю, нам обоим не мешало бы развеяться. Нуар подумал несколько секунд, обводя взглядом звёздное небо, после чего медленно кивнул. - Да, - сказал он, и Маринетт, сама того не осознавая, облегчённо выдохнула. - Почему нет. Значит, тогда до вторника, Принцесса? - До вторника, Кот, - кивнула она с улыбкой. И блондин, не изменяя своей привычке, галантно поцеловал руку одноклассницы и спрыгнул с балкона на ближайшую крышу. Дюпен-Чен следила за его удаляющейся фигурой так долго, как могла, пока он вновь не исчез в темноте. Так же неожиданно, как и появился. И несмотря на то, что сейчас всё было почти хорошо, её не отпускало чувство, что однажды он так же неожиданно исчезнет из её жизни. Навсегда.