В ледовом царстве

      За окном было пасмурно и серо, что еще больше нагоняло тоску на итак тревожного Влада. Сейчас не было ни капли раздражения, желания подшутить над кем-то и усмехаться. Такое чувство, будто бы не было сил ни на что, хотя физически сейчас парень тренировался, и довольно успешно. Обычно из-за такой погоды Вьюгин всегда становится более молчаливым и менее заметным, отдаваясь меланхолии. Но сегодня с ним явно было что-то не то, и это можно было заметить во времена, когда он оставался один, без Милы, ради которой и шутил, чтобы та ничего не поняла и не стала расспрашивать о его состоянии. Когда врут ему, Влад ненавидел эти моменты и этих людей, ибо для него не составляло труда раскусить, лжет человек или нет. Но вот сам синеглазый делал это на постоянной основе, всем, кому только можно было и нельзя он лгал. Как говорится, мы ненавидим тех, кто похож на нас. И в его случае это действительно работает. Где-то в глубине души и Влад, и Юра понимают, что они одного поля ягоды, но второй же яростно отрицает, а первый пытается принять и использовать это. О любви и отношениях оба думать не хотят, потому что это может помешать их деятельности фигуристов, а для Плисецкого это вообще проявление слабости перед кем-то. Это ж надо было так жизни поиграть, чтобы его «слабостью» стал последний человек в списке потенциальных людей с правами на партнерство, тот, кого он терпеть не мог и считал конкурентом, желая обойти и сказать: «Видишь, Влад, я первый! Я лучше чем ты и Кацуки, я самый лучший! Виктор должен был выбрать меня, а не вас, уроды»        Все занятие оба парня не поднимали ни на кого взгляд, потерянно утыкаясь то в пол, то в стену. Понятное дело, что это вызовет сомнения, как минимум у Бабичевой, заметившей растерянность синих глаз, когда тот глядел на Плисецкого и ни разу не пошутил и не улыбнулся над его румянцем. Он с самого начала показался ей запутанным и каким-то рассеянным, даже когда пытался отшутится от темы интервью, а от упоминания блондина его вовсе как будто передернуло. Поэтому та также задумчиво глядела в пустые Владиновы глаза, пытаясь как-то понять его. Но как было сказано ранее, его не проймешь, даже Миле такое не по силам. Тренера тоже заметили переглядки красноволосой со всеми, хотя те даже не замечали пристального взгляда голубых глаз, отчаянно пытавшихся понять хоть что-то, что вообще сейчас происходит. Девушка очень любила Вьюгина раньше, но тот как-то не отзывался на ее любовные позывы, именно это и стала причиной их распада. От Влада не было никакой инициативы в этом плане. Нет, она не чувствовала себя ненужной и брошенной, не было недостатка внимания и тому подобного. Она догадалась, что темноволосому как-то по боку на чувства, он ни к кому их не питал. А согласился на отношения с Бабичевой, вероятно, с ожиданием, что сможет ее полюбить, но это не произошло, к сожалению или счастью, неизвестно. Им лучше живется, будучи друзьями, и они прекрасно поняли это, правда спустя не совсем удачный опыт. Вьюгин думал, что ему в общем-то делать. Стоит ему поговорить с Юрой после тренировки, и нужно ли это самому Плисецкому? Эти вопросы не давали покоя и полного сосредоточения на тренировке. Может быть, что Юрий тоже хочет перестать вести себя, как идиот и сделать их отношения хотя бы более настроенными на дружеский лад. Пусть они будут, как товарищи, так будет намного проще проводить время друг с другом, без глупых ссор и приперательств, мешающих нормально заниматься. Пора наконец повзрослеть.       В конце концов тогда Владислав и решился взглянуть на зеленоглазого, увидев лишь серьезное и немного хмурое выражение лица юноши. Он точно так же безмолвно втыкал в пол перед собой, делая очередное упражнение. Но, как только блондин заметил поглядывающего на него Вьюгина, то немного приподнял глаза, после посмотрев влево, столкнулся взглядом с растерянными синими. Юра поджал губы, нахмурив брови еще сильнее и отводя взгляд на прежнее место. Он до сих пор обдумывает слова фигуриста о том, что он действительно уважает Юру и ему импонирует катание блондина. Причем Влад еще сказал, что пытается наладить общение с ним. Поэтому он в последнее время ходит такой весь в себе и не отвечает на подколки Юрия? Вьюгин единственно пошутил в первый день и вот сегодня подмигнул, но как-то вяло. Плисецкий мысленно метался от одной стороны в другую: маленький Юра, восхищающийся парнем постарше и опытнее его самого, очень похожего на его недонаставника Виктора, желающий общаться с ним как можно больше и теснее, всячески пытаясь заполучить внимание желанного объекта. Или уже более осознанный и взрослый Юрий, повидавший не одну колкую Владину ответку, причем действительно проехавшую по больному. И Плисецкий всячески старался уничтожить этого ребенка внутри себя, но у него не получалось. Он хотел близости с Владом, любой, неважно какой, главное быть поближе. Но почему-то все равно отталкивал его и пресекал любые попытки наладить их натянутые взаимоотношения. И делал он это автоматом, из принципов, что ему никто не нужен. Но ведь Отабеку он позволил подобраться поближе, так почему Владу нельзя…? В последнее время он начал замечать за собой то, что ему вроде как симпатизирует Вьюгин, как бы он мысленно не проклинал его. Или это все проделки внутреннего ребенка? Больше всего зеленоглазый боялся того, что он взаправду влюблен, как говорят статьи и тесты в интернете. Но ведь он мог просто хотеть с ним подружиться и видеть исключительно, как друга. Юра буквально метался туда-сюда, пытаясь найти хоть какой-то ответ, а после пересечения взглядами он вообще выпал из реальности, делая все автоматически и слушая наставления тренеров в одно ухо. Как же хочется провалиться сквозь землю, не дай боже Вьюгин еще и захочет сказать хоть что-то. Собственная слабость и неопределенность ушила бедного блондина, не сумевшего определиться. В этот момент он презирал себя еще больше. Как же ему хотелось возненавидеть Влада, но почему-то это всегда перетекало во что-то другое.       Влада не меньше терзали внутренние сомнения насчет ледового недруга. Он видел все реакции и комментарии на все события между ними и окружающими в целом. Он наблюдал за тем, как Юра с каждым годом растет и меняет свою отношение к тем или иным вещам. По началу ему действительно было все равно на мальчика, пытающегося обратить на себя его внимание. Но потом пригляделся и стало интересно, что же он из себя представляет. Все подколки Плисецкого его не волновали и не задевали, а наоборот раззадоривали. Ну, такое было до поры до времени, пока не надоело. Вьюгин пытался понять причину такого поведения, но зеленоглазый настежь закрывал все двери к общению с ним, сразу давая заднюю, стоило Владу подойти чуть ближе. И почему-то это расстраивало. Не смотря на поведение блондина, синеглазый относился к нему нейтрально, но глубоко затаенные обиды все же остались. От волнения по коже прошлись мурашки, неприятно одаривая холодом. Думать о чем-то другом Вьюгин был не в силах. Возможно, что он неправильно воспринял какое-то действие или Плисецкое слово, перефразировав его так, как угодно и удобного самому Владу. Но он вроде как человек довольно взрослый и смышленый, быть такого не может. Скорее Юра воспримет что-то не так. Разбираться в чувствах эти двое явно не умели.       Они всегда были теми самыми людьми, которым просто нужно было поговорить.       По стечению тренировки Влад решил, что бы ни было, он попробует поговорить с Плисецким. Им это нужно, скорее всего, где-то в глубине души Юра хочет, чтобы он делал первые шажочки к примирению, просто не хочет признавать это.       — Юр, давай поговорим, пожалуйста, — когда фигуристы выходили из зала, Вьюгин очень аккуратно взял спешно уходящего блондина за локоть, почти проговорил шепотом, немного сводя брови к переносице. Таким нервным он видел его разве что во время получения травм.       — О чем мне с тобой разговаривать? — сглотнув, произнес зеленоглазый, чей голос заметно дрогнул, а ведь он так старался сказать это уверенно.       — Ты ведь сам все понимаешь, — Влад смотрел прямо в глаза, стараясь прочитать каждую эмоцию собеседника.       — Ладно, — слишком тихо ответил Плисецкий, отворачиваясь от пронзительных синих глаз, видящих его насквозь. После направляясь в раздевалку, пусть говорит что хочет, пока сам русский тигр переодевается.       По «счастливой случайности» у Влада также были там вещи: кофта с пальто и сумка для коньков, поэтому идти туда ему бы все равно пришлось. Гоша умчался с тренировки пораньше по каким-то семейным обстоятельствам, так что помешать им никто не мог. Их недолгий разговор видела Бабичева, так что она должна была что-то да понять.       — Ну и? Говори, что хотел, — раздраженно вымолвил блондин, убирая коньки в сумку и начиная переодеваться так, чтобы не было заметно его дрожащих рук.       — Не вставляй в мой монолог свои комментарии, ладно? Я пока сам буду рассказывать, как вижу эту ситуацию. — после получения кивка, Вьюгин продолжил, — По началу и для меня все это было детской игрой и неким весельем, я не ожидал, что все так обернется. Я действительно не могу понять, неужели ты настолько ненавидишь меня? Почему так произошло? Я ведь не сделал тебе абсолютно ничего плохого. Да, раньше я замечал, что ты хочешь подружиться, но почему-то все равно откатываешь в самый последний момент. Но зачем ты так поступал? Я знал, что однажды до этого разговора дойдет, но все равно он стоит многих сил даже мне. Общество стало замечать наши конфликты, это стало последней каплей. Я очень хочу разобраться в этом деле, но не понимаю, хочешь ли ты. Ни в коем случае я не хочу тебя принуждать или что-то по типу того, но нам нужно хотя бы не выносить все на публику. Юр, пойми, все его перешло грань. Расскажи мне, пожалуйста, почему я так неприятен тебе. Я сам очень хочу общаться с тобой нормально. Дай мне шанс хотя бы дружбу с тобой… Ну, то есть, на товарищество, дружба уже потом, если ты захочешь.       Какое-то время Плисецкий молчал и переваривал все сказанное. После начиная медленно говорить.       — Да, я правда хотел подружиться с тобой, когда мы были маленькими. Но ты почему-то все равно не замечал меня. Ты всегда был на несколько шагов впереди меня. Еще и твои занятия с Виктором, он обещал мне, а не тебе. Чертов гандон, потом еще к Кацудону съебался и совсем оставил меня. Это ведь нечестно. — зеленоглазый замолк, прождав небольшую паузу, после снова продолжая, а Влад терпеливо ждал, — мне до сих пор обидно, хотя прошло большое количество времени. Это все еще бесит меня. Ты бы знал, как я хотел вдарить тебе за каждое первое место. Мила так легко подружилась с тобой. Раз ты видел, что я хотел подружиться, так почему не подошел первым? Или я был недостаточно хорош для твоего внимания, а, Владик?       — Нет, ты всегда был хорош. Юра, тебе пора прекратить сравнивать себя с другими людьми, это не поможет тебе. В детстве я был более пофигистичным и просто не обращал внимания на тебя. Как-то Милы хватало. На самом деле я сам не знаю, почему не решил этот вопрос раньше. Но ведь даже если бы я подошел нормально познакомиться и поговорить с тобой, ты бы принял меня? Я очень сомневаюсь, скорее ты бы послал меня куда подальше, чем позволил бы подружиться. Ты ведь просто завидовал мне, как и остальным, я прав?       — Что? Нет, нет… никому я не завидовал! Это вы должны завидовать мне, — чуть повысив голос, блондин подскочил с места, после пытаясь успокоиться, — Наверное, я бы все равно не подпустил тебя. Я не ненавижу тебя, просто… это другое, ты не поймешь.       — А вдруг пойму? — Вьюгин аккуратно встал с места, тихонько подходя к разбушевавшемуся Плисецкому. — Ты ведь все еще маленький мальчик, который хочет быть первым и лучшим во всем, чтобы его хвалили и оказывали внимание. Но ведь тебя могут любить не за первые места. Алтына ты смог подпустить поближе, так почему мне нельзя? Я понимаю, что у нас многое произошло. Раньше мне было все равно на тебя и твои чувства, признаюсь, я не хотел пытаться наладить все. Но мне очень жаль. Я даже не пытался поставить себя на твое место и понять, мне просто было смешно участвовать в этих подколках друг друга, пока все не обернулось так. В глубине души я понимал, что мне очень жаль тебя и я не хочу продолжать так вести себя, но сразу откидывал эти мысли… Прости меня, Юр.       Темноволосый подошел совсем близко, подталкивая ошеломленного Плисецкого поближе к себе и осторожно обнимая, поглаживал его спину. Он чувствовал слишком учащенное сердцебиение фигуриста, прижимая его еще сильнее. Сам Юрий просто стоял как вкопанный, с раскрытыми глазами и поджатыми губами. Он просто не знал, что делать в таких ситуациях. Стоит ему обнять в ответ или опять оттолкнуть? Но ведь он итак слишком часто отталкивал Вьюгина… Может быть, ему можно довериться? Влад же сам сказал, что ему очень жаль и он взаправду не хотел, чтобы все обернулось именно так.       — Я не прошу у тебя слепого доверия. Сам решай, сможешь ли ты довериться мне после этого всего или нет, но знай, что я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы мы смогли быть хотя бы хорошими знакомым. Я не буду настаивать и давить на тебя.       Внутри блондина буквально бушевала буря эмоций и различных противоречий. В какой-то момент он почувствовал, что все начало расплываться, а слезы, так и норовившие скатиться, начинают душить. В горле предательский ком, мешающий сказать хоть звук. Плисецкий приподнял дрожащие руки и приобнял Влада за плечи, утыкаясь лицом в чужое плечо. Ему по-настоящему хотелось разрыдаться и позволить хоть кому-то увидеть его слезы, чтобы успокоили, пожалели и поддержали. Он ведь только притворяется сильным, но на деле таковым не является. Влад абсолютно прав, и Юра начал понимать это только сейчас. Любые отношения мешают спорту, но кого это сейчас волнует? Когда случается подобное, можно и против своих принципов пойти, забыв обо всем на свете. Вьюгин почувствовал, что на его плече намокает ткань, значит, зеленоглазый плачет. Хотя это неудивительно, ведь он весь дрожит, хотя снова пытается показаться сильным. Только для кого он это делает? Себе же хуже. Синеглазый чуть крепче обнял собеседника, теперь поглаживая не спину, а голову, мягко проводя по приятным на ощупь блондинистым волосам. Ему всегда было интересно, настолько ли они мягкие, какими кажутся? Порой хотелось заплести Юре какой-нибудь пучок или хвостик, иначе наблюдать за тем, как на его лицо лезут собственные волосы, мешая тренировке, самому становилось не по себе. Поэтому сейчас Влад аккуратно перебирал пряди, не увидев сопротивления со стороны друга.       Когда все слезы были выплаканы, Плисецкий принялся вытирать мокрые дорожки с лица. После отпрянув от Влада, стал собирать вещи. Вьюгин понял, что ему теперь будет стыдно за проявление своих же эмоций, поэтому высказал нужную для фигуриста фразу:       — Юр, не нужно стесняться своих слез, да и вообще каких-либо эмоций, это совершенно нормально. Все мы плачем, чего уж тут скрывать.       — Я знаю, но все равно забудь об этом, — хмыкнув, ответил русский тигр, направляясь к выходу.       Очень жаль, что он не увидел довольную улыбку Влада, смотрящую ему в след.