Винни-Пух и все-все-все…

- Снова? – гаркнул в трубку мужчина в чёрном костюме, чёрном галстуке, похожий на сицилийского голубя на похоронах. Левой рукой вытащил портсигар, вставил в трясущийся рот сигарету и попытался прикурить. – Деньги предлагали? Услуги? Всё равно не даёт обратной связи? Достучались до главы? Да вас там давно не ебали, что ли? – психанул мужчина, зашипел, обжёгшись, выронил зажигалку, потоптался возле стола, смял-скомкал недописанный документ, пнул стул, повернулся к окну. – Ну вы вовремя съебались? Пиздец. Блядь. Нахуй такие аттракционы. У него хоть глаза открываются? Лады, пусть выздоравливает. Понятно. Что ж. Вызывайте Винни-Пуха. С этими пчёлами по-хорошему не договоришься…

* * *

Чжоу Цзышу лежал в коридоре на полу, который последний раз красили, кажется, ещё до его рождения. Пыль щекотала нос, а мелкий мусор, как хлебные крошки в постели, тёрся о спину при каждом вздохе. Тонкая рубашка не спасала. - Двухтрубная система отопления, мать её, – выругался вслух мужчина, устав рассматривать стыки и крепления клапанов. Его кисти безвольно висели в браслетах наручников, перекинутых через верхний патрубок, а веревка вокруг шеи крепилась к нижнему. Более выгодный ракурс для изучения недостатков монтажа и покраски сложно было придумать. – Что ж я в сантехники не пошёл… - Лежи смирно! – попытался пнуть его проходящий мимо полудурок, но внезапно запнулся, когда Цзышу, извернувшись, ударил того ногой в голень и клацнул зубами в сантиметрах от кроссовки. С его видухой это было даже страшнее. - Не приближайся к нему. Это псих бешеный, – успел отдёрнуть пострадавшего из зоны досягаемости подоспевший товарищ. И даже сделал ещё шаг к противоположной стене. Коридор был узковат для таких выкрутасов, но Цзышу догадывался, зачем его приковали именно тут. Постоянный контроль, а то мало ли. Ходила сплетня, что есть умельцы, способные выбраться из смирительной рубашки, упакованные в стеклянный куб на дне Байкала. Но вряд ли кто-то думал настолько глубоко и далеко на самом деле. Перестраховщики. - Тогда зачем он нам нужен? Бешеных собак пристреливают, и дело с концом. - Шеф сказал, он должен сгореть вместе со зданием, чтоб все подозрения легли на него. - Это риторический вопрос, на кого лягут все подозрения. На вашем месте я бы лучше подумал, правильную ли фирму вы выбрали и правильную ли работу вы делаете. А то может статься… - Заткнись, – плеснул на него водой из стакана второй придурок, но Цзышу только булькающе рассмеялся. У него, конечно, был план, но мало ли, можно не успеть. А после целой ночи пыток ему как-то хотелось поспать. «Профессия – дрянь. Стаж немеряный, а в трудовую хер кто внесёт», – всплакнул он в очередной раз и прикрыл глаза. Снаружи что-то куда-то грузили, стены здания сотрясались, курить хотелось жесточайше. По мере того, как внешний грохот рос, внутри всё стихало. Шорох документов, торопливые шаги, колёсики тележек, щелчки секундомера… Щелчки? - Да ну, нахер? – Цзышу поднял голову и вслушался всеми чувствами. На самом деле, слух не единственное, что поставляет нам звуковую информацию. Глухонемые, если могли, с удовольствием рассказали бы, сколько полезного несёт вибрация под ногами, дрожь стен и колебания воздуха. А если прокачать скилл до уровня, который по какому-то недоразумению приписали ниндзя, то можно прислушиваться всей кожей, впитывая творящийся вокруг мультиволновой многочастотный колебательный беспредел. А ведь есть же ещё гипотетическое шестое чувство, в простонародье именуемое «горящей жопой», которое Цзышу научился слушать прилежнее, чем своего учителя. К сожалению, уже после смерти оного. А вот если бы он не проёбывал уроки, то тот мог бы и не умереть, по чьей-то, сука, вине. Щелчки продолжали совершаться, ничуть не смущаясь такого усиленного внимания. Цзышу взмок, потянулся одной кистью к другой и начал, вопреки внутреннему психу, аккуратно выдёргивать суставы, затем свернул изувеченную ладонь в трубочку и просунул в металлический браслет. Если б кто видел это издевательство со стороны, то проблевался бы, ей-богу. Мужчину тоже порой неприятно мутило от всяких ассоциаций, но он творил со своим телом такое, что можно было заспиртовать и - в Кунсткамеру. В зал патологий. Хотя, заспиртовывал он себя с хвалёной регулярностью. Хоть в чём-то да примкнул к высокому искусству, хмыкнул мужчина и отвязал верёвку, вставив суставы на место. Он по запаху и неосевшей бумажной пыли мог определить, что именно в этом кабинете шла огромная работа по удалению документов и зачистке. И здесь же посередь всего богатства стояла раритетная бомба с красивым звучным циферблатом и красно-синими проводками. - Блядь, вот идиоты! Такое старьё надо было в музей сдать. Обогатились бы. Он дохромал до стола, уловил взглядом огрызки бумаги со странным гербом и куском названия, потом плавно осел на колени сбоку, словно и не было у него трещин в рёбрах, не притрагиваясь и почти не дыша. Хуй знает, на что она реагирует: эти Скорпионы - те ещё уроды. Недаром взяли себе кличку коварной твари с ядовитым колом в заднице, без бронированного презерватива не трахнешь. Как он и подозревал, в почти скрытую от глаз маленькую дырку в центре стола шло ответвление, за которое – он ловко изогнулся, выбирая ракурс и похолодел – цеплялся кнопочный сотовый. Тоже старьё и раритет, но сдать его как антиквариат он уже не успевал. Экран словно по команде засветился, Цзышу вскинул взгляд и поймал в окне соседнего строения ухмыляющегося мужчину, смотрящего строго на него и медленно отнимающего телефон от уха. - Ссука! – выдохнул он и рванул в коридор. Тут же стало ясно, почему его не развязали, когда все покинули склад. Потому что на обгоревший труп в наручниках сложно свалить взрыв и пожар. Он ещё тогда немного засомневался. Но эти твари знали кого поймали, не простого исполнителя, не примитивного шпиона, а самого известного в узких кругах наёмника, который мог валяться умирающим в ногах у главаря, а в следующую секунду перерезать горло рубиновой запонкой всем находящимся в комнате. Многоходовочки, ловля на живца, психологический просчёт заказчиков… А тут нашлись скоты, которые его просчитали… Просчитали, что он притворялся, что он выберется, что... И не просто просчитали, а переиграли по всем фронтам. Потому что, если он тут сгинет, то, блядь, кто же тогда спляшет джигу на их могиле? Он никогда и никому не позволит использовать его как полезного идиота. Прошло их время. Больше никому. Одного раза хватило. - Прости, учитель! – выдохнул он, прикрыл руками лицо крест накрест, зажмурился и оттолкнулся от пола, ощущая одновременно как стекло бьётся под его телом, а спину опаляет недружелюбная волна жара. Этаж, кажется, был четвёртым, но это промышленный район, под снос, огромные многоэтажные склады бывших фабрик и хранилищ, со стандартными этажами не сравнить. Но ему в очередной раз повезло, по издевательской иронии он выбрал сторону, выходящую на многоуровневое шоссе, пролетел верхний уровень, обмениваясь любопытными взглядами с пернатыми и рухнул в грузовик службы доставки элитной мебели. Плотная тугая ткань разорвалась под его телом как паутина, зато огромный мягкий диван, упакованный в пластик, принял его в свои объятия как принцессу без горошины. - Отлично, – бессильно заскрёб он пальцами по даже не разорванному полиэтилену, – хоть кровью не залью, – и отрубился. Может быть, именно поэтому, хотя и нельзя сказать наверняка, его и прозвали: "Винни-Пух".