Лазурный венец

      Азурил-отец жил жизнью извечного и непредвзятого божества. Ему не было дела до справедливости, злобы или молитв. Воды его пережили столько эпох, что даже первенцы его казались мгновением посреди бесконечного потока времён. Он не старел, но менялся ежеминутно. И пусть русалок считали первыми его обитателями, куда раньше них явил океан течения. Моряки верили, что и ветра нипочём не дули бы без движения волн. Мол, Азурил достаточно силён, чтобы перемешивать небо и разгонять облака.       И одним из его любимых творений, очевидно, был Белый ветер. Самый непослушный и яростный из его ветров. Он приходил каждый год без исключения и становился глашатаем новой зимы. Являлся он всегда внезапно, неожиданно холодным порывом рвал паруса, резал камни и плоть. Неопытные моряки погибали в его завихрениях, Белый ветер утягивал их на скалы или в бухту, полную русалок. Поэтому с наступлением месяца Предвестий большинство мореплавателей уходили в гавани на зимовку. С приходом холодов они возвращались, но покуда температура ещё не устоялась, никто не рисковал выходить в океан.       Касовцы запасались провизией на предстоящий период без судоходства. На рынке с самого утра начиналась толкотня, мешками сбывались крупы, солонина и сухофрукты. Торговцы спешили побыстрее отпустить товар, чтобы убраться с берега. Несмотря на стену из скал, защищавшую гавань, многим было не по себе на сильном холодном ветру. Старая Рита взяла одну торбу из сушёных яблок и слив, планируя варить себе из них компот. Она предусмотрительно закупила остальное заранее. Старый желудок не принимал много пищи, а кроме провизии экономить не на чем. Поэтому Исса быстро возвратилась с ней в хижину, чтобы укрыться от непогоды в дырявых стенах и погреться у очага.       Исса принесла хвороста и быстро развела огонь. Она попыталась отогреть заледеневшие ладони, пока старуха загоняла кур в сарай. Она провела на улице довольно много времени, но идти проверять не хотелось. Случись что, прохожие сразу бы дали знать. Тем более, что оставлять очаг без присмотра в доме из соломы и веток было неразумно. Мирсиндейл и Бриен тоже должны были вскоре вернуться. Им негде спастись от надвигавшегося шторма, кроме как в своём недавно обретённом жилище. Хотя слово "недавно" уже стало привычкой и утеряло свой смысл. С тех пор, как Исса оставила раковину на алтаре прошло два месяца, а Хишрааз так и не объявился. Поначалу Исса заволновалась, не случилось ли с ним чего, но теперь сочла, что он просто нарушил обещание и покинул шельф.       Девушка всё же заставила себя выйти на крыльцо чтобы зачерпнуть воды из бочки. Она кинула несколько уже знакомых местных трав в котёл и собиралась заварить чай, пока Рита хлопочет во дворе. Окна без стёкол тем временем задребезжали ставнями. Ветер усиливался. Когда уже начали падать крупные капли, вернулась старуха, а чуть погодя, вбежали и Бриен с Мирсиндейлом, накрывавшиеся собственными пиджаками. У обоих уже давно отросла щетина. Местный люд брился чем попало, а аристократам было не сподручно использовать ржавый топор или тяпку. Ножи им Рита не доверяла, и оба мужчины быстро одичали в местном колорите. Их некогда блестящие одеяния истёрлись и поблёкли, а обувь, не рассчитанная на длительное ношение, истопталась.       Иссе старуха подарила хотя бы гребень за хорошую работу, и девушка теперь могла привести в порядок волосы. Она перевязывала их верёвочкой из собачьей шерсти и в качестве украшения вставляла одну из голубых раковин в причёску. Платье она успела перешить: укоротила юбку и рукава, убрала душившие корсет и высокий ворот с наличником. Теперь она больше вписывалась в общество Каса. Чесавшиеся от долгого бездействия руки, требовали продолжать применять уроки шитья на практике, и Исса предложила поработать и над одеждой своих спутников. Оба отказались по своим собственным причинам. Мирсиндейл, похоже, не оставлял веры в то, что скоро они вернутся домой, а потому не спешил осваиваться. Бриен лишь просил чинить его костюм. Чопорность мешала ему принять новшества в любом виде.       — Тяжёлая зима будет, — пропыхтела Рита, отряхивая фартук и нарезая хлеб.       — Откуда такой прогноз? — спросил Бриен, глядя на Иссу. Он уже привык, что на его прямые вопросы старуха никогда не отвечала. Поначалу это его раздражало, да и всех, откровенно, тоже. Постепенно даже самой шаманке надоело ждать, пока Исса повторит вопрос, и она дала слабину.       — Плохой улов один за другим. Яровые скудные в этом году, а озимые того и гляди градом побьёт.       Она выложила чуть черствый хлеб на стол и, зачерпывая половником из кости, начала разливать горячий чай по глиняным чашкам.       — Да и Белый ветер в этот раз невовремя заявился. Кэши отказываются в океан выходить, ни одна мити не почтила нас своим присутствием в этот сезон. Гневается на нас Азурил.       — А что, раньше мити приходили чаще? — спросила Исса, вдыхая крепкий запах отвара. Хоть подарки с алтаря и пропадали, лично ей не встретился более ни один из жителей океана. Она винила в этом себя, решив, что русалы просто не желают показываться чужакам. Об этом часто шептались соседи, когда думали, что иноземцы их не понимают, а старуха - не слышит. Приход трёх жителей Материка многие сочли дурным знаком.       — По меньшей мере, раз в год, — ответила Рита. — На празднике урожая они были почётными гостьями. Приплывали в сопровождении нескольких ришаев, благословляли детей и молодые пары.       — Может, непогода им помешала, — осторожно предположила Исса.       — Наверняка, — ответил за всех Мирсиндейл, прожевав кусок чернослива. — Я слышал, что достаточно сильная волна может сломать хребет акуле. Чего и говорить о русалке.       Исса подняла на аристократа взгляд. В его ехидной улыбке она усмотрела злорадство. Слова были произнесены намеренно, подобраны так, чтобы задеть её. И случилось такое уже не в первый раз. За богохульные речи Рита однажды пригрозила ему отрезать палец, пока тот спит, и блондин стал осторожнее выбирать слова. Но попыток задирать Иссу, которую он винил во всех бедах, не оставил.       Старуха фыркнула.       — Глупости. Ни один ришай не попадается на дурные течения. Скорее птица разучится летать, чем дети Азурила - плавать. Не слушай всяких пустозвонов, дорогая.       На улице стало мрачно, и Рита зажгла несколько лучин. Они слегка развеяли гнетущую обстановку, но от трясущегося на ветру домика становилось не по себе. Казалось, что Белый ветер сейчас разметает соломенную крышу и вырвет строение вместе с неглубоким фундаментом. Успокаивало лишь то, что при постройке островитяне наверняка рассчитывали на погодные условия местности, и старуха не прожила бы столько лет в этой лачуге, если бы её могло унести в шторм. Само поселение находилось выше уровня воды на десятки футов, и едва ли ему угрожало наводнение. Тем не менее, дождь принялся уже в полную силу поливать дороги, смывая пыль и грязь вниз к океану.       За окном завыл пёс. Рита пыталась затащить его в сарай перед штормом, но зверь упёрся и вместо этого скрылся под домом. Должно быть, его незатейливый ум уже пожалел о таком решении, но вылезать и бежать до спасительной крыши было уже небезопасно.       Всю ночь завывал ветер. На Материке зимний предвестник не был столь явным. Обычно в глубине городов лил небольшой дождь, но на острове, окружённом со всех сторон нещадной пучиной Азурила, становилось по-настоящему страшно. Исса дрожала под колючим пледом, не в силах согреться и заглушить звуки разрушения, царившие снаружи. Уснуть мешал страх. Казалось, что сейчас закроешь глаза и непременно пропустишь гибель мира.       Гром и капли дождя гремели так, что задремала лишь привыкшая ко всему глуховатая хозяйка хижины. Уроженцы большой земли после долгих попыток прекратили лежать и сели на своих лежаках, укутавшись в рваньё.       — Хорошо, должно быть, сейчас треклятым русалкам, — протянул Бриен. — Под водой гораздо спокойнее и тише.       — Если повезёт, — заворчал Мирсиндейл, — тварь с "Гордости" разобьёт о скалы приливом.       Исса на это промолчала. Она слишком много думала о том, что замерзает, чтобы реагировать на нападки. Без сна ночь казалась неимоверно длинной, и непогода пугала своей бесконечностью. В миг мир снаружи умер, и лишь крыша отделяла от неминуемой участи постояльцев Риты.       Исса не заметила рассвета. Она не помнила, сомкнула ли хоть единожды глаза, но быстро осознала себя в чуть освещённой комнате, пропахшей сыростью. Старухи уже не было в помещении, а мужчины, уморённые страхом и прогорклостью, спали не крепко. Именно их яростные шепотки прервали сон. Мирсиндейл спешно куда-то собирался, натягивая дырявые ботинки прямо на стёртые уже в кровь ноги. Он осунулся, был уже далеко не таким круглым и румяным, а некогда золотые локоны у него теперь липли грязными белёсыми сосульками к лицу. Бриен, только недавно вскочивший, даже не заправил кровать. Он тоже начал собираться и яростно спорил, пытаясь выведать у аристократа, куда именно тот собирался сразу после шторма. Не исключено, что на улице еще опасно. Весь последующий день островитяне займутся ремонтом жилищ, и все дороги, размытые ливнем, будут усеяны обломками и тем, что не прибрал океан.       — Я не буду объясняться какому-то пажу, — ядовито бросил Мирсиндейл, брызжа слюной. Бриен проглотил оскорбление и заторопился к выходу. Он был шустрее именитого землевладельца. В конце концов, не затеет же благородный господин с ним драку. Мирсиндейл тем временем пыхтел, как котелок на огне, открывая раздавшуюся от воды дверь и переваливаясь через высоченный порог. Делал он это достаточно медленно, чтобы и Исса вынырнула из-под покрывала и двинулась следом.       На улице пахло солью. Казалось, стало внезапно очень холодно и тихо. Не слышно было чаек или портовых работников. Только стучал где-то топор. Мирсиндейл вперевалочку начал спускаться по горе, направляясь к берегу. Он едва не покатился, поскользнувшись на совершенно не просохшей грязи. При приближении к подножию нисходящей дороги все трое увязли в намытой земле и иле по самые щиколотки. Исса с трудом держала равновесие – ноги заплетались, а обувь грозилась остаться где-то в пучине сели.       За всё их неспешное и неловкое шествование им не встретилось ни души. На подходе к пляжу и вовсе появился гнетущий страх, что вся деревня вымерла. Некогда белый песок укрыл слой чёрного ила и водорослей. Среди обломков лодок, не пойми откуда принесённых камней и разрушенных прилавков лежали и мёртвые обитатели вод: моллюски и рыба. На некоторых из них уже сидели возвратившиеся птицы и поедали дары Азурила, не стесняясь наблюдателей. В воздухе стоял смрад всего того, что когда-то лежало на глубине. Запах привлёк уже и мелких мошек, которые то и дело норовили залететь в уши и нос. Иссу они раздражали. Она недовольно подобрала рваную юбку, и одной рукой отмахивалась от надоедливой гнуси.       Порт удалось узнать не сразу. Волны повредили деревянные конструкции крыш, хотя их силы явно не хватало, чтобы разбить цельные плиты волнорезов, по которым и оставалось ориентироваться. Тут тоже было безлюдно, за исключением одного единственного матроса, курившего трубку с Материка. Он был сух, опалён солнцем и кряжист. Стоило ему повернуться в сторону пришедших, как взгляд уловил и отсутствие у него левого глаза. Вместо него было впавшее слипшееся веко, которое он и не думал закрывать повязкой. Воображение рисовало Иссе отсутствовавшего попугая на плече у этого морского волка. Она даже начала перебирать известные ей виды экзотических птиц, разрываясь между цветастым уруру и островным гриконом.       — Шторм закончился. Я пришёл, — выпалил запыхавшийся Мирсиндейл в такой манере, будто этот набор слов должен всё расставить на свои места. Но моряк только пыхнул снова себе в усы, не спуская второй руки с изящного мушкета на поясе. Аристократа это разозлило. Он обернулся на своих увязавшихся спутников, затем на пустые воды океана и снова заговорил:       — Уговор был, что Принц приплывёт сразу после бури и возьмёт меня на борт. Бури нет. Я здесь.       Курильщик вытряхнул остатки табака на сырой камень и смерил Мирсиндейла самым презрительным взглядом, которого только можно добиться одноглазому. У него оказался очень низкий, будто принадлежащий совсем другому, более крупному и свирепому воину, голос с хрипотцой:       — Ты честно заработал на билет, это правда. Только Принц ни разу не говорил, что возьмёт тебя на борт без дозволения хозяйки.       На последнем слове он кивнул в сторону Иссы, заставив ту залиться краской. Для местных это было обыденностью, но она так и не привыкла к подобным ситуациям. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку и не раздражать сильнее Мирсиндейла, девушка сама заговорила:       — Принц? Какой ещё принц?       Моряк её вопросу не удивился и спокойно ответил:       — Так на большой земле зовут нашего капитана. Он согласился взять вас с собой в плавание. Рабов можете тоже забрать, если пожелаете. Только помните, что путь не близкий, и на Кас мы можем уже не вернуться.       — Подождите, Тот Самый Принц? — вклинился Бриен. — Принц, потопивший семьдесят девять имперских, островных и свободных кораблей? Принц, подорвавший Сиэльский маяк? Принц, приговорённый к казни через повешение с объявленной наградой за поимку в тридцать тысяч миризов?       Последнее явно добавлять не стоило, потому как моряк тут же сконфузился, крепче сжав оружие в руке. Ему наверняка не понравилось, что Бриен заговорил, когда его не просили, но куда меньше ему понравилось, что вспомнились пиратские преступления. Исса и сама что-то такое слышала, но в подробности не вдавалась. Принца никто не видел в портах Материка. Он обычно нападал в непогоду или сумерки, а потому даже корабль его толком рассмотреть не удавалось. На него списывали большинство нераскрытых нападений в океане, хотя опросить свидетелей удавалось нечасто. А потому насколько в действительности он умел и опасен, оставалось только догадываться. Любой пират, желая отмазаться от наказания, мог сказать, что "Принц заставил" его пойти на преступление, и никаких доказательств того, что он солгал, не найдётся.       — Где он? — уже громче спросил Мирсиндейл и приблизился к моряку. — Позови мне своего капитана. Уговор был у нас с ним, а не с...       Аристократ запнулся, подбирая слово в достаточной мере оскорбительное, но недостаточно неприятное слуху островитянина, который явно не одобрил бы неуважения к признанной свободной женщине, да ещё от раба. Но вместо каких-либо препираний они просто сверлили друг друга взглядом, пока выдохнувший спокойно Бриен не приметил корабль на горизонте. Тогда все просто развернулись и стали ждать его, отложив любые вопросы на потом. Ведь принадлежать корабль мог только Принцу. Никто бы не осмелился уходить в океан в шторм и возвращаться так скоро после. Требовалось отменное знание карт дна и ветров и недюжинная удача, чтобы такое провернуть. В открытом океане, поговаривают, гораздо безопаснее в бурю, чем у берега, только вот чтобы уйти вовремя, нужно предугадать погоду, а для столь быстрого возвращения нужно точно знать, когда эта самая погода прекратит бушевать.       При более близком рассмотрении стало ясно, что корабль был когда-то "Гордостью отца", спешно покинутой предыдущими хозяевами. Надпись стёрлась, мачты и паруса уже заменили, но это была она. Все трое выживших в ночную резню это поняли. У Иссы холодок пробежал по спине, она вдруг испугалась того, что произойдёт дальше. Но ноги у неё вросли в твёрдую породу, и она не могла даже шелохнуться, пока корабль приставал к берегу. Скалы здесь резко обрывались на большую глубину, и с должной усадкой, даже крупное тяжеловесное судно могло спокойно здесь швартоваться. Раньше Исса такого не видела. За всё то время, что она жила на Касе, сюда заплывали только небольшие лодочки и торговые люгеры. Весь причал всегда был заставлен прилавками и различными товарами. Здесь был рынок. Ныне же "Гордость" казалась драконом, внезапно снизошедшим с небес. Она медленно, почти беззвучно заплыла в искусственный залив, нависая над крошечными людьми чёрной тенью. На борту было полно матросов, которые почти безучастно болтали ногами, сидя на верхней палубе. Один из них накинул ловким движением канат на кнехт и закрепил его, а ещё двое бросили длиннющий трап.       Иссе стало хуже. Ей вспомнилось, как всё когда-то начиналось. Только теперь это было уже не торговое судно её компании, а матросы на нём уже не были Соммерсби и Дисито. Их призраки потонули где-то на подходе к Касу, а на пустом скелете брига поселились уже новые храбрецы.       По трапу снизошёл молодой парень с банданой на голове, повязанной каким-то очень красивым узлом. Узел крепился дополнительно брошью, от которой солнце пускало яркие отблески. Он деловито упёр руки в боки и посмотрел на стоявших на берегу.       — Ну? — задорно начал он. — Сколько живчиков мы возьмём сегодня на борт? Троих? Ни одного? Решайте быстрее. Время дорого.       Мирсиндейл рванул вперёд, но одноглазый его грубо оттолкнул.       — Мы договаривались! — прокричал блондин. — Вы обещали забрать меня на Материк! Я делал всё, о чём просили. Пустите меня сейчас же!       — На Материк? Это правда? — захлопал глазами Бриен, наблюдая, как одноглазый скручивает Мирсиндейла, не давая тому двигаться.       Парень в бандане кивнул.       — Одна из возможных остановок в нашем круизе, господа. Только билеты у вас будут в один конец. Если вы что-то забыли на острове, можете сказать этому добру "прощай". Провизии у нас хватит даже на троих лишних пассажиров, но настаивать я не буду. Мы собираем всех, кто явился после шторма. Таков закон. Хотя предупреждали меня только о юной особе по имени Исса.       Парень говорил без местного акцента. А уважительные обращения и вовсе давали понять, что в отличие от одноглазого по меньшей мере он был родом с Материка. Неужели это он тот самый Принц? Спросить напрямую никто не решился. Даже чуть успокоившийся Мирсиндейл, похоже, не знал ответа.       Исса ненавидела выбирать. Она попросту этого не умела. Она не понимала, как корабль оказался у местных пиратов. Разве что Хишрааз передал им его сам. А если так, то возможно ли, что именно это он имел в виду под своим "плаванием", в которое пригласил и Иссу? Но могло быть и так, что с этими лихими разбойниками он не связан, и уплыви Исса сейчас, это будет означать, что она его буквально предаёт. "Он первый предал меня", напомнила она себе. Русал не объявлялся слишком долго, чтобы сохранилась надежда. По итогу, Исса могла превратиться в старую Риту, ожидая исполнения обещания или снова рискнуть и довериться неизвестности. Она уже не была уверена, всё равно ей, что будет дальше или просто в силу привычки приходится идти у кого-то на поводу. Может, потому и назвали её маленькой рыбкой, направление движения которой определяет течение, а не собственная воля.       — Мы отправляемся с вами, — наконец сказала Исса. Поразмыслив ещё немного, она поняла, что без её команды одноглазый едва ли отпустит мужчин. А уж им-то с самого начала хотелось отправиться домой. И отказывать им в этом желании показалось Иссе жестоким. К тому же, путешествие обещало превратиться в новое приключение, пусть и снова наполненное опасностей и неизвестности. В конце концов, как владелец крупной торговой компании, она всегда может организовать новую экспедицию на Кас и отыскать остров самостоятельно.       Юноша в бандане заразительно улыбнулся и подал Иссе руку, когда та поднималась по трапу. Это заставило девушку снова почувствовать себя какой никакой, но леди, хоть её платье и превратилось давно в лохмотья, а некогда благородно бледная кожа отдавала крестьянской бронзой.       На бриге было полно народу. Исса насчитала больше тридцати человек на одной только верхней палубе. Матросы ходили босые, в простых но цветастых одеждах. На мачтах появились островные обереги из зубов и перьев, а дерево было перекрашено и заново покрыто маслом. В составах красителей Исса понимала мало, но ни разу она ещё не встречала такого красивого тёмно-синего оттенка. В Империи пользовались охрой, дававшей цвета от тёмно-красного до соломенно-жёлтого. Медные украшения на фонарях и гальюнных фигурах со временем приобретали изумрудный оттенок, но уж точно не синеватый, напоминавший витражи в церковных постройках.       Юноша, чей статус или хотя бы имя так и не были озвучены, начал громко раздавать приказы, готовясь к отбытию. Моряки забегали и залазили по кораблю, недовольно цокая языками, если им мешали пройти. Только когда бриг покинул остров, отдалившись уже на такое расстояние, что вплавь не добраться, о подобранных пассажирах наконец вспомнили.       — Следуйте за мной, — обратился командир в бандане. — Я отведу вас к капитану.       Бриен и Исса переглянулись. Мирсиндейл только вопросительно выгнул бровь. Но спорить никто не стал. Должно быть, даже Хаммерсфри любопытно было узнать, как выглядит пресловутый Принц океана.       Они прошли к корме, где, как всё ещё помнила Исса, находилась каюта. За стеклянными дверцами располагался совсем небольшой коридор, а следом – ещё одна дверь, но уже глухая, не считая небольшой вставки стекла посередине. Юноша постучал и отворил её, войдя первым. На ходу он отчитался:       — Капитан, они здесь.       В каюте мало что изменилось. Только бумаг и карт стало в разы меньше. На стенах висели сети, наполненные ракушками и высушенными крабами. Письменный стол стоял на прежнем месте. За ним восседал такой же молодой, как и его подчинённый, мужчина. Он мог похвастаться длинными чёрными волосами, отливавшими перламутром, бледной кожей и... сиреневыми глазами. Исса прикрыла рот рукой. Это был лазурник. И пусть его тело закрывала белоснежно-белая рубашка с сине-голубой вышивкой, одного только пристального взгляда хватало, чтобы понять, что это был Хишрааз. Исса подавила желание посмотреть под стол, но тут же мысленно осекла себя. Учитывая размеры хвоста русала, его плавник находился бы прямо у входа и никак не удалось бы спрятать его в таком маленьком помещении.       — Спасибо, Шутс, — ответил знакомый голос. В тембре стало меньше субгармоник, но остатки сомнений покинули Иссу. — Добро пожаловать на борт. Чувствуйте себя, как дома. Ведь в конце концов, этот бриг когда-то был вашим.       — Ты!? Капитан?! — только и смог выдавить Мирсиндейл.       — Прошу простить за этот спектакль, — спокойно отозвался Хишрааз. — Материковые не любят лазурников. Обычно на берегу мою роль играет первый помощник.       По реакции Хаммерсфри Исса поняла, что Хишрааза тот не узнал. Прошло много времени, да и лазурники в глазах людей мало чем отличались. Тем лучше. Аристократ и без того был оскорблён тем, что оказался зависим от амфибии. В конце концов, такие как Принц, в Империи считались гражданами второго сорта. Да и слухов о них ходило столько, что Орден Тверди постоянно их в чём-то обвинял. От скисшего молока до засухи: всё было из-за детей океана.       — Ты смеешь взимать плату за наш собственный корабль, — заявил Хаммерсфри. — Ты заставлял меня, МЕНЯ! таскать тяжести и драить кастрюли...       — Мне казалось, вас заставило желание убраться с острова. Да и корабль, помнится, изначально не ваш, а компании госпожи Пипперду.       "Он прочёл документы", поняла Исса. "Он умеет читать?"       — А по законам Свободного океана корабль и вовсе мой по праву завоевателя. Скромная компенсация за истязания цепями и жаждой, — ядовито улыбнулся капитан.       Мирсиндейл замер. Он и Бриен тут же будто воды в рот набрали. Теперь они были не на берегу, и русал смотрел на них уже с более высокой точки. Его окружала верная команда, и он знал океан куда лучше любого моряка. Следующие слова следовало выбирать с особой осторожностью, помня, что на этот раз они играли по его правилам.       — Думаю, мы закончили. Шутс проводит вас в каюты. Доброго путешествия!